Александр Цзи – Возвращение (страница 18)
Когда я “отпустил” сурка, приготовившегося, судя по всему, умирать, он шмыгнул в нору со скоростью пули – большой и волосатой пули.
А я вернулся в овражек, где Кира развела бездымный костерок, чтобы поджарить мясо и размягчить на водяной бане лепешки. Мой личный словарь после безобидной охоты пополнился терминами, которые я придумал сам для себя, чтобы хоть как-то обозначать некоторые магические манипуляции. Когда я нащупал В-токи сурка в норе, я “ухватил” его присутствие. А потом “обуздал” его. То, что я проделал, не шевельнув и пальцем, воспринималось именно как ухватывание и обуздание.
После ужина мы с Кирой умылись в ручье. Вода в нем была относительно прозрачная, теплая и без взвешенного мелкого песка. Но на вкус отдавала соленым. Я вымыл руки по локоть, заодно полюбовавшись на тату. Небольшая припухлость и покраснение почти исчезли, а Знак остался – четкий и темный. Я полагал, что рано или поздно тату из крови Урода сотрется, но сейчас почему-то преисполнился уверенности, что Знак никуда и никогда не денется.
***
Пурпурный диск солнца закатился, как глаз умирающего гиганта, в трепещущих волнах знойного марева. На равнину опустилась сизая темнота, а на востоке поднялся тонкий молодой месяц.
Мы с Кирой забурились в наши шатры-палатки, настроив гирлянду. Дежурить не посчитали нужным. Опасности со стороны Отщепенцев нет, я теперь свой; бешеный Борис, пусть и выжил, но вряд ли сейчас представляет опасность. Скорее всего, он помер или скоро помрет. Я обнял автомат и провалился в сон.
Неизвестно через какое время проснулся, как от толчка. Меня разбудило магическое чутье – я это понял сразу. Что-то приближалось.
Гравитационный поезд россов!
Мгновенно стряхнув остатки сонливости, я выскочил из палатки в прохладную ночь и при этом прихватил почему-то не автомат, который успел выпустить из объятий, а рапиру.
Стояла относительная тишина, где-то далеко сонно стрекотал сверчок, вскрикивала ночная птица, а гирлянда была темной и мертвой. Молодой месяц вскарабкался не слишком высоко на звездный небосвод, из чего делался вывод, что спал я не слишком долго.
Я выскочил из оврага, сканируя пространство. На западе серебристая равнина протянулась до совершенно черного горизонта. Шестиугольники гравитационной дороги блестели, отражая свет звезд, как лужи. Поезда не было видно. Разве что он был невидимым и неслышимым.
Зато на востоке в полусотне метров на нашего лагеря между сопок метались красноватые отблески пламени. Свет двигался, приближаясь. Я догадался, что это идут люди с факелами.
Пока я стоял на краю оврага и всматривался вдаль, из шатра бесшумно выбралась Кира с обнаженным ятаганом. Она взглянула на меня и дернула подбородком, как бы спрашивая: ну что там?
Я развел руками. Не представлял, кто это идет и что теперь с этим делать.
Огнепоклонники? Тогда почему идут пешком, когда у них есть лошади? И зачем им подкрадываться к нам с зажженными факелами? Чтобы отпугивать Погань? Не проще ли тогда сидеть на месте и вообще никуда не идти в ночи?
Я спустился в овраг. Через несколько минут эти люди будут здесь. Они идут именно по “нашему” оврагу, вдоль ручья, и вряд ли мы с ними как-то разминемся.
Вспыхнула гирлянда, среагировав на движение. Из-за поворота оврага показались люди – старый мужчина, высокая и крепкая женщина и два подростка. Без тату, но с факелами и заплечными мешками. За этими четырьмя появилось еще человек десять.
Ослепленные внезапным сиянием, они застыли на месте. Лица в ярком освещении были бледными, как мел.
– Не убивайте нас! – крикнула женщина. – Мы идем к вашим!.. Мы – простые переселенцы!
Ее тру-русский был почти идеален, разве что слышался легкий акцент, как у прибалтов.
– К кому это – к нашим? – уточнил я громко.
Они разом вздрогнули, будто не ожидали, что им кто-нибудь ответит. Я отметил, что у кое-кого есть оружие в виде луков и стрел в колчанах. Но волшбы я не чуял совсем. Это не ведуны.
Я сразу расслабился, потому что перестал воспринимать симплов всерьез, что, разумеется, было неправильно. Симплы способны причинить массу хлопот. Взять хотя бы Бориса Огнепоклонника. Или Модераторов Вечной Сиберии. Отсутствие способности к магии им с лихвой возмещает оружие и коварство.
– К россам...
Поскольку никто из пришельцев не шевелился, гирлянда погасла, экономя заряд бездонной батареи Решетникова.
При слабом лунном свете я переглянулся с Кирой и тут же напрягся – как бы не увидели Отщепенцы, что я советуюсь с “наложницей”... Вот ведь зараза! Пристала привычка! Отщепенцев ведь поблизости нет, если не считать меня самого.
Я сделал пару шагов навстречу. Вряд ли эти переселенцы что-нибудь видели, ослепленные прожекторами. Только скупо освещенный факелами силуэт высокого косматого мужика. Одну руку я держал на эфесе шпаги, готовый выхватить ее при любом движении со стороны пришлых и одновременно обрушить на них волшбу Знака Глаза.
– Мы не россы, – проговорил я.
– Спаси нас Прекрасная Аннит! – пролепетала женщина. Дедок рядом с ней разинул рот и вжал голову в плечи, будто в ожидании удара. Подростки особо никак не отреагировали, лица их были пусты и невыразительны. Толпа позади этих четверых невнятно забормотала. – Отщепенцы!
Я кашлянул, намереваясь объявить, что мы не Отщепенцы, но заколебался. Де-юре я Отщепенец, меня приняли в становище, даже праздник закатили в честь нового бро. Но ведь переселенцы не в курсе? Правильно ли выкладывать им всю правду? Или пусть лучше считают нас Отщепенцами – больше будут бояться и меньше перечить?
Пока я прикидывал, женщина выступила вперед с видом человека, решившегося на отчаянный шаг.
– Заклинаю тебя, Отщепенец, пропусти нас, не гони в свой стан! Мы – слабые и больные, от нас тебе не будет проку. Наши деревни сгорели в пламени войны, и нам некуда идти, кроме как в Республику Росс...
– А отстроить заново свои деревни никак нельзя? – не удержался я.
– Враг захватил наши земли, и она больше нам не принадлежит...
– Какой враг? – резко и громко спросила Кира, которая оставалась возле шатра.
Женщина и все остальные ночные визитеры повернули головы на голос, но со всей определенностью никого не увидели. Зато женский голос, кажется, воодушевил парламентершу. Она заговорила уверенней:
– Слуги Кривды Поганой! Нечистые идолопоклонники кланяются идолищу безобразному да жертвы невинно убиенных ему приносят!
В ее интонации проступили истерические, надрывные нотки религиозного фанатика. Люди сзади неодобрительно загудели, заплевались.
Один из мальчишек звонким голосом выдал:
– Сказывают, они со свиньями повальным грехом занимаются!
Старик обернулся и легонько угостил его затрещиной. Это движение снова врубило гирлянду, и новоприбывшие опять скорчили рожи.
– А че такого? – не успокаивался пацан. – Баба Аксинья про то сказывала!
– Болтала много твоя баба Аксинья – за то и поплатилась! – рявкнул дед. – Враги в деревне ейной старуху сожгли заживо.
Кира перебила:
– Поклоняются ли ваши враги Вечному Огню?
Дед пожал крепкими плечами:
– Кто его знает? Может, и поклоняются. Бешеные они, не поймешь их нечистую веру.
– Предлагали ли они вам перейти в свою веру?
Вместо старика ответила женщина:
– А как же? Ходил меж нами их жрец, головы молодым морочил. Там мы его от скверны-то очистили...
– В землю положили среди ночи, – подхватил дед, – под ликом Прекрасной Аннит, когда она во всем благолепии была...
Меня раздражала их манера говорить, которая проявилась, когда речь зашла о вопросах веры. До этого они изъяснялись нормально. А сейчас начали нести какую-то пафосную чушь.
– Что такое Прекрасная Аннит? – спросил я.
Над толпой пришельцев пролетел вздох. Видимо, их шокировало мое богохульство. Женщина, перестав щуриться, строго и серьезно произнесла:
– Не “что”, а “кто”. Ты Отщепенец, а потому своего бога не имеешь, но даже такие, как ты, способны лицезреть ее блистательный лик. Вот же она – приоткрывает свою красоту!
С этими словами она подняла голову и посмотрела вверх – туда, где в небе сиял полумесяц.
Они что, поклоняются луне? Я хмыкнул, но негромко, вряд ли меня услышали. Для меня, неотесанного – без году неделя – Отщепенца, что луна, что огонь – один хрен. От огня больше вреда, надо сказать, и пользы. Огнепоклонники все же опасней будут...
Презрительная интонация женщины, судя по всему, напугала старика – даром он, что ли, дожил до преклонных лет. Льстивым голосом он пролепетал, обращаясь ко мне:
– Вам же ж, уважаемым и могущественным Отщепенцам, неважно, что мы Прекрасную Аннит за богиню чтим?
Я откашлялся, раздумывая над ответом. С фанатиками надо держать ухо востро. Гирлянда погасла.
– Мы уважаем вашу религию и не имеем ничего против, – объявил я громко и четко. – И не препятствуем вам, раз вы хотите пройти здесь. Идите свободно своей дорогой.
Дед низко поклонился, чуть не уронив факел и снова активировав гирлянду. Наверное, лунопоклонники не представляли, зачем мы то светим на них прожекторами, но нет. Но выглядело это для них однозначно зловеще.
– Благодарим тебя, пано! И панньё! Однако ж ночь уже, Погань из нор повылезала. Дозвольте тут, поблизости от вас, заночевать. Мешать не станем, мы – как мыши!
Не то, чтобы мне нравилась идея, что рядом будут торчать лунопоклонники. В открытой схватке я со своими волшбой и автоматом их одолею, естественно, но всю ночь следить, чтобы они нам не напакостили – идейка неважная.