Александр Цзи – Исход (страница 57)

На другой день ближе к обеду мы спустились по серпантину напрочь ушатанной дороги, что извивалась по предгорьям, а во второй половине дня впереди простиралась лишь холмистая равнина. Дул жаркий порывистый ветер, колеблющий метелки высокой травы и гонящий волны низкой, похожей на ковыль, растительности. На горизонте колебалось марево.

Я затормозил примерно через пару часов после остановки на обед — заприметил кое-что необычное. Сбоку от дороги на земле тускло мерцал металлический на вид шестиугольник метра полтора в диаметре, окруженный невысокой травой и кусками глины, которые выглядели так, точно их кто-то выгреб в стороны от странного объекта. Чуть позже, уже выбираясь из машины, я увидел еще один шестиугольник метрах в десяти от первого на другой стороне дороги, а потом — еще один…

— Что это такое? — сказал Витька, вылезая из кабины и вертя головой.

Кира подъехала к нам и спрыгнула с лошади на землю. Ничего не спросила — и без того было видно, из-за чего остановка.

Шестиугольники шли идеально прямой линией через равные промежутки в десяток метров через всю равнину, насколько хватало глаз.

— Это люк? — спросил Витька.

Он потыкал в зеркальную, без малейшей царапины поверхность палочкой, готовый отпрыгнуть в любой миг, кинул на шестиугольник комок глины — ничего не произошло. Попытался выковырнуть его из земли, используя палку как рычаг, — бесполезно.

— Не похоже на люк, — сказал я. — Такое впечатление, что какая-то сила очищает эти штуки от земли.

— Но не сейчас, — добавила Кира, щурясь на солнце.

И верно — сейчас брошенные куски земли лежали, рассыпавшись, там, куда их забросил Витька. Пацан уже тянул к металлической пластине руку, но я сказал:

— А ну как током ударит?

Витька отдернул руку.

Я спросил Киру:

— Что-нибудь читала о таком?

Она замялась и пожала плечами.

— Не уверена, но… Кажется, это гравитационная дорога Республики Росс.

— Да ну? И что по ней возят?

— То же, что и по обыкновенной железной дороге. Груз, людей, все, что угодно. Поезд по этой дороге движется с невероятной скоростью.

Я задумался. За прошедшие дни мы были постоянно чем-то заняты, и я как-то запамятовал разузнать у Киры о Республике Росс и прочих делах недавнего бурного прошлого человечества. Я больше занимался своим допартом и созданием “колдовских мешочков” — портативных аналогов чучелок бабы Марины. Мои мешочки состояли из тех же ингредиентов, что и чучелки, то есть из разных трав и костей животных, но умещались в небольшом мешочке. Апгрейд помогал отыскать нужные травы в горах, не составляло и труда найти кости. Мои мешочки источали тот же сильный запах, что и чучелки, но испытать их на Уродах не выпадало возможности.

Также я не поленился и сделал пару десятков маленьких карточек из дощечек с вырезанным Знаком Морока. Они были размером с визитку, и, когда я их сложил в наплечную сумку, на ум пришел незабвенный Димон с его визитками… Теперь и у меня будут эти не то визитки, не то карты.

Пока занимался созданием этих колдовских артефактов, немного мучила совесть. Я не заслуживал этой силы. Я не Гарри Поттер с его благородством и самоотверженностью, я думаю всегда в первую очередь о себе и не намерен спасать мир. Сначала я мечтал вернуться домой, теперь хочу найти свое место в этом мире — желательно теплое и спокойное.

— Кира, расскажи, пожалуйста, все, что знаешь о Республике Росс, — сказал я. — Покороче, самое важное.

— Это страна, — начала Кира, — где-то на западе, в которой есть только один запрет — на насилие. Все остальное разрешено, даже вещи, которые во все времена считались преступными. Если эти вещи совершаются с согласия всех сторон, они разрешены.

— Ого!

— Республика Росс не имеет одного правителя, потому что считается, что единоличный правитель рано или поздно применит насилие по отношению к народу. В Республике Росс правит Коллективный Договор, в котором участвуют все жители страны.

— Ничего себе!

— У них есть что-то вроде религии Доброй Воли. Запрет на насилие прописан в катехизисах. Разрешено только Ответное Насилие.

— Насилие в ответ на насилие? — уточнил я.

— Наверное, да. Я не знаю, в книгах это не расписывалось.

— Хорошо, продолжай.

— Еще в их религии есть много про какое-то Оружие Доброй Воли.

— Ничего не понял, но очень интересно, — заключил я. — Ладно, погнали дальше? Расскажешь во время стоянки.

Витька предложил:

— Давайте лучше подождем поезд!

Я уставился на него.

— Думаешь, он при виде нас остановится?

— Кто ж его знает? Глядишь, и остановится. Попытаемся.

— Поедешь в Республику Росс?

— А че нет? Про Отщепенцев мы ничего не знаем. Вообще-то мы считали всех, кто живет в Поганом поле, Отщепенцами. Кира вот и ее племя для нас Отщепенцы. И Решетников. И Дети Морока… Может быть, мы постоянно общаемся с Отщепенцами и не понимаем, что это они и есть. А в Республике Росс делают вот такие мусоровозы и комбайны, с технологиями у них все отлично. Может, с этими россами жить лучше?

Я с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться в голос и не показаться сумасшедшим. Цели нашего долгого путешествия размывались, и скоро может оказаться так, что мы вовсе потеряем цель и будем бессмысленно скитаться по Поганому полю до конца своих дней. С целью удивительным, волшебным образом связана надежда, и если исчезнет цель, исчезнет и надежда.

И все-таки в словах Витьки был резон. Не надо сходить с ума и зацикливаться на Отщепенцах, наша основная и незыблемая цель — найти место, где мы остановимся и пустим корни. Если Республика Росс — высокотехнологическая страна, значит, в ней есть библиотеки. Кира будет счастлива, и мы с Витькой тоже.

Я издал звук, напоминающий одновременно смешок и всхлип, и сказал:

— Подождем поезд.

Лагерь разбили возле гравитационной дороги у подножия низкой сопки с подветренной стороны. Ветер тем не менее изрядно досаждал и действовал на нервы, угощая нас жаркими и сухими оплеухами. Витька с трудом вырыл бездымный костер в твердой глинистой почве, пронизанной жесткими корнями степной травы, а я поставил палатку. Свой шатер Кира возвела сама, путаясь в хлопающей на суховее ткани, потом мы с ней вместе соорудили навес, чтобы сидеть в тенечке и наблюдать за равниной. Лошадей Кира стреножила и пустила пастись.

До сумерек по “дороге” не прокатился ни один поезд, а также не было заметно никаких признаков обитаемости равнины. Вечером опостылевший ветер поутих, мы включили гирлянду и расположились вокруг потухшего костра, разведенного из срубленных веток колючего кустарника. Ночью решили дежурить по-очереди, чтобы не пропустить поезд. Никто из нас не знал возможностей гравитационного поезда, способен ли он быстро останавливаться, но гирлянду мы включили на постоянное свечение — нас должны заметить.

Если же до утра поездов не будет, мы двинемся вдоль “железной дороги” в западном направлении, где, по словам Киры, расположена Республика Росс. Ждать дольше нереально — рядом нет источников воды.

Ночь в степи — теплая, наполненная запахами разнотравья и пением сверчков, с низкими яркими звездами на огромном небосводе — понравилась мне едва ли не больше, чем ночи в горах. В горной местности по ночам сыровато, и небо вечно заслоняют неприкаянные тучки. А здесь небо было свободно от завес, и звездные россыпи с туманностями вращались над нами в вечном и захватывающем танце.

Кира допоздна рассказывала о прочитанном в исторических книгах. В частности, о Третьей и Четвертой мировых войнах. Третья называлась Информационной, а Четвертая разразилась после поголовного “чипирования” и касалась поединков “рейтингов” среди “Изъявителей желания народа”. Нейрочипы объединили человечество в своего рода “мозговой интернет”, в котором постоянно проводились разнообразные выборы. У представителей власти был рейтинг, который определял степень их влияния в обществе, и за этот рейтинг Изъявители готовы были, как я понял, укокошить мать родную.

Власть практически во всех государствах пережила сложный и корявый процесс децентрализации, у каждой группы людей, объединенной какой-либо идеей или проблемой, был свой Изъявитель, который при поддержке электората и достаточно высоком рейтинге имел право начинать локальные войны. В итоге эти войны переросли в дурдом под названием Война Всех Против Всех.

Борьба рейтингов подстегнула научные открытия в области нейрочипов. Именно тогда появились первые “маги” — люди с необычными способностями, которые обеспечивались нейрочипами.

Разумеется, никакой реальной магией на самом деле и не пахло. Речь шла исключительно о проапгрейденных ментальных способностях и улучшенных физических вроде запредельных силы и ловкости. Книги из библиотеки Киры ничего не могли поведать о Знаках и их волшбе.

Убывающая луна в фазе одна четверть поднялась высоко на звездный небосклон, когда Витька, уже с час как сонно клюющий носом, удалился в палатку, а Кира без смущения широко зевнула и тоже ушла спать в шатер. Я остался дежурить, сидя на раскладном стульчике на вершине сопки, откуда открывался вид на все четыре стороны.

Во время моего дежурства не случилось ничего особенного, если не считать того, что с сопки я внезапно различил в ярком лунном свете ведьмин круг, сложенный из белых валунов, но без дольмена, в трех десятках метров от нас за возвышением. Ведьмин круг не светился и никак себя не проявлял. И все же с помощью допарта я уловил легчайшие потоки энергии…