Александр Цзи – Оазисы (страница 14)
Алану хотелось, чтобы его оставили в покое, но в эту ночь покоя ему было не видать.
— Кто это был, Алан? — вопрошал Матиас. — Рыцарь Дебрей? Ты запомнил, как он выглядел?
— Высокий, широкоплечий, весь в черном. Лицо закрыто маской. Целиком. Я даже глаз не разглядел, — отвечал Алан подробно, неживым голосом.
— Неужели он был один? — наседал позади Матиаса Димитрий. Борода его торчала дыбом, бешеные глаза вращались в орбитах. — Как вы с ним не справились? У него что, оружие мощное?
— Он был очень ловок, настоящий боец. И оружие у него было. Две какие-то палочки, стреляющие пиками. И, наверное, нож…
— Да, нож, — подтвердил Тэн. Он слегка побледнел после осмотра места трагедии, но в целом ничем не выдавал эмоций. — Он горло девушка перерезай.
— Кто из невест? — встрепенулся Алан. — Я рассмотрел только Клэр…
— Миранда и Мария, — сказал Матиас с тяжелым вздохом. — Бедные девчонки… Ехали за счастьем, а нашли смерть…
Алан перевел дух. Жестоко, конечно, чувствовать облегчение, когда погибли три ни в чем не повинные девушки. Но услышь он, что среди погибших Кассия, это добило бы его.
— Надо бы перенести тела, — пробормотал Димитрий. — Чего они на земле будут лежать?
Матиас кивнул, но посмотрел почему-то на Алана. Будто бы ждал его одобрения. Это потому что он выжил в мясорубке?
— Нет, — выдавил Алан. — Нужно позвать Большого Советника… Чтобы он своими глазами увидел… Что сделал его союзник.
— Алан, — мягко сказал Матиас. — Ты прав, толстяк должен посмотреть. Но вряд ли от этого он одумается и отдаст Рыцаря с наши руки или руки здешнего правосудия. Однако он должен понять, что мы тут ни причем.
— Хочешь сказать, он еще и убийство на нас повесит? — взревел Димитрий. — Убили не только его мелкую сошку, но и Пилигрима, и не просто Пилигрима, а лидера каравана! Неслыханная вещь, друг Матиас! Если его тупая башка этого не поймет, я лично поубавлю у него жирок!
Тэн удерживал Кассию и Рене в доме, не позволяя выйти во двор. Матиас отправился звать кого-нибудь, кто знает, где Большой Советник. Димитрий мерил шагами коридор, ругаясь на чем свет стоит и ничуть не смущаясь присутствия невест.
Алан сидел на софе в роскошной гостиной, до слуха его долетали ругательства Димитрия и тихий плач. Кто это, Рене или Кассия? Кассия, кажется, редко плачет. Но сегодня особенный случай.
Через час вернулся Матиас в сопровождении отряда городской стражи. Стражники носили фиолетовые тюрбаны, легкие доспехи и ятаганы на широких поясах. Все как один были бородаты и суровы.
Стражники осмотрели место побоища с профессиональным хладнокровием. Главный стражник постоял над телом Пракаша, Алану почудилось брезгливое выражение на бородатом лице. Затем, негромко побеседовав друг с другом, стражники унесли тело Лагху Салахакара, главный стражник буркнул, что они увидели всё, что нужно, и сейчас они пригласят людей “прибраться”.
— Прибраться? — воскликнул Алан, не веря ушам. — То есть вы закончили? Для вас всё ясно? Эти убийства совершил человек, связанный с Нараяном!
— Вы обвиняете благородного Махана Салахакара Нараяна Прабху? — с угрозой уточнил стражник.
Матиас схватил Алана за локоть, оттаскивая подальше, Алан выдернул руку.
— Возможно! Мы желаем видеть благородного Нараяна! Надеюсь, он уже проснулся?
Стражник постоял, думая, как отреагировать на эту дерзкую реплику, потом, видимо, решив, что не стоит начинать конфликт с Пилигримами, проговорил:
— Махана Салахакара примет вас через час.
Стражники удалились с носилками, на которых лежало накрытое простыней тело.
— Не нужно нарываться, друг мой, — мягко сказал Матиас. — У нас нет доказательств причастности Нараяна, кроме слов уже мертвого Малого Советника…
— Я не оставлю смерть Эмиля без последствий!
— Месть — не решение…
— Это путь потерь, да. Матиас, я знаю это, слышал много раз. Но сейчас речь идет о восстановлении справедливости, — повторил Алан слова Кассии, вовремя пришедшие на ум. — Рыцари уничтожают Оазисы, убивают Пилигримов… Неужели ты думаешь, что они не доберутся до нас рано или поздно? Да и как мы выживем в мире, где бесчинствуют Рыцари?
— Ты прав, Алан, но всё же…
— Это Оседлые зависят от нас, а не мы от них! Если Большой Советник продолжит строить из себя напыщенного индюка, мы занесем Санти в черный список Пилигримов.
Тонкие, четко очерченные брови Матиаса поднялись.
— Алан, это серьезное решение… Оазисы, занесенные в черный список, обречены на медленное вымирание… Если в ближайшие несколько десятилетий Оазис не породит нужное количество собственных Пилигримов. Помимо этого, решение о черном списке принимается на Всеобщем Соборе Пилигримов. Ты должен обосновать его перед старейшинами.
— Думаю, Эмиль имел достаточный вес для того, чтобы старейшины прислушались… — пробормотал Алан в сторону, словно бы и не Матиасу, а размышляя про себя. Он уже передумал настаивать на черном списке. Слишком жесткая мера для тысяч невинных людей, которых вынудят отвечать за прегрешения одного толстого чиновника. — Главное, чтобы Нараян поверил, что мы можем это сделать!
— Вот это уже другое дело, — Матиас кивнул. — Эмиль верил в тебя не зря. Так не обмани его ожидания.
Несмотря на напыщенность и самомнение, Махана Салахакара Нараян Прабху не осмелился затягивать с аудиенцией и принял Пилигримов сразу после завтрака.
— Я понятия не имею, о чем вам говорил перед смертью Лагху Салахакара Пракаш Махендра, — заявил он, с нарочитой безмятежностью поглаживая маленькой ручкой объемный живот. Он, как и вчера, восседал на кресле. Алан заметил признаки некоторой нервозности, проявлявшейся, в частности, в бегающих глазках и несколько ускоренной речи. Вероятно, толстяк не считал Пилигримов людьми, от которых можно просто так отмахнуться. Или, возможно, слышал о черных списках…
— Вы должны понимать, уважаемые Пилигримы, — продолжал он мягким тоном, — у нас в Санти Малые Советники всегда немного… завидуют Большим Советникам и… э-э-э… хотят поменяться местами. Титул значит здесь немало. Поэтому неудивительно, что покойный Пракаш, да позволит Слоноликий его душе благополучно реинкарнировать, наговорил про меня всяких гадостей…
— Любопытно, чего он стремился достичь, клевеща на вас нам, Пилигримам? — спросил Алан.
Нараян развел ручками, круглое лицо умильно вытянулось.
— Кто знает, что творилось у него под тюрбаном? Теперь уже никто не скажет… Чего он хотел достичь, понося мое имя перед Пилигримами? Испортить отношения с вами? Кто знает…
— Рыцарь Дербей назвал его предателем, — вспомнил Алан. Он сжал кулаки, боясь сорваться, заорать на толстяка, вытрясти из него правду… Рядом шевельнулся Матиас. Алан бросил на него косой взгляд: всё в порядке.
— Вполне допускаю, что Пракаш предал своего пособника, — быстро сказал Нараян.
Алан перевел дух. Скользкий этот тип, Нараян! Не зря занимает свой высокий пост. Алана охватило отчаяние. Неужели он не сумеет ничего доказать?
— То есть вы отрицаете…
— Полностью отрицаю. Не знаю, какие темные делишки творил покойный Пракаш Махендра, но, похоже, он поплатился за это, да простит меня Слоноликий за злые — но справедливые — слова.
— Пракаш также говорил, что вы куда-то отослали слуг из здания, — почти выкрикнул Алан. Он хватался за соломинку. — Малый Советник не обладает достаточными полномочиями, чтобы куда-то переводить слуг. Это было сделано по желанию Рыцарей…
Толстощекое лицо Нараяна налилось кровью.
— Ты меня обвиняешь, мальчик? Да, я отправил слуг во дворец к Его величеству, скоро наш повелитель будет праздновать день рождения. Они нужны для подготовки к празднеству. И что? В чем мой проступок? Еще раз заявляю: я ничего не знаю о Рыцарях Дебрей и ничего не замышляю ни против Санти, ни против уважаемых Пилигримов, ни против других Оазисов. Мне очень жаль ваших погибших, и жаль, что это прискорбное событие случилось на земле Оазиса Умиротворения. Я приложу все усилия, чтобы найти убийцу. Но лично я никак не связан с этим. Индра видит!
— Мы пришли на игру без козырей, — прогудел Димитрий тоскливо. — Нечем крыть. Пошли отсюда, парни.
— Нет! — вырвалось у Алана. — Я требую аудиенции у Его величества Царя Санти!
Матиас вздохнул, не пытаясь более помешать упрямому коллеге.
Требование вызвало у Большого Советника неожиданную реакцию. Он не возмутился, не принялся переубеждать Алана, уверять, что Царя нельзя просто так отвлекать от государственных дел. Нараян лишь хитро улыбнулся и медовым голоском произнес:
— Конечно, как пожелаете. Его величество Раджа Двадцать Первый примет вас после обеда.
— Ну и чего ты добьешься разговором с царем? — пробурчал Матиас на пути обратно в Дом Лотоса. — Этот старый черт, видно, ничего не решает в этом месте.
— Я должен использовать все возможности, Матиас. — Алан говорил тихо и твердо. Впервые за долгое время он чувствовал каждой клеточкой, что поступает правильно. Откуда явилась эта уверенность, он не знал. Интуиция подсказывала, что речь идет не о банальной мести или восстановлении справедливости. Ставки гораздо выше.
Матиас ничего не ответил. Непонятно было, согласен ли он с Аланом или предпочитает не углубляться в спор. Димитрий и Тэн тоже были непривычно молчаливыми.
В молчании дошли до Дома Лотоса.
Вокруг кипела жизнь Санти. Прогуливались слоны с пассажирами, полуобнаженные бородачи медитировали на тротуарах под пальмами. Все эти вещи едва касались краешка сознания Алана.