Александр Цзи – Война (страница 12)
Я переключился на Игоря:
“Вели остальным снять маски!”
— Снимите маски, братцы, — проговорил Игорь. — Это друзья, а не враги. Именно Олесь убил Морока, и после этого наша жизнь изменилась.
Он широко улыбнулся мне.
— Своим умом живем! — радостно провозгласил он. — Хватит с нас Мороков. У нас сейчас Совет Старейшин, и я в него вхожу, хоть и не стар… Название такое. А эти мои спутники — из других деревень, они о вас только от других слыхали.
Дверь вездехода раскрылась, и оттуда вылез Витька.
— Проблемы решаете голосованием? — уточнил он.
— Ага!
— А как насчет мнения тех, кто в Совет не входит?
— Их тоже слушаем, но не всех. Некоторые… э-э-э… туповатые, чтоб их слушать… Как вот Прохор, например! — Игорь хохотнул. — Ему лишь бы подраться!
— А как вы определяете уровень интеллекта?
Игорь озадаченно нахмурился.
— На глазок, как я понимаю, — вместо него ответил я.
Следом за Витькой из кабины грациозно выбралась Ива, и все бывшие Замороченные и нынешние Свободные Лесные Люди вылупились на нее.
Не обращая на это внимания, Ива спокойно сказала:
— Вряд ли у этого примитивного сообщества есть четкие критерии по определению уровня интеллекта. Кроме этого, уровень интеллекта — понятие очень расплывчатое и неоднозначное. Чтобы решать проблемы социума, нужен еще и опыт многих поколений и умение прогнозировать, учитывая множество факторов.
— А с этим даже умбот на сто процентов не справится, — подхватил я, припомнив наш разговор об ИИ Республике Росс.
Игорь недовольно уточнил у Ивы:
— Кого ты назвала примитивными? Ты кто такая, а?!
Он выглядел крайне возмущенным в своей маскировке из зеленых лохмотьев, похожих на траву, с луком и стрелами и деревянной маской в свободной руке. Ива слегка повернулась к нему. Игорь запнулся и договорил:
— …красавица?
И глупо заулыбался.
Я поджал губы совсем как Витька.
— Мы тут кое-кого ищем, — перешел я к делу. — Дикое племя, поклоняющееся луне. Слыхали о таком?
— А как же? Слыхали. Кочуют в предгорьях к югу отсюда. Они леса не любят — из-за деревьев их любимую луну не видать.
— Нельзя ли поточнее? Как их найти?
Игорь почесал белобрысый затылок. Его соратники таращились то на меня, то на Иву и Витькой, то на Игоря. Это были совсем молодые ребята, салаги чуть старше Витьки.
— Поточнее? Наверное, о том знают другие…
— Какие другие? Ваши деревни?
— Не. Это другое племя, Вечному Огню поклоняются. Дурное племя, надо сказать, любят сжигать все подряд… Если б наши леса не были столь сырыми, сгорело бы все дотла… Это они так жертву своему богу приносят.
— Огнепоклонники? — уточнил я, хотя и так было понятно, о ком речь. — Вот же ж зараза…
***
Той ночью мы с Витькой спали мало. На рассвете, пока было прохладно, я сел за руль, и мы тронулись в путь в поисках агрессивной родни Киры.
Дети Морока — точнее, Свободные Лесные Люди — накануне ночью постарались объяснить дорогу настолько тщательно, насколько это возможно. Игорь приглашал в деревню погостить, но мы отказались, сославшись на занятость. Как-нибудь потом…
Тогда Игорь предложил волосяные узелки, которые его соплеменники прятали под масками для защиты от волшбы и Погани. Мы не отказались, хотя у меня имелось в арсенале оружие поэффективнее. Посторонним, пусть и дружественным людям, знать об этом не обязательно.
Я полюбопытствовал, откуда у Игоря кольца. Он ответил, что снял их со скелетов, регулярно материализовывающихся в Ведьминых Кругах. Об этих скелетах толковала покойная Настя. Я задумался: выходит, волшба сохраняется на артефактах, которые можно передавать людям без магических способностей? И откуда берутся эти скелеты?
С Лесными людьми мы попрощались по-дружески. Я поймал себя на мысли, что доволен присутствием в здешних лесах дружелюбного к нам племени. С ними можно будет организовать дипломатические отношения, когда…
Но об этом рано думать.
…Мы медленно ехали по пересеченной горной местности на восток. Я постоянно сканил окружающее пространство, чтобы не прозевать Огнепоклонников. Это не такие товарищи, чтобы церемониться с незваными гостями: они на дуэль вызывать не станут — тупо закидают стрелами, и все. Я прикинул, что у них в стойбище должен гореть Вечный Огонь, а дымок от него должен быть виден издалека.
Пока я старательно крутил баранку и вовсю прощупывал В-сканером местность, Витька завел разговор о реформах в племени Игоря.
— Они всю жизнь были замороченными, — говорил Витька, повернувшись на переднем сидении задом наперед. Ива по обыкновению сидела позади. — Ну, не всю жизнь, но долго. Способность принимать самостоятельные решения у них должна атрофироваться. Отсюда все эти ночные дуэли со всеми встречными-поперечными.
— Просто напомню, — вмешался я в этот монолог, — что они и раньше были воинственными. Даже в замороченном состоянии. Помнишь, как Отец Морок их призывал на войну с Отщепенцами?
Витька помолчал, подумал.
— А как ты думаешь, Игорь их сейчас сам не морочит? На правах нового Отца Морока?
Я не ответил, старательно объезжая глубокую рытвину на каменистой дороге. Вездеход плавно покачивался на огромных колесах, как корабль. Было еще раннее утро, но солнце жарило нешуточно.
— Кольца-то только у него были, заметил? — добавил Витька.
Я кивнул немного с мрачным видом. Кольца я заметил. Но то, что они были только у Игоря, — нет. Игорь при нашей первой встрече показал себя не с самой лучшей стороны. Задиристый был, противный, властолюбивый. Смерть Насти и Морока его вроде бы изменила, и я увидел его человеческое лицо. Но ведь люди так просто не меняются. Если Игорь занял престол Морока, а это очень похоже на правду, то плохо дело.
Почему плохо? Я затруднялся объяснить это самому себе.
Зато на незаданный вопрос ответил Витька:
— Народ не может стать внезапно свободным, если ему так долго засерали мозги. Нет у них никакого Совета Старейшин. А если и есть, то фиктивный, для галочки. Всем наверняка заправляет этот Игорек.
У меня вдруг нашелся контраргумент:
— Игорю тоже засерали мозги всю жизнь! Но он ведь остался самостоятельным, не так ли?
— Это исключение, — отмахнулся Витька. — В любом обществе всегда найдется лидер. Что-то в его жизни такое случилось, что он научился брать на себя ответственность за важные решения. Например, сиротой остался, безотцовщина какая-нибудь, а мама старенькая и сестренка маленькая…
— Если лидерство — качество не врожденное, значит, лидеров можно воспитывать…
— Конечно. Если есть соответствующий социальный институт. Сомневаюсь, что в деревнях Замороченных он есть.
— В любом случае у них произошли реформы, — сказал я. — И болото зашевелилось. А реформы не произошли бы, если б я не завалил того гада.
— Ты молодец, — усмехнулся Витька.
— Я не себя хвалю! — рассердился я. — Неважно, кто кого завалил. Главное: без пертурбаций не было бы реформ.
Позади раздался нежный голос Ивы:
— Ты прав, Олесь. Стабильное общество всегда приводит к кризисам, поскольку жизнь не стоит на месте, и между вызовами времени и возможностями общества увеличивается разрыв. В Республике Росс реформы и изменения являются частью ее стабильности.
— Ты уже об этом говорила, — вспомнил я. — Это как?
— Очень просто. В обществе россов налажен механизм реформ и изменений. А самое важное, к этому привык народ. Ты должен помнить, что в Скучном мире в некоторых странах президента избирали через короткие промежутки времени. И смена правительства никого не потрясала. Тогда как в странах, где правили пожизненные правители, смерть владыки или насильственное отстранение всегда потрясали страну до самого основания.
— Было такое… Кажется.
— Истинная стабильность кроется в динамичности и изменчивости, ага, — поддакнул Иве Витька.
После этого все замолчали. Дорога стала настолько отвратительной, что даже разговаривать пропала охота. Я крутил руль и думал, что править — просто запредельно сложно. Смастеришь “стабильное” общество — рано или поздно “рванет”. Допустишь общество динамичное — перестанешь контролировать ситуацию. Что делать? Легче всего, конечно, вот так сидеть и критиковать правителей, а им-то реально несладко порой. И об этом почему-то никто не думает.