Александр Цыпкин – Мандарины – не главное. Рассказы к Новому году и Рождеству (страница 47)

Евгений ЧеширКо

Подарок на Новый год

– Ну, что там? – высокий и плечистый старик аккуратно пригладил седую бороду и взглянул на часы.

– Да подпруга ослабла. Сейчас затяну и дальше поедем, – ответил Снеговик, пытаясь своими руками-ветками зацепиться за оглоблю упряжки.

Дед Мороз пару минут понаблюдал за неудачными попытками своего товарища затянуть ремешок и, покачав головой, подошел поближе.

– Это мы так долго будем возиться, – снимая рукавицы, произнес он, – давай я сам.

– Просто не получается у меня подцепиться… – виновато опустил голову Снеговик и отошел на шаг назад, вздыхая и разглядывая свои руки.

– Ничего, братец, бывает, – снисходительно улыбнулся Дед Мороз и, бросив рукавицы на снег, подошел к упряжке. Ласково погладив лошадь по боку, он принялся затягивать ремень, – у нас просто времени совсем нет, дружок. Вроде бы со всеми делами уже управились, в одно место только заехать осталось.

– Что за место?

– Да девчушка одна. Раньше письма мне каждый год писала, а в этом – ни строчки. Переживаю я что-то за нее.

– Может, не дошло? – обеспокоенно спросил Снеговик.

– А что, хоть раз не доходило, что ли? – Дед Мороз нахмурился и посмотрел на своего друга.

– Да нет, – пожал тот плечами, – это я просто предположил.

– Ты поменьше предполагай, – покачал старик головой, – все письма до меня доходят. Ни разу такого не было, чтоб не дошло. Поэтому и переживаю… Так, вроде подтянул, посмотри.

Снеговик подошел к упряжке и внимательно осмотрел подпругу.

– Вроде бы нормально, – кивнул он, – можно ехать.

– Ну так поехали скорее, – вскочив на сани, пробасил Дед Мороз.

Снеговик неуклюже забрался на свое место и взял в руки вожжи.

– Едем?

– Поехали, поехали скорее, – заторопил его Дед Мороз, усаживаясь поудобнее.

Кони рванули с места и сани тут же взмыли в темное зимнее небо.

– Рукавицы! Мороз, рукавицы твои забыли! – перегнувшись через край саней, закричал Снеговик.

– Ай, рукавицы… – с досадой махнул рукой старик. – Ладно, едем дальше. Времени совсем нет.

Дверь скрипнула и медленно отворилась. Дед Мороз замер на пороге, вглядываясь в темноту комнаты.

– Дедушка Мороз? Это ты? – послышался тихий шепот из угла комнаты.

– Я, – улыбнулся в седую бороду старик и подошел к кровати, на которой лежала, закутанная в одеяло, девочка лет восьми.

– А почему ты пришел? Я же не писала тебе письмо в этом году.

– Так поэтому и пришел, – присев на пол и опершись о край кровати, произнес старик. – Думаю – а вдруг случилось что? Или забыла просто?

– Нет, – грустно покачала девочка головой, – не забыла.

– А что же тогда произошло?

Девочка плотнее укуталась в одеяло и посмотрела на Мороза.

– Дедушка, а ты не обидишься, если я по правде скажу?

– Нет, конечно, – тряхнул седой годовой старик, – всегда нужно говорить правду, ты же знаешь.

Девочка замялась и слегка закрыла лицо краем одеяла, как будто стеснялась своих слов.

– Просто… Просто ты не все желания сможешь исполнить. Нет, ты не обижайся на меня, но ты же не сможешь сделать так, чтобы во всем мире закончились войны, чтобы никто не болел и чтобы все жили счастливо?

– Ну… – Мороз вздохнул и поправил шапку на голове, – как бы тебе объяснить… Дело в том, что, например, войны – их же взрослые устраивают. Ты хоть раз видела, чтобы дети начинали войны?

– Не-а.

– Вот… Их устраивают взрослые, а они совсем не верят в меня. Они думают, что меня не существует. Им скучно, вот и…

Было заметно, что Дед Мороз очень расстроен. Он с трудом подбирал слова, пытаясь объяснить этой маленькой девочке, почему он – Хозяин Зимнего Праздника, Добрый Волшебник и Чародей – не сможет выполнить такое сложное и одновременно простое желание.

– Ну вот, а ты говорил, что не обидишься, – вздохнула девочка.

– Да я не обиделся, просто… Расстроился, что ли. – Старик положил на пол посох и посмотрел на нее: – Ты права. Много чего в этом мире мне не под силу.

– Не расстраивайся, – улыбнулась она, – хоть ты и не все можешь, но ты все равно очень хороший!

– Хороший… – грустно повторил Мороз.

– Дедушка Мороз! Ну что ты так расстроился? Я не хочу, чтобы ты из-за меня перестал быть самым Добрым Волшебником! Ты очень нужен нам всем! Ведь ты даришь детям подарки, чтобы они вырастали добрыми взрослыми и не устраивали всякие войны и несчастья другим людям! Только ты можешь напомнить всем людям на Земле о том, что нужно быть добрыми! Хоть всего на одну ночь, но только ты можешь это сделать! Тебе нельзя расстраиваться, – девочка протянула руку и схватила Мороза за холодную ладонь, – и болеть тебе нельзя тоже.

– Да… Просто… Да не расстроился я, – улыбнулся Мороз, хотя по глазам и было видно, что он, конечно же, лукавит, – разве что устал немного. Сегодня всю ночь подарки развозил. Ты лучше скажи мне, какой подарок ты себе хочешь?

– Но я же не написала тебе письмо! Разве ты даришь подарки тем, кто не написал?

– Конечно! Я же Дед Мороз! Кому захочу, тому и подарю. Чего ты хочешь? Говори.

– То есть я могу сейчас загадать желание и ты его исполнишь? – обрадовалась девочка.

– Обещаю.

– Тогда я знаю, что я загадаю!

Девочка вскочила с кровати и, не отпуская руки Деда Мороза, зашептала ему что-то на ухо.

– Всё? Домой? – задремавший от долгого ожидания Снеговик поднял голову и посмотрел на приближающегося Деда Мороза.

– Да, – грустно кивнул тот головой, – поехали домой.

– А что девчонка? Загадала что-нибудь?

– Ага, загадала, – вздохнул старик.

– И что же?

– Пряжу.

– Пряжу? – обернулся Снеговик.

– И спицы.

– О как! Вязать любит, что ли?

– Людей она любит, – Дед Мороз вскочил в сани, откинулся на спинку и посмотрел на свои руки.

Новые рукавицы были связаны не по размеру, на них не было красивой бахромы и узоров, они не были оторочены мехом, но почему-то они грели его руки лучше прежних.

– И кто из нас после этого настоящий Волшебник? – прошептал он сам себе и смахнул с лица замерзшую льдинку.

Выселение

Молодой человек остановился у массивной деревянной двери и, решительно выдохнув, постучал. Спустя некоторое время изнутри послышались шаркающие шаги. Судя по звукам, хозяин дома неторопливо приближался к порогу. Наконец шаги затихли и из-за двери послышался строгий хрипловатый голос: