Александр Цзи – Возвращение (страница 49)
– А вертолетов и самолетов у вас нет, что ли?
– Это слишком опасный способ перемещения. Это зависимость от плотности воздуха, турбулентности и подвижных частей турбин и винтов. Чем больше в приборе подвижных частей, тем он ненадежнее. Наши контурные средства перемещения не имеют подвижных частей и потому риск падения равен нулю. Минус в том, что...
– Без контуров под брюхом никуда, – договорил я. – Понятно. Но этот дрон как-то ведь долетел, правильно? И контуров тут нет?
– Насколько мне известно, нет. Но я убедилась, что мне многое неизвестно.
– Ты наблюдаешь за Поганым полем с орбиты. И ни разу не видела, что тут летают дроны?
– Я наблюдаю только там, где требуется согласно поставленной задаче. Я не смотрю на Поле просто так, от нечего делать, Олесь. А пути перемещения дронов и вовсе могли быть записаны в моей памяти так, что я не увидела бы их при всем желании. Они могли быть стерты. Я ведь не человек, а очень умный компьютер, меня можно программировать.
Последнюю фразу она произнесла с грустью.
– Хорошо, – после паузы сказал я. – Получается, некоторые россы – скорее всего, Кураторы, – втихую проложили контурную дорогу до Вечной Сиберии. Точнее, до этого так называемого дворца. Но что-то мне подсказывает, что дорога ведет до самой Вечной Сиберии. Ведь Росс предоставляет Сиберии комбайны и прочую технику вроде квест-камер.
– Считалось, что всю эту технику везут по земле на колесном транспорте. Раньше такой транспорт назывался фурами.
– Ага, дальнобойщики по Поганому полю рассекают, – протянул я. – Не зря их на дороге столько, что не протолкнуться...
– По моим сведениям, такие перемещения происходят крайне редко.
– Тебя дурили по-черному, Ива. Есть тут дорога... А я перся на мусоровозе столько дней! Не удивлюсь, если в Вечной Сиберии меня встретит Габриэль или кто-нибудь из Кураторов.
Я с трудом сдержался, чтобы не выругаться. Ругательные слова, тем не менее, расцвели, как поганый цветок, в моем сознании, и Ива их считала.
Борис Огнепоклонник жив и точит на меня зуб... Габриэль где-то рядом... А мне еще и тетку спасать!
Миссия становится реально невыполнимой. И Том Круз спасовал бы!
– Поспрашиваю Решетникова, – заключил я. – Попытаюсь выведать, что знает этот старый прохиндей.
Я вошел в дом, беспрестанно сканя окружающее пространство. Дверь была нараспашку, никаких активированных ловушек.
На первом этаже меня встретил привычный бардак. Я поднялся по узкой лесенке на второй этаж, набитый разным изобретательско-шизоидным хламом.
Дед был здесь – возился в длинном рваном халате, из-под которого выглядывали худые голые ноги, в дальнем конце полутемного помещения.
– Владимир Степанович? – кашлянул я.
Он вздрогнул и поспешно накрыл грязной простыней продолговатый предмет, лежащий на столе.
– Кто это? – близоруко сощурился Решетников, обернувшись. – Вы?
Кажется, он меня узнал и немного расслабился.
Я приблизился к нему, лавируя между ящиками, столами, комодами и грудами металлолома.
– Это я, Олесь. Вы забыли запереть дверь.
Простыня за спиной деда соскользнула на пол, и я с изумлением разглядел в полумраке лежащую на столе обнаженную женщину. Она была белая, с черными волосами, свисающими со стола, идеальных пропорций. И она не дышала.
Чокнутый дед где-то – очевидно, в Вечной Сиберии – поймал женщину и прикончил ее?
Он что, маньяк?
– Эт-то еще что такое? – громыхнул я и вытянул из-за пояса “гришана”.
– Это... это Наташа, – промямлил Решетников, с испугом косясь на кинжал.
– Какая еще Наташа? Рехнулся вконец, да? Маньячишь помаленьку? Да я тебя щас в бараний рог...
Голая мертвая женщина на столе вдруг открыла глаза. Причем сделала это резко, как кукла.
– Пора обзавестись телом, дорогой Володя, – произнесла она с великолепной дикцией. Так же разговаривала в Эру Тельца Алиса – голосовой помощник. – Мальчики, не ссорьтесь.
Я уставился на нее.
– Это биобот, – пояснил Решетников более уверенно, заметив мое замешательство. – Тело для моей Наташи... Вы слышали ее голос в прошлый визит. Не помните? Я недавно закончил конструировать его... в смысле, тело.
Он суетливо наклонился и снова накрыл Наташу простыней, оставив открытыми головы и плечи.
– Конструировать? – фыркнул я. – Хотите сказать, что вы сами сделали биобота в этом сарае? Хватит врать! Биобота вам прислали из Республики Росс. Я видел под навесом дрона, который привез этот подарочек!
– Что? Какие глупости...
– У вас постоянная связь с Кураторами из Росс? Я прав?
Решетников пожевал губами и выпрямился.
– Как вы смеете так разговаривать с Повелителем Поганого поля? – сурово вопросил он. Но глаза его бегали. – Прочь из моего дворца! Я вас помню, вы были воспитанным юношей, а сейчас изменились! Отрастили эту ужасную бороду и волосы и обзавелись крайне дурными наклонностями... Я дал вам батарею… И вот ваша благодарность? Как, кстати, она? И где тот мальчик, что был с вами?
– Мальчика больше нет со мной. А батарея сослужила мне добрую службу. За что спасибо. Но – не юлите, я не отстану! Отвечайте на вопрос!
– Вы недостаточно вежливы, – заявил старик и надул губы. – На колени, и, возможно, я снизойду до вас.
Я вздохнул. Решетников – псих, хоть и безобидный. С психами надо либо очень нежно, либо очень жестко, середины они не разумеют. В прошлый раз, когда мы с Витькой были с ним нежными и культурными, он дал нам вечную батарею. Но сейчас мне некогда, тетя томится на каторге.
Я согнул руку в локте, направив на него Глаз Урода.
– Отвечай! И говори правду! У тебя тайные сношения с росскими Кураторами?
Откуда вылезло это слово – “сношения”? Дурацкое и навевает на ненужные ассоциации. Видимо, вид голого гиноида подействовал. Приди я чуть позже, застал бы старикашку за интересным занятием – мечтой любого задрота.
Или на меня повлияла манера речи самого Решетникова – выспренная и пафосная.
Наташа села на столе. Простыня снова свалилась, открыв идеальную грудь. Если бы не безмятежно-кукольное выражение лица, биобота не отличишь от настоящей живой девушки.
– Не ссорьтесь, – сказала она ровным и приветливым голосом, – ссора контрпродуктивна.
Но волшба уже подмяла волю Решетникова. Его физиономия вытянулась и расслабилась, глаза потускнели.
– Да, мы общаемся с россами Кураторами, – признал он.
– Это они сделали все твои ништяки? Вездеход? Подъемный кран?
– Не все... Дворец я построил сам... И кран смастерил из запчастей, найденных на заводе... Россы дали мне вездеход, но он прибыл по частям, мне пришлось заниматься сборкой самостоятельно...
Что ж, Решетников – какой-никакой, но изобретатель. Правда, в одиночку и в условиях Поганого поля столь продвинутый вездеход не построишь. Равно как и антенну, управляющую Уродами.
– Что вы даете Кураторам? – спросил я. – Зачем вы им сдались? Для чего они вас снабжают технологиями?
– Я приглядываю за Вечной Сиберией! – сказал Решетников. – Ненавистной Вечной Сиберией, которая отторгла такого гения, как я! – Он посмотрел на меня. – Я знал, что вы вернетесь, юноша! Все возвращаются туда, где их ненавидели и унижали! Стокгольмский синдром – слышали о таком? Жертва привязывается к насильнику!
– Это у тебя синдром, – сказал я. – И это ты – жертва. А я пришел спасти одного человека. Если бы не это, ноги моей здесь не было бы.
– Вас привела сюда судьба! – заверил меня сумасшедший старик. – Так или иначе, вы вернулись бы...
Я промолчал – не было желания спорить. Смысла нет. Подумав, сказал:
– Вы в курсе, как попасть на территорию Вечной Сиберии незаметно... Верно?
Решетников самодовольно улыбнулся. Даже под действием волшбы его карикатурная мания величия никуда не делась.
– Обходные пути есть всегда! Существует дорога в Князьград... Не совсем в саму столицу, но на ее, так сказать, нижние этажи...
О каких этажах он мелет, мне было некогда разбираться.
– Оттуда можно попасть в сам Князьград?