Александр Трапезников – Морг закрыт, расходитесь (страница 18)
Набрав номер, он дождался, когда Люся возьмет трубку. Шептала она, как разведчик на оккупированной территории.
– Люсьен, ты одна? – на всякий случай спросил Геннадий Семенович.
– Одна.
– А чего шепчешь?
– Боюсь. Я тут такое выяснила! Приеду – расскажу.
– Погоди. Ко мне теперь нельзя.
– Вернулась жена?
– Хуже. Все брошенные дети, разом. Я заеду за тобой после работы. А что ты узнала? Кто занимался страховыми полисами с "хрущобой"?
– Юрий Шепталов. И еще: доступ к файлам есть только у него, именно со вчерашнего дня. Я кое-что раскопала и насчет других зданий. Всеми ими занимались Шепталов и Агаркова, а страховка выплачивалась подставным лицам, поскольку в компьютере все данные о них уже стерты… И еще… Подожди!
– Алло? – спросил Косов. Закуривает она, что ли? Подождав немного, повторил: – Алло, Люсьен? У меня мало времени.
На другом конце провода слышались приглушенные голоса, потом что-то то ли упало, то ли разбилось. И трубку положили на рычаг. Косов, чертыхнувшись, снова набрал номер, но теперь к телефону никто не подходил. Послушав некоторое время длинные гудки, Геннадий Семенович вернулся к "Запорожцу".
– Снимай якорь, поехали в "Августин". Не то там что-то, – сумрачно произнес он.
По дороге Косов коротко обрисовал ситуацию, рассказав о своих подозрениях. Марго слушала молча, изредка усмехаясь и кивая, словно соглашаясь с ним. Галина, которая по-прежнему ничего не понимала, спрашивала невпопад. Алексей Викторович следил за дорогой и ругал обгонявших его велосипедистов.
До страхового агентства оказалось не так уж и далеко. Но на подъезде к нему пришлось остановиться. Улочку перекрывал милицейский "уазик", а мимо него, включив сирену, проскочила машина "Скорой помощи". У самого здания стояла толпа народа. Некоторые, задрав головы, смотрели вверх – туда, где на шестом этаже было выбито окно. Другие разглядывали лужу крови на асфальте. Их безуспешно пытались оттеснить в сторону милиционеры и сотрудники службы безопасности "Августина". Косов пробрался вперед, узнав одного из стажеров.
– Люся Баркова, – кивнул тот, пожимая плечами. – Чего ей взбрело в голову прыгать?
Другой голос, рядом с Геннадием Семеновичем, нервно произнес:
– Критический возраст. А вы как думали?
Косов посмотрел на Юрия Шепталова, и тот, судорожно усмехнувшись, торопливо пошел к подъезду.
Дверь в лабораторию вновь открылась, и Панагеров недовольно бросил через плечо:
– Брысь! И живо.
– Чуть-чуть поласковее, – насмешливо ответил Гоша, въезжая на своих колесиках. – Не мешало бы и света прибавить. Где у вас выключатель?
– Сами прекрасно знаете.
Панагеров усмехнулся: Гоша все равно не дотянется.
– Ладно. Посидим в потемках, – сказал пухлобородый, ничуть не обидевшись. У гениев свои причуды.
В своей сфере он тоже достиг немалого, а до перестройки даже успел защитить докторскую – по экономике. И вообще, флюиды от мозговой деятельности Панагерова были ему близки. Иногда он любил спускаться из своего кабинета на специальном лифте в подземный этаж и беседовать с физиком. К взаимной пользе, потому что оба обогащали друг друга интересными идеями. Кроме того, один из них постоянно курил, а другой с удовольствием принюхивался.
– Вы знаете, что самое главное в наше время? – неожиданно спросил Гоша, когда казалось, что он так и уедет на своем кресле, не раскрыв рта. И сам же ответил: – Блеф. Кто умеет блефовать, тот и забирается вверх. Тот делает деньги из пустоты, объявляет себя академиком, меценатом, верующим, спасителем отечества, мыслителем, президентом, пророком и так далее. Но пустота не может быть содержательной, она все равно остается бессмысленной, разве что не окутана какой-то тайной. Любая тайна – идеальное поле для блефа. В прошлый раз вы говорили о резонансе, которому в этом мире подчинено все. Тоже блефовали, сознайтесь?
– Запомнили, надо же! – с удовлетворением сказал Панагеров. В лице Гоши он имел благодатного слушателя.
А Гоша не только слушал, но и записывал болтовню на диктофон, поскольку вообще имел такую привычку, чтобы высказанное слово не походило на воробья.
– Я имел в виду не только теорию резонанса, – продолжил Панагеров. Видите ли, великий Бутлеров был химиком, но поглядывал и в сторону других наук. Именно он первым высказал мысль, что нервные токи в организме человека очень напоминают движение электрических токов в проводниках. Так и я, к вашему сведению, не являюсь узколобым специалистом.
– А я знаю, – охотно согласился Гоша.
– Мы в ФИАНе работали над этой проблемой. Да и американцы тоже. Только у них это и сейчас – государственная программа, а у нас все растоптали или растащили по закоулкам. Хорошо хоть не по воровским притонам. Впрочем…
– Впрочем, и по ним тоже, – подсказал пухлобородый. – А вы не обращайте внимания на криминальную окраску изобретений, суть-то не в этом. Для науки, по-моему, не важно, какие источники финансируют проект. В конце концов, атомную бомбу создал не кто иной, как Гитлер.
– Приложил руку, – кивнул Панагеров. – Но меня это и не волнует. То, что заборы секретных объектов стали сейчас проницаемы, мне плевать. За державу мне не обидно, как некоторым. Каков народ, такова и держава. Жаль лишь, что тратил время в пустую. Вот генератор, – он махнул рукой в сторону прибора, похожего на обыкновенный горизонтально лежащий термос с открытой пробкой. – Вчерашний день, можно собрать в домашних условиях. У кого, конечно, есть мозги. Сейчас скажете мне, что вы чувствуете.
Панагеров встал, направил генератор на пухлобородого и включил в сеть.
– А может, позвать уборщицу? – предложил Гоша, но решил все же довериться физику. Лицо его недовольно поморщилось. Глаза начали помаргивать, появились слезы, словно он резал лук.
– Говорите, говорите, – напомнил Панагеров.
– Не могу сосредоточиться… Зрение, потерял резкость… Тяжелеют веки, давит что-то на мозг. Ну, хватит, хватит! – Гоша замахал руками и отъехал на кресле подальше. – Что это было?
– Я могу давать узкий луч, бьющий на расстоянии до ста метров. Можно его расширить, и тогда он будет воздействовать на большой зал, стадион. Своего рода искусственный гипноз. Могу усыпить, возбудить, вызвать галлюцинации. Но это генератор малой мощности, разработан ещё в Институте физико-технических проблем. А существуют и такие, которые моделируют воздействие на человека магнитных полей. Психотронные генераторы как бы размягчают мозг. Вроде химико-биологических продуктов, тех же наркотиков или синтетических веществ. Например, кетамин, если вы о нем что-то слышали.
– Немного слышал, – кивнул головой Гоша, продолжая растирать ладонями виски.
– Очень советую заняться его разработкой. Синтезируется из нефтепродуктов, прекрасная психологическая привыкаемость организма, не то что ваш героин – без побочных явлений. Потому что по составу аналогичен веществам, вырабатываемым самим человеком.
– Я не торгую героином, – сказал Гоша.
– Это – психохимия, рулевое колесо будущего. Добавьте в питьевую воду психотропные вещества, и вы будете контролировать огромный жилой массив. Целый город. Точно так же, как и воздействовать на него с помощью радиоакустического эффекта СВЧ. С начала восьмидесятых годов мы начали создавать системы загоризонтных радиолокационных комплексов, основанных на использовании эффекта отражения луча от ионосферы Земли. Наш ответ Рейгану! – усмехнулся Панагеров. – Эти комплексы привязывались к атомным станциям. А вскоре выяснилось, что входящие в них фазированные антенны могут работать и на излучение. При этом формировалось единое психотронное поле, оказывающее влияние на сознание человека. Управляли тета – и дельта-ритмами человеческого мозга. Так называемые комплексы "Шар". Между прочим, в Чернобыле тоже. Выводы делайте сами.
– Сделаю, – пообещал Гоша.
– А собрать схему "генератор-усилитель-излучатель" проще пареной репы, – с воодушевлением продолжал Панагеров. – Вот вам и готовое пси-оружие.
– А зачем оно мне? – усмехнулся собеседник.
– Да бросьте вы! Что я, не знаю, чего вы от меня хотите? Взрывать старые "хрущобы" при помощи твердотелого натрия или капсул с атомарным бромом? Это же смешно и слишком примитивно. На уровне "новых русских".
– Тут я с вами полностью солидарен, – согласился Гоша. – Но вы же знаете Вадима. У него фантазии не больше, чем у кролика, мечтающего о сарае, полном капусты. В лучшем случае – два сарая.
– Так уберите его, чтобы не мешал!
– Я подумаю. А вы не боитесь вмешиваться в природу? Ну, не вы конкретно, а все ваше племя ученых?
– Знаете, иногда в муравейнике поселяется такое существо – жучок ломнехуза. Он выделяет наркотическое вещество, наподобие моего пси-генератора, от которого насекомые впадают в эйфорию. Они только и делают, что кормят паразита своими личинками. По существу, своими детьми, лишь бы продлить это опьянение. И рано или поздно такой муравейник погибает. Вам это ничего не напоминает? Так что природа сама подсказывает нам неожиданные решения. По крайней мере, мы можем вполне конкретно сказать, что нас ждет в будущем. Прогресс всегда несет техническое совершенствование машин и духовную деградацию человека. Лишь бы успеть.
– Что успеть? – быстро спросил Гоша.
– Успеть увидеть все… это. Всю эту катастрофу.
– Ну, начало катастрофы вы, может быть, и увидите. А конец – вряд ли. Как, впрочем, и я. Но пока мы ещё вибрируем и входим в резонанс черт его знает с кем, да ещё на сверхнизких частотах, я правильно излагаю? – Он засмеялся, но Панагеров не поддержал его, лишь хмуро кивнул.