Александр Цзи – Единый (страница 44)

Меня осенило.

— Так вот почему ты за нами шла все это время!

— Мне больше желать нечего. Все у меня отняли, что было. А было-то немного. Любимого человека отняли, дом забрали, всякую репутацию говном измазали… Меня ж в родном Посаде чуть ли не преступницей считают, хотя я ничего дурного не сделала…

Мы с Витькой переглянулись. Те, кто сидит в местах не столь отдаленных, как правило, всегда считают себя жертвами государственного произвола, наветов, недоразумений и обстоятельств. Верить, когда каторжанин говорит, что ни в чем не виноват, сложно. Но я вспомнил тетю…

— Я одного сейчас хочу, — шептала Рина горячо, глядя на меня в упор, — в глаза Вэсэ посмотреть, в эту рожу мерзкую…

— В глаза Вечной Сиберии? — не понял я.

— Владилену Станиславовичу, — слегка удивилась моему незнанию Рина, — Кирсанову. Председателя так звать. На каторге его Вэсэ кличут и как боженьку восхваляют.

Я снова переглянулся с Витькой. Так “Слава Вэсэ!” значит не восхваление Вечной Сиберии, а лично Владилена Станиславовича?

— Культ вождя, — сказал Витька. — Для многих здешних правитель и государство — одно и то же.

— Понятно, — сказал я Витьке и повернулся к Рине. — Ты решила нас использовать в своих целях? Чтобы отомстить?

— А ты разве меня с собой не из-за Веры взял? Чтоб ухаживала? А остальных оставил как есть, хотя у тебя возможность всю каторгу распустить была?

— Была, — закипая, сказал я. — Но я приехал не революции устраивать и народ от гнета освобождать, а выручить тетю…

— Выручил?

— Ты на что намекаешь?

— Я намеками разговаривать давно уж разучилась. Прямо тебе говорю. Если б ты из Посада не сбежал, тетя бы на каторге не зачахла. А если б не игры Председателя Вэсэ с россами, ты бы после глюка память не потерял. Из-за этой твари наши жизни сломлены и близких мы потеряли. Кого еще ты готов потерять, прежде чем решишься раздавить гадину, из-за которой зараза и смерть вокруг?

Несмотря на слова Рины, хлещущие меня по обеим щекам, и зарождающийся гнев, я не придумал, что ответить. Она была права. Детинец — причина всех моих злоключений. Можно сколь угодно валить вину на “бесящихся с жиру” россов, но если бы не Детинец, никакие эксперименты над людьми без согласия у россов не выгорели бы.

А еще в памяти возникла Кира. Ее потерять я не готов. И Витьку, которого уже терял.

И аргумент, что, мол, если Председателя завалить, тут же нарисуется новый, никакой не аргумент, а демагогия. Из разряда: зачем в доме убираться, если пыль и грязь постоянно скапливаются?

— Я понял, — после долгой паузы сказал я. — Пойдем и раздавим гадину. Убьем Председателя Вэсэ.

Глава 12. Председатель Вечной Сиберии

Сказать легко, а реализовать сказанное непросто, особенно когда речь об убийстве человека. Председатель, несомненно, гадина из гадин, но я никогда в глаза его не видел и с трудом представлял, как проверну экзекуцию. Мне уже доводилось убивать, — о чем напоминал кинжал по имени “гришан”, по-прежнему лежащий в рюкзаке вместе со шпагой, — но убийство совершалось в бою, на эмоциях, когда выбора-то особо нет: или ты, или тебя. А тут ты должен пойти и совершить казнь, будто профессиональный палач, и к тому же в присутствии подростка и женщины.

Будь на моем месте более рефлексирующий человек, он столкнулся бы с огроменной морально-этической дилеммой. Но я пообтерся, пообвыкся, закалился духовно и физически, в рефлексии впадать не собирался и был более-менее уверен, что после казни особым чувством вины страдать не буду. К тому же на дне сознания вертелась юркая успокоительная мыслишка, что вместо казни мы обойдемся каким-нибудь другим наказанием, вроде заключения под стражу на веки вечные…

Я поправил рюкзак, висевший на плече, и направился к воротам. Витька и Рина устремились следом. Не успел я осмыслить, каким образом мы откроем эти ворота, как они распахнулись сами, движимые скрытым механизмом. Между раздвигающимися створками появилась одинокая фигура очень упитанного немолодого человека в хорошем костюме, с седым ежиком волос, чисто выбритой холеной мордой, надменным взором глаз навыкате. Мы остановились.

Человек не был похож на “икону” Председателя. Но, как известно, живописцы, изображающие высокие лица, облеченные неимоверной властью, как правило грешат против истины. Это мог быть и сам Председатель. Вопрос в другом: какого лешего он нас встречает? Все-таки ловушка?

— Э-э… добрый день, — густым басом проговорил солидный гражданин, хотя время клонилось к вечеру.

Я внезапно понял, что он растерян. Трудно это заметить по его невыразительному лицу, с помощью которого запросто вешать с трибун любую лапшу. Такие лица — профессиональный инструмент любого закоренелого политика, его непробиваемый щит. И тем не менее, даже сквозь этот щит просвечивали растерянность и — немного — страх.

Это придало мне уверенности.

— Уверены, что он добрый? — спросил я.

— Владилен Станиславович ждет вас, — проигнорировал мою шпильку встречающий. — Прошу следовать за мной.

Я посмотрел на Витьку и Рину. Пацан был удивлен, а Рина напряжена. Если Вэсэ нас ждет, значит, это однозначно ловушка. Тут и думать не надо — надо валить со всех ног. Но я отчего-то не сомневался, что валить поздно, мы уже в ловушке. Побежать — значит подставиться под выстрелы гипотетических снайперов. Умирать от выстрелов в спину, как трус, ужасно не хотелось. Раз уж подставились, нужно встречать опасность лицом к лицу.

— Как о нас узнали? — спросил я, подбавив в голос волшбы.

Волшба подействовала, я это почуял, однако солидный гражданин устоял, хотя его затрясло от магического воздействия. Он бледно улыбнулся, глаза окончательно опустели, как разбитые окна заброшенного здания.

— Председатель Вечной Сиберии ждет вас, — проскрежетал он.

От него понесло волной ужаса и немыслимых страданий. Чья-то чужая воля стальной рукой держала его на месте, двигала его челюстью, управляла голосовыми связками. Он был куклой, но куклой мыслящей, все понимающей и умирающей от чудовищного ужаса.

— Он что, зачарованный, что ли? — прошептал Витька, мой юный и не по годам сообразительный друг.

— Сто процентов, — шепотом ответил я.

— Так получается… Председатель — это…

— Ведун, — договорил я. — Причем силушка у него не меньше моей. Если не больше.

— Вот сука! — выдохнул пацан.

— И не говори. Сюрприз, блин.

— Что происходит? Что случилось? — тихо зашептала Рина. — Ведун — это колдун? Не может этого быть! В Вечной Сиберии нет ведунов!

— Один есть, — сказал я. — А теперь, кажется, и второй проклюнулся.

— Это не магия! — сказала Рина. — Это Вэсэ через чип его имеет в мозг! Если б он был колдун, заколдовал бы нас сразу, зачем посылать этого дебила?

И она показала пальцем на обливающегося потом посланца.

— А ведь верно! — сказал я. — Но почему на нас он через чип не действует?

— Твой чип перепрошит, — сразу ответил Витька, — у меня он исчез, а у Рины…

— …обнулен после того, как я попала на каторгу, — договорила женщина, побледнев. — У нас там была своя система. Никаких квестов и рейтинга, зато нас наказывали через нейрочип. Внушали боль, например, или отчаяние…

— Жесть, — сказал Витька. — Но если Председатель не ведун, у тебя, Олесь, есть шансы.

Мне живо представился легион специально обученных убийц с нейрочипами, полностью подчиненных Председателю. На них моя волшба не повлияет, как на этого мутноглазого чиновника, а вот их пули еще как повлияют на нас всех…

— У нас нет цели вредить вам, — заговорило нейрочиповое зомби перед нами. — Поэтому и убраны все Модераторы с вашей дороги. У меня к вам предложение.

Я понял, что с нами сейчас говорит сам Председатель.

— Какое предложение? — мрачно спросил я. — От которого мы не сможем отказаться?

— От которого глупо отказываться, — одарил нас парламентер неестественной улыбкой. — Прошу следовать за мной.

***

— Ива, какова вероятность того, что Председатель нас обманывает? — спросил я мысленно.

Мы с Витькой и Риной послушно шли за чиновником по широкой мощеной дороге, обрамленной рядами аккуратных одинаковых елочек. За деревьями белели красивые здания с колоннами. Дорога, прямая как стрела, вела ко дворцу — иначе назвать его не поворачивался язык. Пятиэтажное, чрезвычайно пафосное и широкое, так что правое и левое крылья неизвестно где заканчивались, с симметричными пристройками, золочеными барельефами и, конечно, Знаками Вечной Сиберии. И дорога, и многочисленные пересекающие ее аллеи были пустынны, только в нескольких десятках шагов от нас стояла длинная машина вроде лимузина.

— Ты серьезно? — отозвалась Ива. — С какой вероятностью кровавый диктатор пытается обмануть своих потенциальных врагов и палачей?

— Он сказал, что у него предложение.

— Извини, но ты наивен.

— Зачем было убирать Модераторов? Если он управляет ими через нейрочипы, ему достаточно было приказать нас схватить, и я ничего не поделал бы с этими манкуртами…

— Вероятно, он переоценивает твои возможности.

— Откуда он вообще о них знает?

— От Егорушки.

Я помолчал, без слов обругав твердолобого Егорушку. Наконец спросил:

— Что предлагаешь?