Александр Трусов – Люди и звери (страница 15)
Я устало прикрыл глаза.
– Ладно. В восемнадцать часов возле управления. Здесь недалеко есть кафе «Белый слоник». Подъедете к госпиталю…
– Я знаю, где находится Главное управление внутренних дел, – перебила она и отключилась.
Я со злостью швырнул трубку на телефон.
– Что, трупы не дают покоя? – со зловещей усмешкой протянул Доля.
– У тебя, я думаю, гораздо больше поводов для беспокойства.
– Не волнуйтесь, Александр Викторович, я сплю крепко.
– Кто бы сомневался.
Мы встретились через час. Она была в зеленом замшевом пиджаке и обтягивающих бедра узких брюках. Раскрытая сумочка лежала прямо на столике рядом с кофейной чашкой. Из-под аккуратно сложенного носового платка выглядывал пластиковый корпус диктофона.
Ее короткие завитые волосы были выкрашены в темно-каштановый цвет. Узкие скулы и слегка раскосые глаза, которыми она пристально рассматривала меня, придавали ей сходство с лисицей.
Не поздоровавшись, я тяжело опустился на стул. В ответ на попытку парня в черно-белой униформе подскочить ко мне с раскрытым меню я отрицательно покачал головой. Цены в этом кафе кусались. На те деньги, которые здесь стоила чашечка то ли турецкой то ли китайской жижи, я мог нормально перекусить в управленческой столовой.
– Угостить меня не хотите?
– Вы считаете, что за мужчину должна платить женщина? – она тоже не собиралась здороваться.
– Все зависит от того, кто в ком заинтересован.
– Могу вас заверить, что лично вы меня абсолютно не интересуете.
– Я рад, что наши чувства взаимны. Может, мы постараемся побыстрее покончить с этим?
Женщина достала зеленую, в тон пиджаку, пачку «Данхила» и зажигалку. Пока она прикуривала, я обратил внимание, как дрожат ее пальцы, и только после этого заметил, что тщательно уложенный слой косметики скрывает припухлость и темные круги под глазами.
– Я смотрю, вы очень дорожили своей сукой.
– Почему вы все время стараетесь меня оскорбить?
– Не вижу в этом особой нужды.
Она недобро сощурилась. Мы сидели молча и злились друг на друга. Я на нее за молодость и глупость, она на меня, по всей видимости, за зрелость и тупость.
– Итак, – она постучала зажигалкой по столу, – для начала я хотела бы знать…
– Для начала давайте договоримся, что это я вас согласился выслушать.
– Вопросы здесь задаете вы?
– Смешно, – скривился я. – И выключите диктофон.
Она с неплохим артистизмом недоуменно вскинула брови. Тогда я молча вытащил диктофон из ее сумочки, выключил его и сунул себе в карман.
– Отдам после уроков.
– Смешно, – передразнила она меня. Похоже, контакт между нами начинал налаживаться.
– Ну и как убили вашу собаку? – спросил я не очень тактично.
Она отвернулась к окну. На какой-то момент мне показалось, что она заплачет, но она лишь со злостью взглянула на меня и нервно затянулась.
– Она гуляла во дворе. Я всегда ее отпускаю одну. Отпускала… Знаете, она еще щенком научилась самостоятельно выбегать на улицу (я живу на третьем этаже), делать свои дела и возвращаться домой. Она так смешно мотала ушами, когда бежала по лестнице…
Она с недоверием посмотрела на меня, словно сомневалась, способен ли я понимать такие вещи.
– А в этот раз… Она долго не возвращалась. Она иногда не спешила назад, если замечала что-нибудь интересное. Я не беспокоилась, ее ведь все в доме знали, даже любили, наверно. А потом я услышала выстрелы. Позже мне сказали, что кто-то из соседей вызвал милицию, потому что какая-то собака напала на ребенка.
– Может, она и правда кого-нибудь укусила?
– Как вы думаете, какую угрозу для человека может представлять спаниель?
Я пожал плечами.
– Даже домашний кот может случайно заболеть бешенством.
– Вот! – она ткнула в мою сторону сигаретой. – Вы говорите точь-в-точь как они. Сначала они прострелили ей голову, а потом сказали, что она была бешеной.
– Я думаю, что все-таки это была случайность. Некоторые наши сотрудники чересчур рьяно выполняют свои функции по наведению порядка.
– А для того, чтобы навести порядок, обязательно надо убивать?
Я чуть было снова не пожал плечами. Вопрос, на мой взгляд, был риторическим, и даже в отношении людей, а не только животных, я бы не дал на него однозначного ответа.
Она не докурила до фильтра сантиметра полтора и яростно раздавила окурок в пепельнице. С нервами у нее явно было не все в порядке, а от таких дамочек я стараюсь держаться подальше. Я демонстративно посмотрел на часы.
– Знаете, мне пора…
– Проверьте вызов!
– Что?
– Вы можете узнать, был ли на самом деле зафиксирован вызов?
– Это глупо.
– Я обошла всех соседей. Каждую квартиру в нашем доме! Никто в милицию не звонил. Никому и в голову не пришло заказать мою собаку!
– Это мог быть кто угодно. Какая-нибудь мамаша шла с ребенком по улице, ваш спаниель, ошалев от свободы, тявкнул на ее чадо, а она из вредности позвонила в милицию.
– Вы можете проверить вызов? – невзирая на еле сдерживаемую злость, она смотрела на меня почти с мольбой. По всей видимости, она была крайне неразборчива в средствах. – Ведь все звонки регистрируются. Кто звонил, когда, по какому адресу. Думаете, я не понимаю, что оперативная машина не может нежданно-негаданно свалиться с неба?
– Вы думаете, мне больше заняться нечем?
– Почему же? Я прекрасно знаю, что в свободное время вы тоже любите поохотиться на собак!
– Тьфу ты, господи! – я еле уговорил себя воздержаться от более крепких выражений. – Стоит один раз нажать на спусковой крючок, чтобы защитить ребенка, как вы уже готовы размазать человека пополам с дерьмом!
– Да! – она наклонилась над столом, и ее бледное, искаженное отчаянием лицо приблизилось ко мне. – Я сделаю это с вами, если вы не поможете мне! У меня готов очередной репортаж, и там как раз не хватает героя на главную роль милиционера-убийцы.
Я был готов схватить чашку и плеснуть остатками кофе ей в лицо. Пока я играл желваками и пытался придумать, как бы пообиднее ее оскорбить, она смерила меня презрительным взглядом, достала блокнот и на вырванном из него листке написала номер своего мобильного.
– Я думаю, что даже ваших мозгов достаточно для того, чтобы выяснить все завтра к вечеру.
Она, резко отодвинув стул, встала, неожиданно подошла ко мне вплотную и, сунув руку мне под куртку, вытащила из внутреннего кармана диктофон.
– Спасибо, что сэкономили пленку!
Проводив ее взглядом, я некоторое время сидел неподвижно, все еще ощущая на своем теле холод от прикосновения ее ладони. Потом взял валявшийся передо мной клочок бумаги. Под телефонным номером были написаны ее адрес и имя. Татьяна. Татьяна Волович.
– Тупая, злобная, хитрая сука! – задумчиво произнес я.
– Простите? – склонившийся над столом официант замер с пустой кофейной чашкой в руке.
– Повторить?
Парень благоразумно покачал головой.
Когда я вышел на улицу, журналистки уже и след простыл. На стоянке была пара свободных мест, возле которых отчаянно сигналили несколько не желавших уступать друг другу иномарок. Возможно, эта особа, пока я чухался в кафе, успела уехать на своем автомобильчике, наверняка подаренном богатым спонсором или оказывающим ей особые знаки внимания телевизионным продюсером. Впрочем, это меня не касалось. Каждый зарабатывает на свой жизненный цикл так, как умеет.
Пока я добирался к ближайшей станции метро, мои мысли невольно крутились вокруг участвовавших во всей этой истории автомобилей. В моей коллекции уже было три номера, а теперь добавился четвертый. Номер оперативный машины, который журналистка записала на листке со своим телефоном. Самое интересное, что все это были автомобили разных марок и разных, так сказать, классовых признаков. По всей видимости, как обычно, я опять тянул пустышку. Впрочем, в моей записной книжке было еще достаточно места, и я мог внести туда, при желании, половину автомобилей Санкт-Петербурга.