Александр Цыпкин – Гуднайт, Америка, о! (страница 7)
На шутку Тен отреагировал какой-то невеселой усмешкой:
– Вроде того, я свое отработал. Уволился вот два месяца назад. Скажу честно, без работы даже как-то грустно.
– Да, согласен, работать надо, ну, я так понял, вы отдохнете и в бой? Правильно, иногда нужно брать паузы.
– Да вряд ли уже. Просто погрущу без дела. Вот к вам почаще заходить буду.
– Тоже вариант, а кем вы работали, если не секрет?
– Не секрет, конечно, я инженер-проектировщик по коммуникациям. Все, что внутри типичного небоскреба, где какая труба, куда какие провода, это я решал. Я уверен, вы не раз бывали в домах, к которым я руку приложил.
Майкл отчаянно пытался вспомнить, сколько они платили проектировщикам, но при всем желании несколько миллионов долларов одному специалисту не набегало, а именно столько нужно зарабатывать в США, чтобы тратить в клубе сто за несколько приходов. С другой стороны, все стало понятно с одеждой, часами и прической. Точнее, это все запутало окончательно. По всем признакам Тен должен был клубы Майкла обходить за милю, а в выходные довольствоваться барбекю. Дедукция так захватила его, что он создал паузу в разговоре, которую Тен заполнил неожиданным вопросом.
– Ну что, так и не поняли, откуда у меня деньги? – с какой-то детской непосредственностью спросил Тен. Он отсел от девиц, которые как раз занялись каким-то своим разговором.
Майкл поперхнулся. Продолжать спектакль он расхотел:
– Простите. Сами понимаете. Новый человек, большие траты и не совсем соответствующий им облик.
– Вы про мой костюм?
– Вы можете надеть самый дорогой костюм и все равно не будете похожи на девяносто процентов наших посетителей. Просто потому, что у вас лицо нормального человека, далекого от местных, назовем это, ценностей.
– Спасибо. И какие у вас были версии, кроме лотереи?
– Она шла первой, потом развод и свобода одинокого мужчины, затем преступление, уж простите, и еще несколько менее реальных.
– Развод и свобода, наверное, самая близкая. Тен задумался, посмотрел на болтающих красоток за своим столом, на часы – свои, а затем Майкла, – поменял местами ноги, лежавшие друг на друге, и добродушно сказал:
– Я умираю и решил немного пожить. – Он вновь улыбнулся и стукнул стакан застывшего Майкла своим стаканом.
– Извините, вы имеете в виду…
– То, что сказал. Мне осталось меньше чем полгода. С женой я и правда развелся, но пару лет назад. Я снял все сбережения, кое-что отложил сыну и вот взял экскурсию по незнакомой мне жизни.
Майклу вдруг стало невыносимо больно. Ощущение какой-то несправедливости. Он повидал смертей, но они забирали либо виновных, либо сильных. Тен был слишком обычным и несуразным, чтобы встретить старуху с косой так рано. Майкл попытался защитить бедолагу от нее:
– А все так однозначно? Просто, вы уж простите, вы тратите большие деньги, я так понял, отложенные на старость, а всегда есть шанс на выздоровление.
– Не всегда… Майкл, давайте выпьем за то, чтобы люди пробовали жить раньше, чем перед смертью. И спасибо вам за отличное место! Прекрасная работа. Вы же русский, судя по акценту. Умеете вы жить красиво, чего уж там.
– Спасибо, Тен, у меня есть врачи… я могу договориться…
– Майкл, не стоит. Правда, ценю вашу поддержку, знаю, она не связана с моими чаевыми вашим людям, так как вы меня призываете прекратить к вам ходить, получается. – Тен засмеялся и залпом убрал остатки рома.
Через два месяца Тен пришел последний раз.
Часть 1
Эпизод
«Сталкерша»
Майкл, как его потом все звали во Флориде, вырос в Казани.
Это во многом определило его дальнейшую достаточно занятную судьбу, в которой были и арест ФБР, и собственные клубы в Майами, и наркоторговцы, и предательство близких друзей, и любовные треугольники, и тайны, которые до сих пор покоятся где-то в запароленных файлах его памяти… Но скорее всего, этого бы ничего не случилось, если бы не детство в завоеванном когда-то Иваном Грозным городе.
Казань восьмидесятых представляла собой абсолютное средневековье с точки зрения банальной безопасности. Особенно если речь шла о подростках. Город поделен на зоны влияния между группировками, состоявшими в ряде случаев из практически детей, что не мешало им устраивать настоящий террор как по отношению к ровесникам из чужих районов, так и к просто попавшим под руку взрослым. Избивали, грабили и иногда убивали. Культ силы, преступной романтики и, как это ни странно, системного подхода. Казанские группировки вошли в историю, наводя ужас и в других городах.
А начиналось все с банального: с какого района, куда идешь, деньги есть?
Родители Миши, как и многие обыватели, не догадывались о масштабах опасности или не хотели догадываться. Они устроили его учиться в хорошую школу на другом конце города. То есть, чтобы попасть туда из своего района, нужно было проехать четыре чужих, проехать с пересадкой. А еще – дойти до школы от остановки транспорта. Сразу несколько точек, в которых ты мог немедленно попасть под раздачу просто как представитель чужой территории. Каждый день туда и обратно. Тебе двенадцать, но ты сканируешь любого приближающегося к тебе человека или группу людей. Ты должен знать, что ответить, кому и как. Каждая ошибка – насилие. Но в любой системе есть баги, и если их найти, то можно ее обмануть. Как это ни странно, в казанском беспределе действовало определенное джентльменство. Когда ты идешь с девушкой из этого района, тебя не трогают. То есть проводил до дому, пошел назад один – «ну здравствуй, мил человек». Поэтому заводить шашни с барышнями из чужого района старались пореже, но вот если она служит сталкером от школы до автобусной остановки, то ты включаешь все свое обаяние, чтобы тебя взяли в сопровождающие.
– Лазарева, ну что, на тренировку-то поедешь?
К Маше Лазаревой в ее почти тринадцать одноклассники особо не подходили. Их смущала неожиданно появившаяся ниоткуда грудь. Они пялились на нее так откровенно, что немедленно получали портфелем по голове от практически профессиональной спортсменки, бегуньи с барьерами. Поэтому неожиданный вопрос от Миши застал ее врасплох, и она ответила автоматически, к тому же она видела, что глаза он ниже определенного уровня не опускал.
– Поеду, сегодня же понедельник, а что?
– Поехали вместе, тебе же в Горки?
Они не то чтобы сильно дружили, и поэтому Лазарева не помнила, где напрашивающийся в компанию живет.
– Ну да. А что?
– Так я там пересаживаюсь, давай хоть поболтаем, расскажешь мне про свои барьеры… я вот думаю, может, заняться легкой атлетикой все-таки.
– Ну хорошо, вместе веселее, да и потом в автобусе такая давка, будешь ледоколом, только надо домой зайти, подождешь три минуты?
– Конечно.
Маша жила в доме прямо у школы. Бывают такие счастливчики. То есть она слышала звонок еще дома и успевала забежать в класс практически за секунду до того, как ненавистный сигнал заканчивался. Будущий Майкл встал у подъезда, и как раз в этот момент к нему подошли трое местных королей улицы. Один лет четырнадцати с сигаретой, двое приближенных, ровесники по виду Миши, с бутылкой пива на двоих.
– Чего трешься здесь? Местный? Миша спокойно ответил:
– Нет, не местный, жду девушку, живет в этом доме, поеду провожать ее на тренировку.
Гопники задумались. С одной стороны, чувак был один, с другой, внятно обосновал и не моросил. Пока они присматривались, вышла Лазарева и акцентированно заняла место, понимая, что троица тут стоит не случайно.
– С тобой? – спросил старший.
– Со мной, точнее я с ним. – Маша тонко чувствовала значение слов.
– Базара нет. – Патруль удалился по своим делам.
– Достали уже, если честно, придурки придурками, а строят из себя мафию, – раздраженно оценила ситуацию Маша, когда они шли к остановке автобуса.
– Знаешь их?
– Видела. Папа им один раз объяснил, почему в нашем подъезде собираться не надо. Еле ноги унесли. А сначала даже пытались хамить ему. С этими были постарше ребята.
– И чего папа?
– Вернулся домой, взял топор и рубанул рядом с рукой одного из них. Сказал, следующий раз по голове ударит и, если будут бузить, он найдет того, кто у них постарше рулит, и объяснит, что не надо к работягам нос совать, прищемить могут.
– А они?
– Извинились и свалили. Но это папа так рассказал. Не знаю уж, как на самом деле было. Но с тех пор не видно их особо. Ну чего ты там хотел про легкую атлетику спросить?
Миша исполнил роль вникающего и на минуту даже заинтересовался этим видом спорта, но потом мягко перевел тему на модную музыку, в которой Лазарева ничего не смыслила, а нахватавшийся от своих тусовочных родителей Миша мог блеснуть именами зарубежных богов.
С Лазаревой он задружился и завел удобную для себя традицию регулярно ездить с ней вместе до собственной пересадки, а несколько раз и правда провожал ее до спортшколы. К счастью, она находилась рядом с остановкой, поэтому он не испытывал «проблем чужого района». Он даже подумывал перейти границу дружбы в сторону ухаживаний, но как-то не складывалось. Да и казалось, Лазаревой это особо не нужно тоже. Функцию она тем не менее свою выполняла эффективно. Маша ездила на тренировки четыре раза в неделю, оставались еще два дня, которые Миша закрывал либо другими девушками и надеялся не попасть на ту троицу, либо ходил с какой-то крупной компанией. Но иногда приходилось одному, уже на свой страх и риск.