Александр Цзи – Возвращение (страница 27)

Но сейчас это существо внушало страх своими габаритами и карикатурными пропорциями.

Несмотря на литые шлемы, я слышал, как переговариваются россы. Почему-то они не пользовались интеркомами – или пользовались, но при этом предпочитали, чтобы голоса были слышны снаружи.

– Потурни йиво! – кричал женский голос, незнакомый. Это не Лиин и не Моник. – Ганни этот гарб! Ну?! Загоняйся! Вэйчим стэндишь?

– Лайтить на йиво треба! – отзывался мужской голос, тоже незнакомый. Ни нашего Габриэля, ни тот второго, с оранжевыми глазами.

Пули из автомата высекали искры из металлического тела Кинг-Конга. После одной удачной очереди гофрированная рука повисла на лохмотьях. Из нее капала вязкая жидкость.

Кто-то из россов выпустил длинную очередь, и ящик-голова свалилась с высоты трех метров, разбившись вдребезги. Россы отреагировали торжествующим воплем.

Крик заглушил громкий и продолжительный лязг, будто совсем рядом с нами потерпел крушение товарный состав. Мне почудилось, что в этот лязг вплелся нечеловеческий, скребущий душу визг, уходящий в ультразвук.

– Сейчас выйдет! – раздался голос Габриэля, который отчего-то заговорил на тру-ру. – Готовьтесь!

Возможно, он заметил нас с Кирой, и его слова относились не только к россам, но и всем участникам охоты.

Лего взмахнуло уцелевшей гофрированной рукой, ее конец с тремя металлическими пальцами зацепил ближайший байк, и тот отлетел в сторону, переворачиваясь в воздухе, как легкая игрушка. Байк рухнул на груду битого бетона. Его фары продолжали светить, но начали мигать. Я ожидал, что взорвется бензобак, но пронесло.

Мы с Кирой тоже открыли огонь. Автомат задрожал в руках. Лего продолжало визжать-лязгать, беспорядочно вращаясь на месте, взмахивая рукой, круша все подряд и разваливаясь на куски.

И тут прогремел взрыв. Яркое красное пламя осветило территорию разрушенного завода на многие десятки метров вокруг. Отброшенный байк с запозданием, но все же устроил фейерверк.

Взрыв не нанес никому из охотников вреда, но на секунду отвлек внимание. Этим воспользовалось Лего – ударило троих россов, и те, упав, пропали во тьме. Двое оставшихся на ногах шустро отскочили, не переставая стрелять.

В какой-то момент сила, удерживающая части тела Лего вместе, прекратила действовать. Все эти ящики, коробки и трубы, которые составляли Лего, одномоментно рассыпались, образовав кучу мусора на залитой светом фар и молодой луны площадке посреди заводских зданий.

– Держите его! – заревел Габриэль.

И я увидел своим В-зрением, как к нам скользит нечто бесформенное, липкое, похожее на ожившую лужу огромного лизуна. Но однозначно живое! Оно легко и быстро скользило по щебенке прямо на нас с Кирой.

“Включить боевой режим!”

БОЕВОЙ РЕЖИМ ВКЛЮЧЕН

СИНАПС-РЕФЛЕКСЫ УСКОРЕНЫ

Время привычно замедлилось. Я увидел движение этой странной живой лужи. Если бы амеба выросла до размеров человека, то она выглядела бы именно так: аморфная масса цвета соплей, сплющенная притяжением и вытянутая в длинный овал от собственной скорости скольжения. Света было маловато, но я разглядел, что в глубине студенистой массы плавают и вращаются объекты, похожие на человеческие глаза.

Глаза Урода?

Кира палила в стремительно приближающуюся амебу, пули рвали ее слизистое тело, но не причиняли вреда. Я тоже по инерции жал на на спусковой крючок. Когда между нами оставались считанные шаги, все глаза, заполнявшие полупрозрачное тело, разом повернулись к нам своими зрачками. Я почуял исходящие от них В-токи неимоверной силы. В этом взгляде было столько злобы, что я перестал стрелять и застыл на месте.

– Контейнер! – заорал Габриэль низким, медленным, рокочущим басом.

Я стряхнул гипноз, вспомнив о том, что нахожусь в состоянии боевого режима. Выхватил цилиндрический контейнер и изо всех сил надавил на плоскую тугую кнопку, нацелив противоположный торец на приближающегося монстра.

Смачно хлопнуло, контейнер трепыхнулся в моей ладони, как пойманная рыбина, и из него вылетела масса, искрящаяся статическим электричеством.

В полете (я это видел в замедленном темпе) масса развернулась в тончайшую вуаль, которая накрыла “амебу”. В следующее мгновение соединенная с амебой вуаль свернулась в идеальный шар размером в бильярдный шар.

Выстрелы, крики и лязг разом стихли, наступила тишина, нарушаемая лишь треском горящего байка. Отсветы пламени заставляли плясать тени, которые по мере того, как утихал огонь, вырастали, увеличивались, сливаясь в одну чернильную завесу.

Я вышел из боевого режима. К нам подошла призрачная фигура росса, наклонилась и одной рукой подняла шар. Подбросив его, Габриэль сказал:

– Молодец, ведун, не растерялся. А то бы упустили.

Его шлем раскрылся как цветок, лепестки втянулись в воротник и исчезли. Он оглянулся и хмыкнул, глядя на то, как отброшенные Лего охотники поднимаются на ноги, кряхтя и невнятно ругаясь. Вряд ли они получили хоть какие-нибудь травмы – комбинезон, судя по всему, защищал отлично.

Я чувствовал легкую, но назойливую досаду. Мог бы справиться и без подключения боевого режима. Нужно было всего-то нажать на кнопку на контейнере. Нам с Кирой повезло, что дичь шла прямо на нас.

Кажется, я начинаю злоупотреблять возможностями нейроимпланта и совсем не пользуюсь своими собственными, природой данными способностями. Каково, например, Кире? Она-то рискует по полной программе! Я употребляюсь игроку в шахматы, который ходит только ферзем, хотя у него есть и другие фигуры. Дураку понятно, что такой игрок рано или поздно потерпит сокрушающее поражение. Причем скорее рано, чем поздно.

– Это и есть внутреннее тело Лего? – спросила Кира, указывая на шар в руке Габриэля.

– Оно самое. Зеленая глазастая сопля, собирающая воедино разный хлам. Это что-то вроде личинки ручейника, которая строит дом из разного мусора. Или на самом деле Лего похоже на рака-отшельника, только вместо старых раковин оно собирает вот это.

И он тыкнул большим пальцем через плечо – туда, где валялась груда мусора, которая совсем недавно была движущейся инсталляцией мусорного Кинг-Конга.

– Что вы с ним будете делать? – спросила Кира.

– Добавлю в коллекцию! – хохотнул Габриэль.

Я почему-то был уверен, что он врет. Россы не просто охотились, а совмещали приятное с полезным. Что-то они проделывали с Поганью.

Ничего, со временем это мы выясним.

Глава 7. Другая сторона луны

На другой день россы умотали на лодочную экскурсию. Поплыли на противоположный берег озера, где располагались, по всей видимости, другие селения с жителями, обожествляющими россов, которым, кажется, преклонение нравилось.

У меня же это поклонение и челобитие не вызывали ничего, кроме раздражения.

Возвращение в Республику Росс планировалось завтра, и у нас с Кирой в распоряжении оказались целые сутки ничегонеделания.

Для меня ничегонеделание – суровое испытание. В последнее время я привык постоянно чем-то заниматься и куда-то двигаться. Но охотиться на Лего вторую ночь подряд вместе с россами не было ни малейшего настроения. Я уже узнал, что из себя представляют эти чудовища (вовсе не роботы, а биотехнические симбионты), и мне было неинтересно носиться по свалкам бывшей промышленной зоны на квадроцикле, поливая градом пуль все вокруг и вопя от восторга, как это делали наши туристы.

Меня больше интересовало, куда Габриэль дел сферу-ловушку с внутренним телом Лего и что он с ней намерен делать.

Эксперименты?

Или он выпустит Лего в Секцию Буфер (сиречь Прикордонье), чтобы оно собрало себе внешнее тело из чего попало и сражалось с Отщепенцами на потеху россам? От этих разноцветных извращенцев всего можно ожидать.

Днем мы с Кирой надумали скоротать время просто катаясь по жидкому лесочку на квадроцикле. Никто не запрещал пользоваться этим непопулярным среди экстремалов четырехколесным байком.

Я учил ее управлять этим транспортом. Дело нехитрое, и Кира быстро им овладела. Теперь я сидел сзади, обхватив ее тонкую и упругую талию (что незаметно за теми просторными одеждами, которые она предпочитает), а она носилась по бездорожью с восторженным видом.

Езда на квадроцикле понравилась ей даже больше, чем я ожидал. Наверное потому, что сиденье напоминало седло на лошади и сидели мы под открытым небом. В кабине мусоровоза кататься-то она отказывалась.

Неожиданно для меня (и наверняка для нее тоже) эта совместная прогулка удивительным образом нас сблизила. Давненько ни с кем я так тепло не общался. Прежде между нами всегда была некая дистанция.

Точнее, призрак Витьки.

И сейчас, под искренний смех Киры (я впервые слышал, чтобы она так смеялась) этот призрак уплывал в серую хмарь забвения...

Ближе к обеду, когда дисциплинированный желудок напомнил о том, что пора возвращаться в купе, где есть еда, мы наткнулись в нескольких километрах от места остановки поезда на Ведьмин круг с дольменом в центре. Вокруг него торчали хилые деревца, свойственные этой местности, но в выложенном камнями круге не рос ни один кустик – только мелкая пожелтевшая трава. Полутораметровые камни дольмена глубоко ушли в почву и обросли мхом.

И тут на горизонте снова замаячил призрак Витьки.

И почему я так зациклен на нем?

В какой-то момент я потерял и дом, и память – нехилый такой стресс для, в сущности, обыкновенного парня. У меня были чужие воспоминания – и Витька. Он был моим якорем и опорой. И без него кажется, будто я схожу с ума.