Точно так Василий Тёркин
И вступил на берег тот.
На заре туман кудлатый,
Спутав дымы и дымки,
В берегах сползал куда-то,
Как река поверх реки.
И еще в разгаре боя,
Нынче, может быть, вот-вот
Вместе с берегом, с землею
Будет в воду сброшен взвод.
Впрочем, всякое привычно,
Срок войны, что жизни век.
От заставы пограничной
До Москвы-реки столичной
И обратно — столько рек!
Вот уже боец последний
Вылезает на песок
И жует сухарь немедля,
Потому — в Днепре намок.
Мокрый сам, шуршит штанами.
Ничего! — На то десант.
— Наступаем, Днепр за нами,
А, товарищ лейтенант?..
Бой гремел за переправу,
А внизу, южнее чуть —
Немцы с левого на правый,
Запоздав, держали путь.
Но уже не разминуться,
Тёркин строго говорит:
— Пусть на левом в плен сдаются,
Здесь пока прием закрыт.
А на левом с ходу, с ходу
Подоспевшие штыки
Их толкали в воду, в воду,
А вода себе теки…
И еще меж берегами
Без разбору, наугад
Бомбы сваи помогали
Загонять, стелить накат,
Но уже из погребушек,
Из кустов, лесных берлог
Шел народ — родные души —
По обочинам дорог…
К штабу, на́ берег восточный,
Плелся стежкой, стороной
Некий немец беспорточный,
Веселя народ честной.
— С переправы?
— С переправы.
Только-только из Днепра.
— Плавал, значит?
— Плавал, дьявол, Потому — пришла жара…
— Сытый, черт! Чистопородный.
— В плен спешит, как на привал…
Но уже любимец взводный —
Тёркин в шутки не встревал.
Он курил, смотрел нестрого,
Думой занятый своей.
За спиной его дорога
Много раз была длинней.
И молчал он не в обиде,
Не кому-нибудь в упрек.
Просто больше знал и видел,
Потерял и уберег…
— Мать-земля моя родная,
