Александр Твардовский – Василий Тёркин (страница 35)

Как закон велит бойцу, Смерть встречай лицом к лицу И хотя бы плюнь ей в морду, Если все пришло к концу… Ну-ка, что за перемена? То не шутки — бой идет. Встал один и бьет с колена Из винтовки в самолет. Трехлинейная винтовка На брезентовом ремне, Да патроны с той головкой, Что страшна стальной броне. Бой неравный, бой короткий. Самолет чужой, с крестом, Покачнулся, точно лодка, Зачерпнувшая бортом. Накренясь, пошел по кругу, Кувыркается над лугом, — Не задерживай — давай, В землю штопором въезжай! Сам стрелок глядит с испугом: Что наделал невзначай. Скоростной, военный, черный, Современный, двухмоторный Самолет — стальная снасть — Ухнул в землю, завывая, Шар земной пробить желая И в Америку попасть. — Не пробил, старался слабо. — Видно, место прогадал. — Кто стрелял? — звонят из штаба. — Кто стрелял, куда попал? Адъютанты землю роют, Дышит в трубку генерал: — Разыскать тотчас героя. Кто стрелял? А кто стрелял? Кто не спрятался в окопчик, Поминая всех родных, Кто — он свой среди своих — Не зенитчик и не летчик, А герой — не хуже их? Вот он сам стоит с винтовкой, Вот поздравили его, И как будто всем неловко — Неизвестно отчего. Виноваты, что ль, отчасти? И сказал сержант спроста: — Вот что значит парню счастье: Глядь — и орден. Как с куста! Не промедливши с ответом, Парень сдачу подает: — Не горюй, у немца этот — Не последний самолет… С этой шуткой-поговоркой, Облетевшей батальон, Перешел в герои Тёркин, — Это был, понятно, он.

О герое

— Нет, поскольку о награде Речь опять зашла, друзья, То уже не шутки ради Кое-что добавлю я. Как-то в госпитале было. День лежу, лежу второй.