Александр Цзи – Единый (страница 7)
— Что заработало? — хрипло спросил Витька, принимая сидячее положение и протирая глаза.
Я не успел ответить: световая аура вокруг дольмена замерцала, усилилась, задвигалась из стороны в сторону…
Никакое это было не гало и не аура, а свет двух или трех фонарей, дергающихся в руках бегущих к нам людей.
Слепящий луч ударил мне в лицо, и я сощурился. Донесся топот и хруст веток под чьими-то ногами.
— Вот он! — крикнул знакомый голос.
— А Витя где? — отозвался другой, незнакомый и встревоженный.
— Оба здесь, — сказал Матвей, приближаясь. Он продолжал светить мне прямо в лицо, и я не мог ничего разглядеть. — Руки, сука, вверх, псих ты конченный, или пристрелю!
Извилины у меня лихорадочно заработали, стряхивая остатки сна. Итак, Матвей избавился от моего заклятия — видимо, волшба долго не держится — и позвонил шефу. Тот прискакал самолично…
Но они не вызвали ментов, и у Матвея оружие… Это значит, что они намерены разобраться со мной лично, по-бандитски.
Ай да, Резчиков-старший, не совсем честным трудом заработано твое богатство! Следовало об этом раньше догадаться, когда я впервые узрел криминальную рожу Матвея.
Я приподнял руки, стоя на коленях посреди разворошенной постели. Со стороны все это выглядело, конечно, в высшей степени странно, и это слабо сказано. Чокнутый мужик похитил ребенка и заставил его спать посреди леса ночью…
— Папа? — удивился Витька, щурясь на свет, бьющий в лицо. — Я все объясню…
“Он называет отчима папой, — мысленно отметил я. — Неплохие у них, стало быть, отношения”.
— Что он тебе пообещал? — завопил Резчиков. — Что он от тебя хотел? Что он с тобой сделал?
— Да ничего он со мной не делал…
Я начал различать фигуру Матвея за сиянием фонаря. Близко он не приближался, наученный горьким опытом. В свободной руке держал предмет, напоминающий пистолет. И целился в меня.
— Башку бы тебе продырявить, извращенец ты вонючий, — процедил он. — Или колени…
— Стой, Матвей, — сказал Резчиков. Он появился сбоку от дольмена, продираясь сквозь заросли сухой травы. На нем был спортивный костюм, в одной руке он держал фонарь, в другой зажимал телескопическую дубинку, которой отодвигал упругие ветки кустарника.
Он не был похож на бандита. Холеный, интеллигентный, в очках в тонкой оправе, гладко выбритый, несмотря на повальную моду на щетину и бороды. Не слишком молодой, далеко за полтинник.
— Кто ты такой? — задал он мне вопрос, игнорируя попытки Витьки “все объяснить”. — И чего тебе надо от моего сына?
Я поджал губы, раздумывая, смогу ли заморочить сразу двоих. Силы-то полностью не вернулись. Наверное, все-таки смогу.
А если не смогу? Тогда мне будет очень невесело.
Как бы невзначай повернул левую руку так, чтобы Знак Урода был направлен на Матвея.
— Осторожно, шеф, — сказал Матвей, — я ж говорил вам: он гипнотизер какой-то… Я и сам не пойму, почему ему подчинялся. Будто заморочили…
Да, дружок, сказал я ему про себя, тебя заморочили.
Что-то подсказывало: пока я не вижу отчетливо Матвея, не могу подействовать Знаком Урода. Необходим зрительный контакт. Но пока фонарь светит прямо в рыло, ни о каком зрительном контакте речи нет. Надо бы заговорить им зубы и…
— Ты хочешь выкупа? — спрашивал меня Резчиков, не подходя близко, маяча где-то за пределами освещенного пространства, в центре которого замерли мы с Витькой. — И ты, Витя, почему ты его защищаешь? Что он тебе пообещал?
Витька молчал, не зная, видимо, как объяснить свои мотивы. На месте Резчикова я бы голову сломал, пытаясь угадать, что похититель пообещал подростку, у которого и так всего больше, чем нужно.
— Меня зовут Олесь, — сказал я, чтобы потянуть время. Решительным образом не представлял, как заговаривать этим двум зубы, чтобы наладить зрительно-магический контакт.
— Это мы сейчас выясним, как тебя зовут! Не шевелись!
Ослепляя меня фонарем, Матвей приблизился и шустро выхватил у меня из кармана портмоне. Отошел и, судя по звукам, передал кошелек Резчикову. Тот что-то буркнул и, кажется, открыл портмоне, где лежали мои банковские карты и — М-стикеры.
— Как тебе Знак Морока? — спросил я.
— Какой Знак? — автоматически переспросил Резчиков, причем голос его заметно сел.
— На стикере, не видишь? В виде ромба?
— А-а… — сонно сказал Резчиков в темноте. — А-а-а…
— Шеф! — всполошился Матвей. — Вы на что там смотрите? Он гипнотизер сраный…
— Заткни его, — велел я Резчикову, убедившись, что тот завис, таращась на М-стикер.
— Это ты заткнись! — взвизгнул невидимый Матвей.
В эту секунду послышались твердые шаги — Резчиков быстро подошел к водителю. Звонко хлопнуло, свет фонаря соскользнул с наших с Витькой лиц и застыл у самой земли, раскрошившись на отдельные лучики из-за торчащей из дерна травы. Грузное тело бухнулось оземь — в точности с тем же звуком, как когда я зашвырнул Матвея в клумбу.
Резчиков, сжимая в одной руке свой фонарь, в другой телескопическую дубинку, которой только что послушно “заткнул” Матвея, вышел вперед. Валяющийся на земле фонарь Матвея осветил отчима Витьки сбоку. Я не видел его лица, но не сомневался, что оно у него бессмысленное и пустое, как у соляного столба.
Признаться, я далеко не был уверен, что М-стикер сработает. Я и забыл о нем, вспомнив лишь тогда, когда Матвей выхватил у меня портмоне. Магия М-стикеров капризная: когда-то и вовсе не на всех действовала. Позже я приспособился использовать Знак Морока без предварительного рисования Знака, но тогда я был на пике формы, если можно так выразиться. Сейчас ведунские скиллы полностью не восстановились.
Я встал на ноги и протянул руку.
— Отдай портмоне!
Он отдал.
Витька медленно, настороженно приблизился к отчиму и вгляделся в него, как в какого-нибудь жутко интересного музейного экспоната.
Я закрыл ненадолго глаза: допарт Дольмена пульсировал, показывая, что портал все еще находится в активной фазе. Затем наклонился к распростертому Матвею и пощупал пульс на шее. Стальная дубинка попала ему по затылку, но даже крови особо не было, и Матвей, к счастью, не умер, а пребывал в глубоком нокауте.
Человек выполняет свою работу, как-никак… Жалко, если б окочурился, пусть даже у него отвратительный музыкальный слух.
Возле его кисти лежал пистолет Макарова. Я подхватил его, проверил магазин — полный. Оружие в Попо никогда не бывает лишним. Подумав, прихватил и фонарь.
— Ну что, — обратился я к Витьке, не обращая внимания на застывшего в ожидании приказаний Резчикова. — Портал открыт, по ходу. Идем вместе прямо сейчас, а то закроется…
Витька, не сводя с отчима глаз, кивнул и пошел за мной к дольмену. Но через несколько шагов остановился.
— Подожди-ка! Ты можешь спросить его так, чтобы он ответил только правду?
— Могу, — сказал я, не ожидая ничего хорошего. Витька колеблется — это заметно даже в темноте.
— Спроси… — напряженно выговорил пацан. — Он действительно считает меня сыном? По настоящему любит так, как показывает?
Я кашлянул. Но все же повернулся к манекеноподобному Резчикову.
— Слыхал? Отвечай!
— Виктор — мой наследник, — ровным, невыразительным тоном произнес Резчиков. — Других наследников у меня нет… кроме жены, но она — другое дело… А мне есть что передать. Не хотелось бы, чтобы весь мой бизнес перешел неизвестно кому. А Виктор — малец дельный, серьезный, ерундой не занимается. Я рад, что встретил его мать… и его самого.
Без магического чутья я ощутил, как Витька подался к отчиму, хотя внешне он не пошевелился.
— Вот только давай без этих расчетливых бизнес-планов, — брюзгливо сказал я. — Отвечай по существу. Считаешь ли его сыном и любишь его по-настоящему?
— Я не знаю, что такое любить сына по-настоящему. Своих детей у меня никогда не было и не будет.
Я хотел снова его одернуть, заставив ответить еще четче, но Витька отодвинулся от него и холодно проговорил:
— Понятно. Вопросов больше не имею. Матери привет… Хотя… если этот мир ненастоящий, все эти разговоры не имеют значения. Пошли, Олесь.
И мы вдвоем, не оглядываясь, протиснулись через проход между гранитными глыбами.
Глава 3. Нуарные жители
Я протиснулся сквозь узкую щель под дольменом первым, испачкав рубашку о гранит. Витька пролез следом с куда большей легкостью.
Лучи наших фонарей осветили высокую, по колено, траву и огрызки кирпичной кладки, оплывшей от времени и непогоды.