Просвисти над головой,
Но вблизи не падай,
Даже если ты и свой, —
Все равно не надо!
Мелко крестится жена,
Сам не скроешь дрожи:
Ведь живая смерть страшна
И солдату тоже.
Стихнул грохот огневой
С полночи впервые.
Вдруг — шаги за коноплей.
— Ну, идут… немые…
По картофельным рядам
К погребушке прямо.
— Ну, старик, не выйти нам
Из готовой ямы.
Но старик встает, плюет
По-мужицки в руку,
За топор — и наперед:
Заслонил старуху.
Гибель верную свою,
Как тот миг ни горек,
Порешил встречать в бою,
Держит свой топорик.
Вот шаги у края — стоп!
И на шубу глухо
Осыпается окоп.
Обмерла старуха.
Все же вроде как жива, —
Наше место свято, —
Слышит русские слова:
— Жители, ребята!
— Детки! Родненькие… Детки!.. —
Уронил топорик дед.
— Мы, отец, еще в разведке,
Тех встречай, что будут вслед. —
На подбор орлы-ребята,
Молодец до молодца.
И старшой у аппарата, —
Хоть ты что, знаком с лица.
— Закурить? Верти, папаша. —
Дед садится, вытер лоб.
— Ну, ребята, счастье ваше —
Голос по́дали. А то б…
И старшой ему кивает:
— Ничего. На том стоим.
На войне, отец, бывает, —
Попадает по своим.
Точно так. — И тут бы деду
В самый раз, что покурить,
В самый раз продлить беседу:
Столько ждал! — поговорить.
Но они спешат не в шутку.
И еще не снялся дым…
— Погоди, отец, минутку,
Дай сперва освободим…
Молодец ему при этом
Подмигнул для красоты,
И его по всем приметам
Дед узнал:
— Так это ж ты!
Друг-знакомец, мастер-ухарь,
С кем сидели у стола.
Погляди скорей, старуха!
Узнаешь его, орла?
