Александр Твардовский – Василий Тёркин (страница 22)

Каблуку тому — каюк! А гармонь зовет куда-то, Далеко, легко ведет… Нет, какой вы все, ребята, Удивительный народ! Хоть бы что ребятам этим, С места — в воду и в огонь. Всё, что может быть на свете, Хоть бы что — гудит гармонь. Выговаривает чисто, До души доносит звук… И сказали два танкиста Гармонисту: — Знаешь, друг… Не знакомы ль мы с тобою? Не тебя ли это, брат, Что-то помнится, из боя Доставляли мы в санбат? Вся в крови была одёжа, И просил ты пить да пить… — Приглушил гармонь: — Ну что же, Очень даже может быть. — Нам теперь стоять в ремонте. У тебя маршрут иной. — Это точно… — А гармонь-то, Знаешь что, — бери с собой. Забирай, играй в охоту, В этом деле ты мастак, Весели свою пехоту. — Что вы, хлопцы, как же так?.. — Ничего, — сказал водитель, — Так и будет. Ничего. Командир наш был любитель, Это — память про него… И с опушки отдаленной Из-за тысячи колес Из конца в конец колонны «По машинам!» — донеслось. И опять увалы, взгорки, Снег да елки с двух сторон… Едет дальше Вася Тёркин, — Это был, конечно, он.

Два солдата

В поле вьюга-завируха, В трех верстах гудит война. На печи в избе старуха, Дед-хозяин у окна. Рвутся мины. Звук знакомый Отзывается в спине. Это значит — Тёркин дома, То есть снова на войне. А старик как будто ухом По привычке не ведет. — Перелет! Лежи, старуха. — Или скажет: — Недолет… — На печи, забившись в угол, Та следит исподтишка С уважительным испугом За повадкой старика, С кем жила — не уважала, С кем бранилась на печи, От кого вдали держала По хозяйству все ключи.