Александр Цзи – Оазисы (страница 26)
— Да ну тебя, Димитрий, брось! Забудь!
— Мальчишка сказал, что я не мужчина, — рявкнул Димитрий. Его рыжая борода растрепалась, глаза воспаленно блестели, и в целом выглядел он зловеще, как сумасшедший разбойник с большой дороги. — И согласился поговорить позже. Сейчас самое время выяснить отношения, ты не находишь, Алан?
Кассия напряглась.
— Что происходит?
Тэн принялся увещевать Димитрия, но тот не обращал на него внимания, в упор разглядывая Алана. Алан, конечно же, понял, о чем речь. Этот неотесанный Пилигрим вспомнил об их ссоре на веранде дома синоби…
И приспичило же ему разбираться именно сейчас!.. Как некстати!
— Да, я помню, Димитрий, — громко, но спокойно сказал Алан. Его пальцы сами собой нащупали эфес шпаги. Сердце заколотилось быстрее обычного, но не слишком быстро: Димитрия Алан не боялся. — На чем будем драться?
— Ребята, вы что? — растерянно спросила Кассия, переводя взгляд с Димитрия на Алана и обратно.
— У нас мужской разговор, — отмахнулся от нее Димитрий. — Не встревай.
— Алан! — требовательно сказала Кассия.
Алану вспомнились родители. Таким же тоном обращалась к отцу мама, когда хотела от него каких-то решительных действий. “Лео! — говорила мать в таких случаях. — Ну что ты молчишь? Сделай же что-нибудь!” И Лео Аркон послушно делал что-нибудь.
Но в эту минуту Алан не был расположен играть в родителей. Вино разогрело кровь, а Димитрий давно нарывался на серьезный разговор. Фехтовальщик из него был неважный, не чета Алану, которого тренировал Эмиль. Силы у Кагановича сколько угодно, а вот филигранной техникой его методы поединка и не пахнут…
— У нас мужской разговор, — повторил Алан.
Лицо Кассии вытянулось.
— На чем будем драться? — Димитрий хохотнул. — Не на шпагах же ты собрался драться с коллегой? Мы будем сражаться на кулаках, Тварь тебя побери, и до сдачи. Хотя, если хочешь до первой крови или потери сознания, я не против.
Матиас и Тэн уже не пытались отговорить Димитрия. Вопросительно поглядели на Алана. Бородач был в своем праве. В случаях конфликтов внутри каравана Пилигримы либо обращались к лидеру, чтобы рассудил, либо выходили на честный поединок, но не ранее, чем через сутки после ссоры. Чтобы остыли, надо полагать.
— Идет, — сказал Алан с заминкой. Димитрий хищно улыбнулся и сжал огромные волосатые кулачищи.
Посреди пещеры, между костром, горевшим у входа, и дальней стеной очертили круг диаметром в два с половиной метра. Ливень по-прежнему шумел снаружи, погромыхивал гром и посверкивали молнии; если б не скверная погода, поединок организовали бы под открытым небом. Алан снял ремень со шпагой, расстегнул и скинул жилет, чтобы ничто не сковывало движений. Закатал рукава и подтянул панталоны. Димитрий также разоружился, поплевал на ладони и зачем-то причесал пальцами буйную шевелюру.
Бойцы приняли боевые стойки, выставив кулаки тыльной стороной вперед. Ни Алан, ни Димитрий не торопились атаковать, и Матиас с Тэном, изрядно захмелевшие, начали забрасывать драчунов насмешками. Тогда громоздкий Димитрий выбросил вперед левый кулак, тут же шагнул к Алану и ударил правой рукой. Алан каким-то чудом ухитрился уклониться от обоих ударов, отскочив назад и в сторону. Он тоже ударил, но попал по крепкому загривку Димитрия; удар не произвел на противника ни малейшего впечатления. Зато Димитрий быстро развернулся, мелькнул его кулак, и в голове Алана взорвалась целый фейерверк огней. От ослепившей на мгновение боли он потерял ориентацию в пространстве, вслепую, ожидая очередного удара, отскочил на пару шагов, но споткнулся обо что-то и едва не упал.
Где-то совсем рядом заорали Матиас и Тэн. Видимо, они не принимали этот бой за серьезную дуэль и были готовы остановить его сразу же, как только один из бойцов слишком увлечется. Испуганно вскрикнула Кассия. Вот кто еще не привык к варварским развлечениям Пилигримов! А ведь, честно признаться, именно из-за нее и началось это противоборство.
“Подавляющее большинство Пилигримов предпочитает не иметь в составе караванов женщин, — сказал как-то Эмиль Ламар Алану, — особенно красивых. Там, где женщины, мужчины ведут себя, как ослы”.
Чтобы удержать равновесие, Алан присел. Димитрий налетел на него, обрушив поток ударов по голове и плечам. Тот закрывался глухим блоком, потом, когда уставший Димитрий сделал крохотную паузу, обхватил Димитрия под колени и повалил на землю.
Зрители снова завопили. В голосах Матиаса и Тэна звучало осуждение. В кулачном бою борцовские приемы не допускались.
— Нечестно, Алан! — крикнул Тэн. — Кулаком бей-бей, а бороться не смей!
Алан и сам сознавал, что не прав. Он подал руку Димитрию, который поднялся на ноги со зловещей улыбкой. “Ну, я сейчас тебя отделаю!” — читалось на его лице.
Снова приняли стойки. На этот раз Димитрий уверенно попёр в атаку, особо не заботясь о защите. В какой-то момент он совсем открылся.
“Как макивара”, — промелькнуло в голове Алана.
Не успев ничего сообразить, он ударил Димитрия в живот на солнечном выдохе “Х-ха!”. Удар получился слабым, больше похожим на легкое касание костяшками пальцев, да и “солнечный выдох” не вполне удался, однако Димитрий тут же согнулся в три погибели. Пошатнувшись, он рухнул набок и замер в позе эмбриона. Физиономия его побелела, глаза вылезли из орбит.
Парни перестали вопить, подбадривая бойцов. Матиас, помедлив, бросился к Димитрию, а Тэн, подозрительно прищурившись, спросил:
— Ты его бил ножом?
— Нет! — выкрикнул Алан.
Он сам был в шоке от последствий удара.
Понадобилась целая четверть часа, чтобы Димитрий более-менее пришел в себя, а Матиас с Тэном убедились, что живот бородатого задиры цел и даже без признака синяка. Димитрий сидел на земле, обхватив руками колени и опустив голову, а остальные Пилигримы таращились на Алана, словно тот начал превращаться в Тварь.
— Ну что уставились? — проворчал Алан. — Я победил, не так ли?
— Я не знай, что ты умей бить с такой сила, — потрясенно и с немалой долей уважения в голосе произнес Тэн. — Теперь я не ссорься с тобой, дорогой Алан.
— Ты и так ни с кем не ссоришься. — Алан смутился. — Случайно получилось… Попал, очевидно, в какую-то болевую точку.
Матиас разглядывал Алана подозрительно.
— А ты уверен, что…
— Димитрий! — перебил его Алан. — Ну что, мир? Или продолжим поединок?
Он плохо понимал, отчего не желает признаваться в освоенном приеме из репертуара синоби. Если он признается в этом, друзья попросят научить и их тоже, и Алан не сможет отказать. Знание этого приема сделает Пилигримов чрезмерно уверенными при новой встрече с Рыцарем Дебрей, они бросятся с ним в бой и погибнут. Алан не хотел рисковать жизнями друзей. Он и проклятый Осаму должны сойтись вместе без свидетелей и других участников. Если кто-то еще умрет от руки Рыцаря, то только Алан.
И не факт, что Алану удастся обучить остальных этому приему. Рафу выбрала только его, говорила о какой-то Небесной Ки в глазах, как и Восточный Дзенин. У других она эту неведомую Ки не разглядела… Если Алан будет обучать Пилигримов, и они не освоят прием, то скорее всего обвинят его в недостатке рвения. Мол, Алану жалко делиться тайным искусством. Лишние проблемы…
Когда он расправится с Осаму, если он расправится с Осаму, тогда пожалуйста — он обучит всех желающих.
Димитрий поднял голову — лицо бледное, покрытое испариной.
— Тварь меня разорви, если я смогу тебя одолеть, Алан! Ты сильнее, чем кажешься! Помнится, много зим назад я не поладил с самим Эмилем, так он меня здорово отделал! Я тогда признал его лидерство. Каганович признает силу, парень!..
В его тоне прозвучала горечь. Алан снова протянул ему руку.
— Прости, если оскорбил тебя, Димитрий!
— Я тоже хорош! И ты меня прости, Алан! — тотчас откликнулся Димитрий. С помощью Алана он поднялся на ноги. — Вино еще осталось? Продолжим наш пир!
Вина было много, а гроза затянулась до поздней ночи. В итоге Пилигримам пришлось заночевать в пещере. Наверное, подумал Алан, преодолевая шум в голове, боги решили дать им передышку после злоключений в Зэн Секай и Санти. Выпустить пар, так сказать.
Алан по привычке проснулся на рассвете. Череп трещал по всем швам, во рту было сухо и гадко, Алана слегка покачивало, когда он встал.
По пещере гуляло эхо от разноголосого храпа. Пилигримы лежали вповалку, завернувшись в плащи. Костер давно прогорел, и некому было подкинуть сучьев. Алан выругался сквозь зубы: даже дежурных не выставили, при Эмиле такого беспорядка не было никогда. Хороший же из Алана лидер… Им повезло, что ночью никому не приспичило на них нападать.
Занималась заря, первые лучи солнца уже осветили небо — чистое, как взгляд младенца. Кряхтя, Алан проверил лошадей в соседней пещере. Все на месте. Спустился к ручью, изрядно вздувшемуся после ливня, сполоснул лицо и жадно напился. Потом отошел в сторонку, за кусты и приспустил штаны, чтобы подарить и без того сырой земле свою долю влаги.
Послышались шаги. Алан обернулся и увидел силуэт Кассии, осторожно пробирающейся к ручью. Несомненно, ее тоже мучила жажда. Алан молниеносно натянул панталоны и вышел навстречу девушке. Она встретила его кислой улыбкой.
— Ничего не говори, — предупредила она. — Я, наверное, ужасно выгляжу.
Выглядела она хмурой и заспанной, но ничего ужасного в ее облике Алан не обнаружил.