Александр Тюрин – Петербург на границе цивилизаций (страница 12)
Иван Грозный в первом послании Курбскому писал: «Как не вспомнить постоянные возражения попа Сильвестра, Алексея Адашева и всех вас против похода на германские города и как из-за коварного предложения короля датского вы дали ливонцам возможность целый год собирать силы. Они же, напав на нас перед зимним временем, сколько христианского народа перебили».[17]
Перемирие, столь привлекательное в моральном и дипломатическом плане, нарушало фундаментальную стратегию победоносной войны, которая заключалась в использовании временных разногласий среди противников и максимальной мобилизации ресурсов для быстрого и окончательного разгрома врага.
Орден использовал так необходимую ему передышку для вовлечения в борьбу против Москвы польско-литовских и шведских сил, с которыми он будет расплачиваться своими владениями. Учитывая развернувшуюся против ливонских рыцарей крестьянскую войну, Орден действовал оперативно и на мелочи не разменивался.
31 августа 1559 г. коадьютор Готард Кетлер заключает соглашение в Вильно с Сигизмундом II Августом о том, что польский король принимает Орден в свою «клиентеллу и протекцию».
Соглашение было дополнено 15 сентября договором об оказании Польским королевством и Великим княжеством Литовским военной помощи Ливонии.
С 15 сентября польский протекторат распространился и на рижского архиепископа. За «добрые услуги» король получил в залог юго-восточную часть Ливонии вдоль Двины, в которую были направлены польско-литовские войска.
17 сентября Кетлер, полностью ориентирующийся на Польшу, отстранил от власти осторожного Фюрстенберга и стал новым магистром Ордена.
26 сентября 1559 г. Эзельский епископ уступил остров Эзель (Сааремаа) герцогу Магнусу, брату датского короля, за 30 тысяч талеров. Таким образом, Дания получила хорошее вознаграждение за свое участие в организации пагубного для Москвы перемирия.
Кетлер, продав родину новым союзникам и наняв отряды европейских ландскнехтов, вероломно нарушил перемирие. В октябре 1559 г. он внезапно напал под Юрьевым на отряд воеводы З. И. Овчина-Плещеева.
В 1560 г. русские возобновили военные действия и одержали ряд побед: были взяты Мариенбург (совр. Алуксне в Латвии) и Феллин (совр. Вильянди в Эстонии). Ливонская армия была разбита. Произошёл распад Ливонского ордена. Но Россия теперь вынуждена была вести войну с коалицией сильных государств.
Дальнейшее описание хода Ливонской войны не входит в рамки данного повествования, так что обратимся к завершающей ее фазе.
В ряду противников Руси ведущие военные державы того времени - Польша, Литва, Швеция, которых поддерживает Ганза, Германская империя, Римская курия; в союзе с Западом выступает Крымское ханство и ряд других кочевых орд, за которыми стоит Османская Империя. Население вражеской коалиции превосходило 5-6-миллионное население Московской Руси в несколько раз, несравнимо большими были денежные возможности западных противников по вербовке войска. (Если б численность стрельцов не была бы намного меньше числа наемников, нанятых вражескими государствами, то исход Ливонской войны оказался бы другим.) Русь расходует силы в борьбе на нескольких фронтах, и крупные вотчинники, с самого начала не желавшие воевать против ливонских баронов и польско-литовских панов, склоняются к саботажу, а затем и предательству.
Уже со второй половины 1550-х князья и бояре, обозленные оскудением вотчин (семейства вотчинников росли, а крестьяне согласно царскому Судебнику могли покидать вотчины и искать себе новое место), отменой кормлений и обязательной службой (несущей все больший риск, так как началась Ливонская война), терявшие административный и судебный контроль над уездами и волостями, наращивали противодействие центральной власти.
России при Иване Грозном удалось широко распахнуть двери и на юг, в регион, именуемый нынче Черноземьем, отвоевать большие пространства у Дикого поля, и на Восток, овладев и волжским речным путем, и Уралом, и Зауральем до Оби. Установление контроля над всем течением Волги означал закрытие пути, по которому на протяжении тысяч лет из центральной Азии в Европу шли кочевые орды. Вместе с продвижением оборонительных линий (засечных черт) для крестьянского освоения открываются новые территории на юге и юго-востоке с более плодородными почвами. Немалую роль в освоении Дикого поля сыграл в этом и разгром нашествия крымско-татарских и турецких войск летом 1572 года - в судьбоносной битве при Молодях, в 70 верстах от Москвы В правление царя Ивана русские выходят на Северный Кавказ, ставят крепости на Тереке, Сунже, Койсу-Сулаке. Царь Иван Васильевич вдвое увеличил территорию России; земли, присоединенные им, стали нашими навсегда. Иван принял Россию с 160 городами, а оставил с 230. На землях, которые собрал Иван Грозный, затем столетиями происходил очень быстрый рост российского населения, равного которому не было ни в одной стране Старого Света.
Но создать широкий выход на Балтику не получилось. Против Руси сплотилась вся Европа – не в первый и не в последний раз, поучаствовали и кочевые союзники европейцев.
Летом 1580 г. польский король, он же османский подданный трансильванец Стефан Баторий, выступает в новый поход на Русь. Кстати, его избранию Османская порта весьма способствовала – используя набеги крымских татар для оказания давления на магнатов и шляхту. Османов весьма беспокоило движение русских в Дикое поле, на нижнюю Волгу и на северный Кавказ, так что интересы поляков, шведов, папы римского и султана в очередной раз сошлись на почве ненависти к России. Кроме венгерских гайдуков его брата князя седмиградского, в очередном нашествии участвуют массы европейских наемных солдат и даже мобилизованные из королевских имений крестьяне. Всего в польском походе задействовано 50 тыс. войска, из них 21 тыс. наемной пехоты. Баторий обладает первоклассной артиллерией, в том числе 30 крупнокалиберными осадными пушками.
Русские войска на западе опять сильно растянуты на протяженном фронте, от ливонского города Кокенгаузена (Куконас) до Смоленска. Большие русские силы сосредоточены на юге для обороны от крымского хана (в этом году уже состоялся набег крымцев). Русские силы находятся и на южном берегу Финского залива, в Западной и Восточной Карелии — на случай наступления шведов.
26 августа польские войска, численностью в 35 тыс. чел., приступили к осаде Великих Лук.
Для защиты от зажигательных снарядов защитники города обложили деревянные стены слоем земли и дерна. Но эта защита была разнесена мощной вражеской артиллерией.
Осажденные совершали отчаянные вылазки, по время одной из них даже захватили королевское знамя. Только за второе сентября враг потерял около 200 человек. Защитники гасили огонь на стенах, оборачиваясь мокрыми шкурами. Открытые пожары удавалось тушить, но деревянные конструкции стен продолжали тлеть.
Пятого сентября пожар охватил большую часть города и воеводы согласились на капитуляцию.
Однако венгры, а за ними поляки и наемники, после входа в город, начали резню пленных и местного населения. Европейское воинство столь увлеклось резней и грабежом, что пропустило момент, когда огонь добрался до арсенала — пороховой запас взорвался, уничтожив сотни грабителей. Как свидетельствует пан Л. Дзялынский: «Наши учинили позорное и великое убийство, желая отомстить за своих павших товарищей… Они не обращали ни на кого внимания и убивали как старых так и молодых, женщин и детей… Все заняты были убийствами и грабежом, так что никто не тушил пожар. Огонь охватил всю крепость и спасать более было нечего. Когда огонь дошел до пороха, то наших погибло разом 200 человек; 36 пушек сгорело и несколько сот гаковниц, несколько тысяч ружей и других ценных вещей; денег, серебра и шуб весьма много, так что нашим мало досталось, кроме разве платья и денег, взятых с убитых. Приехавши в лагерь, гетман приказал ударить в барабан, чтобы сходились к нему ротмистры с товарищами; когда они явились, гетман, принесши благодарение сперва Господу Богу, благодарил потом всех за то, что исполнили свой долг, постарались о том, что свойственно хорошим мужам и воинам, обещал милости и награды от короля, а они поздравляли гетмана с победой, затем пропели Те Deum, а после слушали обедню».[18] Поляки пели, наверное, хорошо, как и подобает образцовым католикам – ничего, что стояли при этом на трупах русских женщин и детей.
И гарнизон, и население Великих Лук были истреблены полностью — около 10 тыс. чел.
В ноябре 1580 шведский полководец Понтус Делагарди входит в Западную Карелию и берет 4 ноября Корелу (современный Приозерск), уничтожая всех жителей города — 2 тыс. русских. Кстати, на протяжении последних тридцати лет западники уверяют, что северное Приладожье, Приозерский район — это исконная финская земля, которую коммунисты забрали в «зимнюю войну» 1939/40. Нет, история говорит о другом, Корельский уезд — древняя русская земля, которую враг взял в 1580, истребив ее защитников и жителей.
В Эстонии шведы осаждают крепость Падис, в 6 милях от Ревеля. Осажденные, под началом воеводы Чихачева, терпят страшный голод, питаются соломой и кожей, но сдерживают противника в течение 13 недель. В декабре 1580 шведы берут город вторым приступом и уничтожают всех его защитников.