Александр Твардовский – Проза. Статьи. Письма (страница 29)

В полёте капюшон наполовину оторвался, а пуговицы куртки разлетелись в разные стороны. Вадим упал на ноги, каким-то невероятным движением выпутался из рваной куртки и резко отскочил в сторону, отделавшись только ушибами и синяками. Бес же упал вниз головой со всего маху и сломал себе позвоночник, но это не остановило его от попыток убить Вадима.

Тряся свёрнутой набок головой, он стал подниматься, когда свист раскрученной в ярости гирьки кистеня проломил ему висок и навсегда упокоил. Вадима трясло, он начал громко кричать, зовя на помощь.

— Елизар, Елизар!

— Чего тебе? — через пару минут в сарай просунулась лысая голова кузнеца.

— Меня бес, бесноватый чуть не убил.

Кузнец оглядел поле боя и пожал плечами.

— Но не убил же! Ты наверхлез?

Вадим долго-долго смотрел на кузнеца, потом плюнул, приставил ещё целую лестницу обратно и вскарабкался по ней вновь наверх, держа одной рукой кистень. Быстро высунувшись, он тут же нырнул обратно, страхуясь. Наверху никого не было: ни живых, ни мёртвых, только ветер гулял по полу, шевеля тонкие былинки прошлогоднего сена. Там, где сидел мертвяк, что-то виднелось.

Вадим вылез на второй этаж и, шагнув вперёд, стал пристально рассматривать находки. Ими оказались камзол, разрезанный на куски, шерстяное одеяло, залитое кровью, и одинокий пистоль с резной рукоятью.

— Есть! — невольно вырвалось у Вадима. Схватив оружие, он быстро осмотрел сарай и начал спускаться вниз.

— С добычей тебя, отрок, — удивился кузнец. — Вот и огнестрел ты получил, да вот беда: ни пуль к нему, ни пороха. Осмотри мертвяка, может он с собой что носил, он же отбивался от своих подельников чем-то.

Вадим пнул труп беса, но на его теле ничего не нашлось: ни мешочка со свинцовыми пулями, ни мешочка с порохом. Вадим вспомнил, что видел на полу что-то, похожее на пули, и полез обратно. Пули действительно валялись на полу, но Вадим смог найти только пять штук, да горстку пороха, просыпанного и уже порядком отсыревшего.

— Вот же, Маша-растеряша! — Вадим зло сплюнул и спустился обратно. — Пойдём восвояси, Елизар, а то темнеет уже, и я боюсь.

Кузнец хмыкнул на это чистосердечное признание.

— Ну, ещё не темнеет, но нам действительно пора. Смотри, я вот тут нашёл ещё один кошель, поскромнее того, что обнаружил ты, но сейчас поделим. Нам настоятелю долю отдавать ещё нужно. Поэтому, тебе четверть от найденного, мне четверть, а всё остальное в Пустынь отдадим. Согласен?

— Согласен!

Вадим не был жадным, да и какой смысл сейчас жадничать, он уже разжился нужными трофеями, а там посмотрим. Обувь бы ещё.

— А сапоги найти тут можно или у настоятеля попросить?

— Можно, но не думаю, что на твои ноги что-то найдётся. Надо на ярмарку в Козельск ехать, там всё есть. Но пошли уже, а то скоро закат, а за ним и вечор. Должны поспеть, если сейчас прямо выйдем. Даже до темноты успеем. Готов?

— Готов! — отозвался Вадим и, закинув на плечи мешки, полные добычи, они отправились в обратный путь. Позади них осталось по-прежнему молчаливое село, ждущее своих хозяев. Оно провожало их долгим взглядом пустого и мёртвого жилья, заставляя Вадима передёргивать плечами. Как будто ему вслед кто-то смотрел недобрым взглядом. Но за первым же поворотом это чувство ушло, и дорога пошла веселее.

Глава 13

Сговор

На обратном пути Вадим с кузнецом опустошили весь тайник и навьюченные, словно ослы, поплелись дальше. До Пустыни они добрались благополучно. Их впустили, сразу же начав выспрашивать, но Елизар, отвечал кратко, а Вадим и вовсе молчал. Вместе они дошли и, разгрузившись от трофеев в кузне, отправились каждый по своим делам. Вадим, было, последовал в свою келью с собранными трофеями, но его остановил кузнец.

— Стой. У нас много сейчас свободных келий. Нечего больше с Акимом в одной спать. Он тебя не любит, да и ты его. Пойдём, повечеряем, а опосля сюда придём. Подождёшь меня здесь, пока я к настоятелю схожу, да и вот твоя доля денег, возьми! — и кузнец протянул Вадиму новый кошель с трофейными монетами. Крупных среди них не было, да и их ценность не имела для Вадима никакого смысла.

— Как придём обратно, займись чисткой клыча своего, да и пистоль осмотреть треба, на что он годен. Ладно, идём.

Их уже с нетерпением ждали в общей столовой, сразу начав расспрашивать о походе. Вадим больше отмалчивался, а кузнец говорил кратко, отделываясь общими фразами. Больше всех усердствовал Аким. А как, да что, да почему? А какие трофеи? А много ли мертвяков было, а сколько осмотрели, а ещё осталось? Вопросы сыпались, как из рога изобилия.

Елизар даже разозлился и грубо ответил ему.

— Аким, ты пошто меня тиранишь своими расспросами? Хочешь узнать, али трофеев взять, так сходи и узнай, там много чего ещё путного осталось, всего и не унесёшь.

Зря он это сказал, как оказалось впоследствии. Да и все заметили, с какими толстыми мешками они возвратились из села. И как ещё дотащили такой вес? Закончив ужинать, все разошлись. Вадим отправился в кузню, а Елизар к настоятелю. В кузне царило спокойствие и теплота. Ровно гудел огонь в горне, лежали на своих местах инструменты, а о мертвяках даже не вспоминалось.

Белозёрцев взял в руки ножны с турецкой саблей и осторожно потянул рукоять на себя. Клинок вышел легко, словно только того и ждал. Замечательный клинок! Вадим полюбовался холодным блеском оружия и аккуратно положил на верстак, потом снял с себя куртку и принялся срезать с неё капюшон. Завтра же он отдаст весь прежний прикид на тряпки и переоденется в местную одежду, чтобы стать, как в пародии на слоган в рекламе Газпрома, то бишь — не выделяться!

Отрезанным капюшоном он стал очищать лезвие от пятен ржавчины и попытался отполировать его с помощью золы и песка. Получилось на удивление хорошо, клинок полностью очистился от ржавчины и даже немного заблестел. Это принесло чувство удовлетворения Вадиму. Вложив саблю обратно в ножны, он взялся за пистолет. Дедовское ружьё было и проще, и одновременно сложнее древнего экземпляра пистоля, что лежал сейчас перед ним.

Пистоль или пистолет, как по привычке называл его Вадим, представлял собой короткоствольное оружие со слегка изогнутой ручкой, заканчивающейся латунным яблоком. Ложе его вытесали из орехового дерева, ствол имел довольно крупный калибр. Кремниевый замок пистоля выглядел изрядно загаженным, и Вадим взялся его почистить. Приступив к разбору, он заметил, что самого кремня в зажиме нет.

Дело это несложное, и Вадим, имеющий опыт в обращении с ружьём, довольно быстро разобрался в механизме пистоля. Взяв тряпочку, он попытался очистить ствол от нагара, но без масла и керосина это получалось плохо. К тому времени, когда возвратился кузнец, пистоль оказался почти вычищен, вот только машинного масла Вадим не нашёл, о чём сразу сказал Елизару.

— Ружейное масло? Это что ещё за хрень? Есть у меня костное масло, его дам, но чуть.

— А мне чуть и нужно.

Обрадовавшись, Вадим с благодарностью принял маленький кусочек твёрдого масла и, размазав его по лоскуту, оторванному от капюшона, начал натирать ствол и механизм пистоля, переключившись затем на клыч. Кузнец же, понаблюдав за действиями Вадима, принялся за свою работу.

— Настоятель очень доволен тобой, сказал, что можешь заселяться в келью, которая недалеко от моей, а Аким пусть один спит и храпит себе в удовольствие. И от дежурств ночных тебя тоже освободили. Пусть другие дежурят, раз сами не могут ходить в село. То, я думаю, справедливо будет.

Вадим кивнул. Конечно, справедливо. Теперь хоть полуночные бдения прекратятся, и не надо будет мёрзнуть по ночам.

— Я смотрю, тебе полностью нужна новая одежда?

— Да, — согласился Вадим.

— Хорошо, скажу Ефросинье, она сошьёт тебе новую, вместо старой, а пока походи в той, что у тебя в келье лежит, а эту сдай ей на тряпки, да на лоскутки, порадуй бабу необычной материей, а то она, глупая, и не верит, что есть такая.

Вадим кивнул, обязательно порадует. Всё отдаст, кроме трусов, которые приходилось часто стирать и надевать поутру не высохшими до конца, да видимо, придётся в скором времени и с ними расстаться. Замены всё равно им нет, так что, будет ходить, как все, проветривать хозяйство в штанах. Тоже вариант.

А кузнец продолжал.

— Вот с обувью беда, нет ничего. Деньги, чтобы купить, есть, а купить не у кого. Что же, разберёмся с мертвяками и пойдём в Козельск. Он тут недалеко, можно было бы и на челне по Жиздре сплавиться, но все челны маленькие и старые. А так лучше пешком, через лес.

Вадим кивнул, ну нет, так нет, потерпит.

— Ну, пойдём, оружие своё возьми. В церковь сначала зайдём, там положишь его у алтаря. Братья всенощную будут стоять, заодно и его очистят от скверны, то благое дело.

— Так это когда же оружие благим делом казалось? — не выдержав, спросил Вадим.

— Оружие само-то, да, не благое, но смотря в каких руках и на какое дело пущено.

— Так известно на какое, чтобы убивать.

— То так, да не так. Ежели ты свой дом родной от ворога защищаешь или, положим, зверя какого убиваешь, то на благое дело направлено. А ежели для грабежа, да на убийство, то на воровское да нехорошее. Понял али нет?

Вадим вздохнул, философский дискурс ожидаемо свалился в банальщину. Спорить бесполезно, в какую сторону повернёшь, то и доказательство. Да, руки могут быть одни и те же, а действия разные. Перестав дальше развивать эту тему, Вадим последовал за кузнецом. Забрав свои вещи из кельи Акима, он переселился в другое здание, где жили иноки и привилегированный персонал монастыря.