Александр Цзи – Возвращение (страница 14)

Некоторое время я просто лежал в постели, глядя на колышущуюся от слабого сквознячка противомоскитную сетку. Самое приятное время суток – лежать сразу после пробуждения и вот так валяться, думая обо всем подряд.

Ассоциативные цепочки привели к внезапному соображению.

Я приподнялся на локте и позвал:

– Азалия! Катерина!

Первая появилась из серали, вторая вошла с улицы – была занята хозяйственными делами. Они у меня честно и по-товарищески делили обязанности и время от времени менялись ими. Например, Азалия готовила, а Катерина убиралась и стиралась. Потом они менялись местами.

В постели они тоже, кстати, отлично умели делить обязанности и меняться местами...

– К йиим праву явились, пано! – одновременно проговорили обе.

Я немного смутился. Эту формулу они выдали, когда я их позвал для утех, а сейчас на повестке стоял другой вопрос.

– Э-э-э... – протянул я. – Я не для этого вас звал... То есть... Блин! Садитесь-ка!

Они переглянулись, отодвинули полог и аккуратно уселись на самый краешек траходрома. Вероятно, Гришан звал их в постель исключительно по одному и тому же вопросу.

Я тоже уселся, сбив подушки и оперевшись о них спиной. Секунду размышлял, с чего начать. Затем сказал:

– Я вас покину. Не знаю, надолго ли. Но, думаю, что надолго.

Я ожидал шока, грусти, радости, скрытого злорадства – чего угодно. Любой эмоциональной реакции. Но наложницы не шевельнули ни единой мимической мышцей.

Азалия задала странный вопрос:

– Пано оставляет нас за собой?

– В смысле – не отдам ли кому-нибудь другому? – догадался я. – А вы хотите?

Они хором вскрикнули:

– Нет!

Было отрадно слышать и видеть, что по отношению к моей персоне у них все же есть эмоции, а не одно служебное подобострастие и вышколенность.

– Тогда оставляю вас за собой, – сказал я, чувствуя себя добрым барином. – Надеюсь, вас никто не тронет.

– Никто не тронет собственность Отщепенца, – заверила Катерина, счастливо улыбаясь.

Слово “собственность” меня покоробило. Но то, что их никто не тронет из-за уважения к собственности, несомненно радовало.

Азалия и Катерина вели себя сдержанно, но от моего внимания не укрылась искренняя радость оттого, что пано уезжает и при этом оставляет их за собой. Позже я подумал, что эти двое прекрасно выживут и без пано. Никто их не тронет, а они будут вести хозяйство и растить общего сына в ожидании господина.

Катерина сказала:

– Мы будем всегда ждать вас!

Если не дождуться, подумалось мне, – для них же и хорошо; дождуться – тоже неплохо. Я очень удобной пано, если так посмотреть.

Что касается самого пано, то у меня в кои-то веки появился дом – настоящий дом. Не комната в бараке пополам с престарелой тетей и не виртуальная съемная квартира, а реальное место, где я – полноправный хозяин. И где меня будут ждать.

Становище не стоит на месте, вспомнилось мне. В следующий раз оно вместе с мои шатром, сералем и загоном для скота и коней будет находиться выше или ниже по течению. А то и в горах. Но ничего страшного – понадобиться, я найду этот свой передвижной дом с прислугой, которая никогда не предъявит права на владение.

В ведунократии все же есть свои плюсы.

***

Вечерний ивент в честь нового бро состоялся в нескольких сотнях метров выше по течению от становища, на небольшом аккуратном мысе, далеко выдающемся в водное пространство большой реки. Земля мыса заросла низкой густой травой, наподобие подстриженной газонной, у самой воды протянулась лента мелкой гальки. Длинный пирс, освещенный рядом фонарей со свечами внутри, уходил в темнеющее туманное пространство. Такие же фонари озаряли несколько длинных деревянных столов, накрытых на лужайке. Стемнело, и их рассеянный свет создавал романтическую атмосферу неплохого кафе на реке. Я прикинул, что было бы еще круче, если б столы стояли на площадке, установленной на сваях прямо над водой, но для Отщепенцев это было непрактично. Они же кочевники – на хрена им строить площадки на сваях?

Когда я явился, столы уже ломились от явств в виде жареной баранины, запеченной свинины, разных овощей и даже фруктов. Несмотря на кочевой стиль жизни, Отщепенцы занимались и земледелием, о чем свидетельствовал комбайн, виденный мной в первый день. По всей видимости, становище засевало поля и собирало урожай, а в промежутках между этими действиями перемещалось по округе, перегоняя свои стада. Не совсем они кочевники, стало быть. Они ведут полукочевой-полуоседлый образ жизни.

Советники сидели за отдельным столом, расположенном дальше всего от воды. Наверное, это что-нибудь значило. Что-то вроде того, что уважаемый человек должен быть защищен от мокрой воды и брызг.

Меня усадили между Джеромом и Люцией. Насчет Джерома я не возражал, а вот Люция меня, если честно, напрягала. Чувствовалось в ней стремление к абьюзу...

Застолье началось без долгой раскачки. Никто не опаздывал, отвлекая внимание на себя. Пришли, сели и начали есть без всяких церемоний. Симплы-маглы бегали туда-сюда, разливая напитки и ухаживая, как официанты и сомелье в одном лице.

Джером толкнул короткую речь о новом бро и в завершении поднял бокал. Остальные тоже подняли деревянные кубки. Чокаться здесь не полагалось. Я отпил глоток – сивуха с пряностями – и отставил бокал.

За все время застолья никто и не подумал меня напоить. Отщепенцы реально уважали личные желания соседа по столу и улице. В эпоху буржуев в России, кажется, дела обстояли совершенно иначе. На любом мероприятии с распитием спиртного, на непьющих обязательно наезжали – грубо или тонко, но тем не менее. Непьющий человек в таком обществе воспринимался, как чуждый элемент, полный угрозы и неуважения. Как шпион и мерзкий “зожевец”.

Поганое поле изменило многое к худшему, но немалое и к лучшему.

Все стало проще. И отношения людей друг к другу тоже.

Я все-таки захмелел от крохотного глотка. Расслабился, размечтался и совсем забыл, что в Вечной Сиберии порядки совсем другие. И неизвестно еще, что творится в Республики Росс, какие у них загоны. Простота отношений – это к Отщепенцам. Зря их ругают – наверняка из-за “ведунократии”. Ругают-то те, кто не владеет волшбой. Вот владели бы, запели б иначе.

У Отщепенцев нет дедовщины, никто не пытался на меня наехать и показать, что у него писюн длиннее и толще. И что я – пустое место. Да, стан Отщепенцев – отличное место! Вернусь сюда, пожалуй, после того, как навещу Республику Росс и найду Витьку.

Симплы обслуживали нас по-очереди. Бо́льшая их часть сидела за своими столами по краям мыса. Насколько я разглядел в красноватом свете фонарей, угощений у них было не меньше. Дети бегали везде без разбора на ведунскую или симплую половины. За столом симплов сидела и Кира, но высокого широкоплечего красавца рядом не наблюдалось. И то хорошо.

Люция придвинулась ко мне вплотную и зашептала на самое ухо о том, что после угощения будут магические поединки среди желающих поразмяться. Понятное дело, поединки будут не на полном серьезе. Затем – танцы. Вон, вижу ли я оркестр из барабанщика, флейтиста и гитариста? Да, я видел. А в конце праздника будет купание в реке, чтобы сбить хмель. Вдруг завтра нагрянет враг, а все пьяные?

Я вспомнил, что у симплов готовится такое же купание а ля день Ивана Купала. Что-то мне подсказывало, что купаться здешний люд намерен без купальных костюмов и купание это приведет к последующему демографическому взрыву.

– Вода теплая как молоко, – жарко шептала Люция. За столом становилось шумно, и я бы ничего не услышал, не придвинься викингша ко мне вплотную – и М-стикер между нами не просунешь. – А купаемся мы в чем мать родила... Это так естественно, будто возвращаешься в лоно матушки-природы...

Вопреки ожиданиям нарисованная ею картина меня возбудила. Ярко представилось, как это все будет происходить.

Между тем Люция, тоже, судя по всему, изрядно возбудившись, продолжала нашептывать:

– Если хочешь, займемся любовью прямо в воде... Но сразу скажу: дело это неудобное. В воде лучше поначалу целоваться-миловаться, а уж потом на бережку браться за дело всерьез... Я тебя сама на ручках на берег вынесу и одновременно...

Пока я воображал, как буду выглядеть на руках этой мощной дамы, она в деталях обрисовала, какие еще действия она совершит во время таскания моей тушки. Я подзавис. Сильно сбивало с мысли и то, что Люция, столь агрессивно пристающая к бедному новичку, параллельно с нашептыванием гладила меня по бедру, залезая иногда очень далеко.

Не знаю, чем все закончилось бы – наверное, преждевременным купанием в Танаисе, – если бы не внезапный шум. Со стороны холмов заорали, загикали, в сумраке замельтешили факелы и затопали кони.

На территорию нашего уютного речного кафе ворвался отряд из пяти патрульных. Кажется, один человек бежал за конями на своих двоих, но из-за голов празднующих я не разглядел. Становище не расслаблялось даже в вечер праздника, и патрульные несли службу.

– Советники! – хрипло гаркнул один из них. – К вашему совету явились!

Люция мгновенно потеряла ко мне интерес, подобралась, под кожей вздулись нешуточные мускулы. Разом наступила тишина.

– Что такое? – раздался твердый и со всей определенностью трезвый голос Алевтины. Она, видимо, не пила сивуху. – Враг напал?

– Видать, что и враг! – насмешливо отозвался другой патрульный. Я встречал его раньше только раз и не знал имени. Пока я старался понять, откуда такая неуважительная насмешливость в отношении советников, оказалось, что ирония патрульного направлена на иного адресата. Конный страж дернул за веревку, и из-за корпуса коня выскочил взлохмаченный, грязный и окровавленный человек с обгоревшей половиной лица. – Шпионил за станом! Крутился на коне в округе, позже за холмы ушел и костер развел на ночь. Тут мы его и прихватили. Дружка его навсегда успокоили. А этот больно злобен и дерется хорошо! Решили советникам показать – что с ним делать?