Александр Цзи – Возвращение (страница 40)

– Потому что эти слова выстроены в алфавитном порядке. Буква “С” – перед “Т”, а “Б” перед “С”.

Мы с Кирой переглянулись. Так просто? Я думал, что у россов с их небинарной этикой ничего не бывает просто. Каких-нибудь Детей Морока понять и то проще, чем этих небинаров.

Кира, судя по всему, на полном серьезе решила написать свою летопись, потому что наклонилась вперед и спросила тоном профессионального репортера:

– А какова мораль у вас? Тех, кто нам помогает?

– У Либерахьюмов? Мы придерживаемся бинарной этики. По нашему мнению, Росс находится в ненормальном состоянии. Я анализирую статистические данные по транссекционной миграции и вижу нарастающий хаос в перемещениях россов. Если раньше один человек жил в одной и той же Секции бо́льшую часть жизни и мигрировал преимущественно в юном возрасте, пока не определялся с интересами, то сейчас максимальный срок проживания в одной Секции – около месяца. Интересы одного человека стали чаще меняться – и меняться радикально и без какой-либо определенной закономерности. Люди просто фрустрированы.

– “Дай человеку всё, и ты погубишь его”, – процитировала, по всей видимости, кого-то Кира.

– Да. Есть еще синдром бурриданова осла. Голодный осел между двумя стогами сена умирает от голода, не в силах выбрать. Россам предоставлен слишком большой выбор, они мечутся и всегда чувствуют себя немного неудовлетворенными и обманутыми, как посетители крупных торговых центров в позднюю эпоху капитализма. Что бы они ни купили, всегда остается мысль, что нужно было купить что-то более качественное и лучшее. Россы спешат все познать и прочувствовать, а в итоге теряют самоидентичность, меняя интересы до тех пор, пока не забывают, к чему вообще стремились. Людям нужны границы. Преодолевая границы, человек открывает новые территории. Если нет границ, нет и стремления за них выйти. А основная граница пролегает между добром и злом.

Меня кольнуло то, что Ива говорит о своих земляках, как о чем-то постороннем. Словно она не одна из них и стоит выше. Высокомерие мудрого человека? Возможно. Ива не похожа на тех россов, которых я видел, она – особенная... Красавица, умница и бинар.

– А что такое добро и зло? – спросила Кира.

Я вздохнул. Конечно, у нас много свободного времени, но все эти заумные беседы начинают утомлять. Пресекать неудобно – все же мы гости и беглецы к тому же. Полностью зависим от этой Ивы, и ей от меня не нужны допарты.

– Раньше предполагалось, что добро – это все, что движет человека к увеличению степеней свободы. А зло – то, что препятствует. Теперь мы видим, что излишняя свобода – это тоже зло. Дойдя до своего предела, они переходят друг в друга, как Инь и Ян. Но ограничивать свободу силой – не выход. Это также будет злом. Единственный выход – позволить людям развить мудрость в ви́дении и целеполагании. Если эти два аспекта присутствуют, то ты различишь добро и зло.

– Что значит “целеполагание”?

И тут я не выдержал:

– Слушайте, дамы, все это дико интересно, но нельзя ли ближе к делу?

Прозвучало грубовато, хотя я старался говорить максимально деликатно и даже льстиво улыбнулся в придачу.

Ива не смутилась. С толку ее не собьешь.

– Одну минутку. Ви́дение – это способность ясно представлять, к чему приводит та или иная жизненная стратегия. Целеполагание – значит иметь эту самую стратегию и следовать ей, не отклоняясь. Людям нужен выбор. Но также нужна и мудрость, чтобы сделать его правильно в первую очередь для самого себя. У россов слишком много выбора и слишком мало мудрости.

– И в чем ваша стратегия прямо сейчас? – снова попытался я вернуть Иву к делам насущным.

– Разрушить планы Кураторов. Отключить все квест-камеры в Вечной Сиберии и освободить умы сиберийцев. Они не должны быть лабораторным мышами.

– И честь это провернуть, насколько я понимаю, выпала мне?

Опять вышло грубовато, несмотря на улыбку и мягкий тон. Видно, устал я от философии.

Ива не стала юлить:

– У тебя больше всего возможностей, чтобы совершить это. И я дам тебе еще один допарт, не магический, но весьма полезный. Он подключит тебя к одному из наших орбитальных умботов.

– Спасибо, конечно, но зачем мне возвращаться в эту помойку? Я немало сил приложил, чтобы оттуда выбраться.

– Ты не хочешь возвращаться?

– Не испытываю ни малейшего желания.

– Там осталась твоя тетя. И, по нашим сведениям, она попала на каторгу.

Я подскочил.

– На каторгу? За что?

– В Вечной Сиберии это очень просто. Возможно, чихнула в сторону портрета Председателя или наступила на ногу Модератору. – Кажется, Ива не шутила. – Мы не собираемся на тебя давить, Олесь, но ты должен сделать выбор. Остаться здесь или поехать и попытаться спасти тетю. Насколько она тебе небезразлична?

Глава 10. Сюрпризы и не только

Амнезия – крутая штука. Если чего-то не помнишь, то этого для тебя и не существует. В сущности, ты и есть – твоя память.

Я не помнил, как тетя Вера растила меня, заменив родителей (которых я не помнил вообще). И этого для меня как бы не было вовсе.

Но я помнил ее отношение ко мне в те несколько дней после того, когда я вылез из квест-камеры, голый и мокрый, как из матки, словно бы родившись заново, и до того, когда мы с Витькой, не попрощавшись, покинули Вечную Сиберию.

Она была ко мне очень добра и терпелива.

Однако для меня это доброта и терпение совершенно незнакомого человека.

Когда я уезжал, то оставлял малознакомую тетю Веру в ее бараке, на иждивении государства, в котором нет бездомных и безработных. Но каторга – нечто совсем иное; это ситуация, от которой невозможно отмахнуться.

Я вспомнил противного крысеныша Модератора, упивающегося своей крохотной властью над людьми, страх поварихи Даши перед этим никчемным человечишкой, свою ночевку в одиночной камере...

И встал из-за стола. Кира и Ива настороженно вскинули на меня глаза.

– Поеду, – кратко сказал я, слыша себя как бы со стороны. – И немедленно.

“День промедления – день для тети на каторге”, – чуть было не добавил я, но в последний миг воздержался. Слишком пафосно, аж самому противно.

– Останься хотя бы до завтра, – заговорила Кира. – Один день погоды не сделает.

– Если погоды не сделает, то зачем оставаться? – буркнул я. – Не все ли равно, когда ехать? Чем быстрее помогу тете, тем лучше. Каторга не санаторий, знаешь ли.

– Ты в любом случае не попадешь в Вечную Сиберию к сегодняшнему вечеру... А у меня есть к тебе... разговор.

Она не отвела взгляда, но немного покраснела. Я научился распознавать румянец на ее сильно загорелом лице.

Если у нее ко мне разговор, то, учитывая ее прямолинейность и практичность, меня действительно ждет нечто из ряда вон выходящее. Какие-такие разговоры она со мной намерена вести? Я предполагал, что, будь рядом Габриэль, его желтоглазая физиономия озарилась бы циничной ухмылкой.

– Я поеду один, Кира, – сказал я. – Это мое дело. Ты можешь остаться.

Подумал: лучше самому попросить ее остаться в Росс, чем слушать отказ составить мне компанию. И вообще, ехать одному проще, хоть и скучно. А требовать от Киры, чтобы она хвостиком всюду таскалась за мной, у меня нет морального права.

– С чего ты решил, что я собираюсь оставаться? – искренне удивилась Кира.

Я не нашел, что ответить. Некоторое время мы таращились друг на друга, будто желая просверлить взглядом черепа и прочитать мысли.

Воображаемый Габриэль перестал ухмыляться и испарился без следа.

Нет, проклятый росс неправ, и никакая Кира не любительница шикарной жизни и манящих огней больших городов. А я не дурачок, с помощью которого она попала в желанный Росс!

Это было очень приятное открытие. Я, правда, не совсем верил Габриэлю, уж слишком темными красками он мажет мир, но человеку свойственно уделять больше внимания негативному, нежели позитивному или даже нейтральному.

Одновременно выяснилось, что разговор с Кирой будет вовсе не о ее планах непременно остаться в Республике Росс.

О чем же мы поговорим?

Я оторвался от нее и поглядел на Иву, молча наблюдавшую за нами с другой стороны стола. Времени у меня, оказывается, не так и много. Пора определиться с важными вещами.

– Этим утром ты следила за Габриэлем?.. Через меня?

Она сразу поняла, о чем речь.

– Да, я наблюдала через твой СКН.

– О чем он болтал? Куда делись мои предшественники, которых до меня отобрала квест-камера? Он говорил про что-то “единое”, потом включился тот блок. Что он имел в виду?

Ива как бы задумалась, взгляд сиреневых глаз потускнел. Она с кем-то общалась через собственный нейрочип – советовалась. Или копалась в базе данных.

– У меня нет такой информации. Возможно, он употребил некий термин, известный только Кураторам.

Я разочарованно поджал губы и оперся кулаками в столешницу. Больше не сиделось, тело жаждало движения.

Ива продолжила:

– Если ты сделал окончательный выбор и вернешься в Вечную Сиберию, я дам тебе допарт для постоянной связи с умботом на орбите. Мы не можем дать тебе особенный транспорт и переместить быстро, но с навигацией проблем не будет.