Александр Цзи – Оазисы (страница 5)
В гостиной стояло множество круглых столиков в окружении мягких кресел. Стены были обиты лакированными кедровыми досками и задрапированы темным шелком. Одну сторону помещения целиком занимали книжные полки, другую — высокие, от пола до потолка, окна. Холл также был снабжен баром, тотчас оккупированным Димитрием.
Ужин доставили через полчаса после заселения. Алан успел помыться и сменить дорожный костюм на роскошный халат, найденный им в комнате. Пока он осматривал комнату, в прихожей что-то загремело, послышались шаги и голос:
— А, чугунная башка! Что ты нам принес, показывай!
Голос принадлежал Димитрию.
Алан вышел в холл и обнаружил спутника-Пилигрима в компании блестящего гомункулуса, прикатившего многоуровневую тачку на каучуковых колесах. Тачку накрывала белая ткань, но по аромату, исходившему от содержимого тачки, становилось понятно, что это ужин.
— Слышь, ты говорить умеешь? — допытывался до гомункулуса Димитрий. — Где тут у вас можно с девчонками пообщаться? Ну, чего молчишь, чугунная башка?!
Гомункулус молча смотрел на Димитрия круглыми глазами-фонарями. Рта у него Алан не обнаружил.
В холл вышли остальные Пилигримы. Они переоделись в халаты. Оказалось, халаты у всех разного цвета: у Алана — зеленый, Эмиля — красный, Димитрия — черный, Матиаса — светло-бежевый, Тэна — лиловый.
— Кажется, он не приспособлен говорить, — сказал Матиас, обходя гомункулюса. — Ну-ка, отойди!
Едва Пилигримы отошли от механизма, тот сразу зашевелился. Скинув ткань, ловкими и точными движениями разложил на столике блюда и кубки. Алана поразило, до чего умело гомункулус управляется со столовыми приборами и супницами. Накрыв стол, гомункулус двинулся к выходу. К тому времени Пилигримы потеряли к механизму интерес и, оживленно переговариваясь, усаживались за стол.
— Приятного аппетита, — вибрирующим голосом произнес гомункулус у выхода. Дверь за ним захлопнулась.
Пилигримы вздрогнули, Матиас захохотал, хлопая себя по бедрам.
— Насчет девочек этот железный дровосек не раскололся! — выпалил Матиас между приступами смеха. — Видно, рожа твоя не понравилась!
— На свою бы посмотрел! — заливался смехом Димитрий. Он наполнил всем кубки из серебряного кувшина. — Ну, ребятки, за нас, звонкую монету, веселых женщин, щедрые Оазисы, и к чертям Тварей!
Они чокнулись.
Алан понюхал содержимое кубка. Красная жидкость с запахом фруктов и спирта, видимо, местное вино. Алан отпил немного, памятуя о своем первом чудовищном похмелье. Он надеялся, что оно окажется и последним.
Ужин затянулся надолго. Пили, ели, разговаривали. Алан чувствовал, как спадает напряжение нескольких последних дней и ночей, проведенных в Дебрях. Всегда есть риск, что Твари доберутся до невест. Конечно, Пилигримы постоянно держали ухо востро, по ночам выкладывали Ожерелье Невест — круг из Черных камней, в центр которого помещали девушек, и дежурили по очереди. Но практика показывала, что из десяти невест, перевозимых от Оазиса до Оазиса Пилигримами, добиралось в целости и сохранности около девяти. Остальные погибали от эманаций Тварей.
В Оазисе более-менее можно расслабиться. Бывали и случаи покушения на Пилигримов Оседлыми или нечестные личности, не желающие платить за невест и товар, но это было скорее редкостью. Оседлые слишком хорошо понимали свою зависимость от кочевников Дебрей.
Алана потянуло в сон. Он клевал носом, когда в дверь деликатно постучали, и вошел Ризз Мэддокс в сопровождении двух гомункулусов.
— А-а! — пьяным голосом заорал Димитрий. — Командир! А мы тебя ждали! Заходи! И свистни своим, чтоб принесли еще вина, у нас кончается.
Ризз смущенно присел в кресло.
— Торговаться пришел, — прошептал Эмиль Алану. — Специально дождался, пока мы накачаемся. Чтоб были добрее и уступчивее. И заметь: пришел один. Сам хочет зацапать всё самое лучшее…
И действительно, Верховный Старейшина принялся торговаться как заправская торговка на базаре. Его тонкий голосок перекрывал даже бас Димитрия и баритон Эмиля. Торговались до поздней ночи, когда у всех уже слипались глаза. Слуги — гомункулусы — принесли еще вина. В конце концов Риззу досталась пятая часть украшений за устроившую обе стороны цену. Оставшийся товар Пилигримы собирались выставить на продажу завтра, на Празднике Сватовства.
Ризз ушел за полночь, ужасно довольный сделкой. Пилигримы разбрелись по комнатам. Димитрий всё требовал привести куртизанок, но вскоре захрапел.
На следующий день Эмиль растолкал свою команду рано, солнце только-только позолотило жестяные крыши домов, а вечные клубы дыма из заводов, плывущие над городом, стали розовыми и похожими на мороженое.
Завтракали в молчании. Димитрий был опухший и мрачный. Матиас то и дело хихикал, поглядывая на приятеля. Тэн, судя по кислой мине, тоже вчера перебрал.
Ризз Меддокс прислал за гостями Оазиса самоходный экипаж, управлял которым подобострастный тощий парень в высоченном цилиндре, сюртуке и перчатках. Внутреннее убранство экипажа предусматривало две расположенные друг напротив друга мягкие скамьи, небольшой столик и полки для вещей. Несмотря на рессоры, трясло нещадно, и Димитрий с Тэном позеленели.
— Высуньтесь в окно, — предложил Эмиль, — подышите. Если будете блевать, то не на наши сапоги.
Те с несчастным видом последовали совету.
Алан, отвернувшись от них, выглянул в другое окно. Мимо проплывали тротуары с прохожими, стены, ряды электрических фонарей, редкие парки.
Внимание Алана привлекли многочисленные объявления, на которых был изображен портрет мужчины и кричащая надпись: “Разыскивается! Живым или мертвым. 1000 золотых стерлингов”.
— Здесь и преступники есть, — сказал Алан. — Вроде бы богатый Оазис, гомункулусы выполняют тяжелую работу… И всё равно есть преступники! Что он сделал? Обворовал и убил кого-то?
— Воруют и убивают не только из-за нужды, Алан, — явно думая о чем-то другом, произнес Эмиль.
— А есть Оазисы, где нет преступности?
— Если и есть, то мне не довелось в них побывать. Хотя… Что есть преступность в твоем понимании?
При этих словах Эмиль отвлекся от своих дум и с интересом поглядел на Алана. Он любил задавать трудные вопросы, ставящие Алана в тупик.
— Ну, преступники — это те, кто нарушает закон…
— Чей закон? Кто придумал этот закон? Я знаю Оазис, где запрещено быть холостяком или незамужней после двадцати лет. Иначе отправляют в каменоломни. Это закон. Думаю, по меркам этого Оазиса мы все тут преступники!
Матиас, прислушивающийся к разговору, засмеялся.
— Слышал я про этот Оазис! Ноги моей там не будет!
— Но это же дурацкий закон, — выпалил Алан. — Законы должны защищать людей от грабителей и убийц!
— А еще я знаю Оазис, — продолжал как ни в чем не бывало Эмиль, — где за убийство или любое другое преступление не наказывают, если ты заплатишь определенный штраф. У них даже расценки есть: убийство чиновника — столько-то монет, убийство простолюдина — столько-то медяков. И так далее. Заплатил — живи дальше. Не заплатил — ты преступник.
— А кому платят? Правительству?
— Нет, тому клану, откуда жертва. Ты можешь убивать хоть каждый день, пока не обанкротишься. Тогда тебя хлопнут за сущие гроши, потому что убийство нищего дешевле убийства простолюдина. Соответственно, никто не хочет быть нищим, и убийства в том Оазисе совершаются не чаще, чем в любом другом цивилизованном месте.
— Получается, всё зависит от Оазиса? — уточнил Алан.
— Всё зависит от условий. От позиции большинства. Можно быть кем угодно, не только преступником, но и лидером, изобретателем, избавителем, если ты попал в нужное место и нужный час. Помнишь, в примитивных Оазисах нас считают колдунами или даже богами?
Алан задумался. Матиас снова рассмеялся.
— Эмиль, ты совсем задурил парню голову. Сделай уже вывод из твоих туманных речей и успокойся.
Эмиль пощипал себя за бородку.
— Вывод? У меня несколько выводов! Вывод первый: никто — ни преступники, ни святые — не становятся таковыми без нужной обстановки, без определенных условий. Всегда нужна плодородная почва. Вывод второй: принимая вывод первый во внимание, можно оправдать кого угодно, понять и простить. Вывод третий: в мире нет единого закона, который бы со всей определенностью причислял одних людей к преступникам, других — к законопослушным гражданам. Поэтому не стоит никого судить. Я говорю не про мирской суд, я про это… — И Эмиль похлопал себя по левой стороне груди.
— И вывод четвертый, — ввернул Матиас. — Не морочь себе голову, Алан, и просто живи. Наслаждайся жизнью, пока можешь.
У Алана было полно возражений против выводов Эмиля, но ему пришлось придержать их при себе: экипаж затормозил, и тощий оператор экипажа крикнул в специальное оконце, что они приехали.
И ярмарка, и Праздник Сватовства проводились в одном месте — главной площади Грейстоунхилла. К моменту прибытия Пилигримов на площади, казалось, собралось всё население города, включая детей, стариков и гомункулусов. Торговые палатки протянулись по соседним улицам.
Пилигримов встретили представители Совета Старейшин и препроводили к их торговым местам. Верховного Старейшины видно не было. Алан подумал, что коротышке торопиться некуда, он уже отхватил себе всё, что нужно.
Торговля пошла бойко. Через час продали весь товар. Еще полчаса подсчитывали и делили выручку. Потом на возвышении зазвучали трубы, и голос, усиленный рупором, провозгласил начало Праздника Сватовства.