Александр Цзи – Исход (страница 27)

— Там… в Посаде ты назвал себя другим человеком… Сказал, что у тебя была другая жизнь. Что ты имел в виду?

Вот, блин, вспомнил! Ладно, кажется, пришло время ввести моего спутника в курс дела, времени полно.

Вводил в курс дела я Витьку целый час, пришлось отвечать на массу вопросов об обычном мире — что такое визитки, как можно быть безработным, куда смотрят Модераторы, почему за жилье надо платить и почему кафе — это не столовая, где похавать можно бесплатно, и зачем вообще туда ходить.

Когда я закончил, описав пробуждение в “Квест-зале”, Витька спросил:

— А вдруг вся твоя предыдущая жизнь и есть глюк?

— Да не может этого быть! — неожиданно для самого себя крикнул я.

— Ладно-ладно…

— Тогда надо предположить, что прямо сейчас у меня глюк и ты мне мерещишься!

— Но я же знаю, что настоящий…

— Вот и я знаю! И жизнь моя прежняя настоящая! Ваша Вечная Сиберия с этим дерьмовым полем — всего лишь зона экспериментов плохих людей, вы все марионетки, просто не понимаете этого. А вокруг вас обычный мир… И он гораздо лучше вашей Сиберии.

Витька помолчал. Ровно гудели двигатели, машина покачивалась на неровностях, шелестела трава под днищем, о лобовое стекло разбивались мошки.

— В вашем мире все счастливы? — внезапно спросил Витька.

— Не все, но возможности для счастья есть у всех.

— И нет рейтингов, Модераторов и Админов?

— Я же сказал, что нет, — проворчал я, а сам подумал о базах данных и социальном рейтинге в некоторых странах. И про ментов, которые не лучше Модераторов. Твердо повторил: — Нет. Ни рейтинга, ни чипов в башке. И Модераторов тоже нет.

— Классно! — обрадовался Витька. — Значит, мы едем в твою страну?! Получается, жить там хорошо! Наверное, это Республика Росс, о которой ты говорил?

— Нет, про Республику Росс я ничего не слышал. Моя страна называется Россия, и это не Республика, а Федерация.

Я рассказал о надписи на пластине под капотом. Витька об этом впервые слышал.

Мы ехали примерно часа два. Солнце поднялось над головой, было жарко, как в тропиках. Дорога ухудшилась, мы ползли еле-еле, объезжая бездонные ямы и поваленные замшелые стволы. Нас окружал лес без признаков жилья. Возле небольшой речки с заросшими берегами мы остановились на обед. Индикаторы батареи по-прежнему показывали 100 %, хотя должны были немного подсесть. Я старался сильно не радоваться этому обстоятельству, чтобы не сглазить.

Во время стоянки Витька заглянул под капот, убедился насчет надписи о Республике Росс и Поганом поле. Наглядное подтверждение моих слов его поразило, будто он до последнего мне не верил. Долго молчал, потом, когда тронулись в путь, заговорил:

— Почему раньше не сказал, что из другого мира? И про апгрейд?

— Когда раньше? — недовольно спросил я.

— Да хотя бы вчера, когда мы полдня в грозу в том доме прятались. Нам разговаривать не о чем было.

Я поджал губы, не отрывая взгляда от дороги. Чувствовался некий наезд от Витьки.

— Не хотел.

— А что ты хотел?

— Я просто хотел домой! — раздраженно сказал я. — И до сих пор хочу! Это моя главная и единственная цель!

— Я заметил. Ты перед гением не защищал Вечную Сиберию, хотя некоторые жители к тебе отнеслись с добротой.

Вот чего не люблю, так это того, когда кто-то — особенно салага — начинает мне читать мораль и в чем-то упрекает.

— А некоторые отнеслись не с добротой! — огрызнулся я.

— Теперь будешь им мстить? Как Решетников?

Я с трудом удержал в себе зародившийся огненный ком злости. Спокойно сказал:

— Я никому ничего не должен, усек? Всем не поможешь, вот я и не рыпаюсь. Я человек маленький и прекрасно это осознаю. Моя хата с краю.

— Тебе начхать на всех, да? Как и на меня. Ты меня взял с собой, потому что я тебе нужен.

— Мы оба друг другу нужны, — поправил я. Злость немного отступила.

— Я понял, — не стал спорить Витька.

— Ты вроде не имел ничего против того, что у нас деловые взаимоотношения.

— И сейчас не имею. Просто хочу тебя понять.

— Понял теперь?

— Нет. Вот ты хочешь домой. Но ты не дома — ты в Поганом поле. А рядом я и иногда другие люди. Почему бы тебе с нами не подружиться по-настоящему, а не просто использовать, когда нужно? Ведь когда я тебе перестану быть нужным, ты меня бросишь?

— Усыновлять точно не буду.

— Родители мне не нужны. Только друзья.

— Вот и найдешь друзей среди Отщепенцев.

— Если Великая Сиберия — зона экспериментов, то нет никаких Отщепенцев. Можно спрятать в тайге маленькие посады, но нельзя скрыть большие поселения.

Он был прав. Я не ответил. Некоторое время ехали молча, тайга не менялась, небо в узкой полоске между кронами наверху бледнело. Я начал дремать — наступил водительский транс, — но в какой-то момент рывком пришел в себя: лес неожиданно кончился, потянулись поля.

Вдали, прямо по курсу над горизонтом вздымались циклопические небоскребы — повыше нью-йоркских, наверное. Прямоугольные, цилиндрические, треугольные, трапециевидные, всевозможных причудливых форм. На сверкающих стенах некоторых высоченных зданий зеленели пятна растительности — на балконах росли целые рощи.

Обомлев, я нажал на тормоз слишком резко, и мусоровоз нырнул носом вперед, Витька уперся ладонями в панель, я вцепился в руль.

— Что… за… херня? — выдавил я.

Витька несколько раз вдохнул и выдохнул. Проговорил:

— Зона экспериментов, говоришь?..

Глава 7. Город и кратеры

Мусоровоз застыл посреди дороги. Полотно покрывали сор и ветки, нанесенные ветрами. Было удивительно тихо, разве что легчайший ветерок шумел в разнотравье за обеими обочинами и хрустели мои пальцы, вцепившиеся в руль, пока я, хлопая глазами, таращился на городской пейзаж.

Город определенно покинут и заброшен. Когда-то это была ультрасовременная столица — настолько ультра и настолько современная, что Москва и Дубаи отдыхают.

— Ты это видишь, Витька? — пролепетал я. — Ты точно это видишь?

— Да вижу я! — выпалил Витька. И я осознал, что задаю этот вопрос в третий раз.

С усилием я оторвал окаменевшие пальцы от руля и выскочил из кабины, чуть не навернувшись при этом. Спрыгнул на землю, отошел от машины, не отрывая взора от монументальных зданий вдали. Схватился за голову.

Мираж не желал исчезать.

Мой бедный рассудок кое-как вместил в себя Посады, квест-залы, Поганое поле с Уродами и дворец чокнутого гения. Но этот мегаполис никак не укладывался в башке, сознание не принимало его, отвергало, внутренний голос с маниакальным упорством твердил, что у меня галлюцинация, но органы чувств с тем же упорством уверяли в обратном.

Я бегал от машины к обочине, то хватался за голову, то садился на корточки, при этом без остановки матерясь. Вроде бы повторял одно и то же нецензурное слово, выражающее крайнюю степень изумления и потрясенности.

Гигантский полис обязан быть заметным со всех спутников, самолетов и дронов, черт побери! Да его увидит любой охотник и рыболов, забредший в эти леса, с расстояния в десяток километров! Нельзя, невозможно скрыть такое!

Витька молча сидел в кабине, смотрел то на город, то на мои ужимки. Помалкивал, ждал, когда я успокоюсь.

И я мало-помалу успокоился — силы бегать по кругу истощились. Я сел на теплый асфальт, обнял колени и попытался думать рационально.

Итак, кричи не кричи, бегай не бегай, но перед нами футуристический город, которого не должно быть на свете. И он совершенно не умещается в рамках моей теории об экспериментальной зоне. А из этого вытекает, что теорию пора спускать в унитаз. Это не экспериментальная зона, скрываемая невероятно могущественными Рептилоидами. Нет, это нечто совсем другое.

Это иной мир. Скорее всего, будущее.

Я захихикал, затрясшись всем телом. Подумать только: я в будущем!