Александр Трапезников – Морг закрыт, расходитесь (страница 13)
Кивнув, Долматин потянулся к бутылке пива, но получил по рукам.
– Потом, – сказал Косов. – Еще не время. А кто тебя надоумил копать под "Оникс"?
– Никто. Так вышло. Все сходилось само собой, – нервно ответил тот. Видишь ли, когда мне дали всю техническую документацию на этот дом, список жильцов и страховые полисы…
– Кто дал? – перебил Косов.
– Жена, это ведь по её ведомству.
– Ну, понятно. ДЭЗ заинтересован в том, чтобы их поскорее выселили.
– Им плевать. Дом уже перешел под опеку "Оникса". Тут очень сложная схема. В казну окружной управы идет лишь квартплата и деньги от сдачи внаем пустующих квартир – для временно прописанных.
– То есть ты хочешь сказать, что там в последнее время жили, в основном, беженцы?
– Ну да! В том-то и дело. И старики со старухами, которым податься некуда. В новые районы они бы уже не доехали, рассыпались бы по дороге. Хотя им и предлагали квартиры.
– И поэтому их нечего жалеть, так?
– Я этого не говорил, – сказал Челобитский, отодвинувшись на всякий случай подальше.
– Ясно, – произнес Геннадий Семенович. – Беженцы – тоже люди беззащитные, они любой страховой полис подпишут, любую бумагу, лишь бы не трогали.
– Я тебе и толкую, – согласился Челобитский. – А кроме того, все они мои избиратели. Я обязан позаботиться об их будущем.
– Позаботился, ничего не скажешь… Выходит, очищаешь Москву от лишних элементов. И никакого особого шума. Подумаешь, каких-то два десятка полубомжей-беженцев да пенсионеров, которым и так пора на кладбище!
– Я не знал, что все произойдет так быстро. Я думал, у меня ещё есть время, чтобы остановить…
– Какое время? Что ты хотел остановить, не гони гониво! Деньги ты мечтал содрать с "Оникса". Страховую компанию устроит любая удобная версия: оползень, взрыв газа, просадка грунта, а те получат бабки. Плюс выплата по индивидуальным полисам, которая уйдет в черную дыру, уверен. Да новенькие квартиры, которые теперь можно спокойненько продать, причем наверняка с юридического согласия управы. И главное, наконец-то освобождается площадь для быстрого строительства крематория. Чертово место, иначе не скажешь! И всем очень удобно: "Ониксу", управе, "Августину" и Челобитскому. Ты-то как в это влип?
– Я должен был вести определенную работу среди жильцов как представитель управы и кандидат, – выдавил Челобитский. – Там был один представитель корпорации "Оникс", который объяснил мне суть дела. Другой, работник страхового агентства, вручил полисы. Нет, тогда я ещё ни о чем не догадывался, все выглядело вполне пристойно. Но я задумался: почему мне надо уговаривать старух повременить с переездом, хотя для "Оникса" вроде бы выгоднее было, наоборот, ускорить этот процесс? Что-то не так.
– Погоди, а как звали человека из страхового агентства?
– Шепталов. Юрий, кажется.
Косов кивнул. Он знал его по работе в "Августине".
– Потом только я понял суть этой аферы с новыми квартирами, куда не надо будет никого вселять. Это – раз. Второе: мы как-то принимали с женой гостей, и её подруга – она тоже работает в ДЭЗе, только на другом конце Москвы – рассказывала, что у них рухнула "хрущоба", которая была передана под опеку "Оникса". И что потом стало. А в ихней управе даже лишние средства появились. Вот тут-то меня что-то и стукнуло в голову. Я начал собирать сведения обо всех обвалившихся зданиях, и всюду фигурировал "Оникс" либо его дочерние организации. Короче, вскоре для меня все встало на свои места. Изобличающих материалов у меня конечно же не было, если не считать этих страховых полисов, но я все равно встретился с Шепталовым и этим, Мокроусовым, из "Оникса", который был в управе советником по строительству.
– Ты что же, выложил перед ними все карты? – спросил Косов.
– Я похож на дурака? – возмущенно ответил тот. – Просто намекнул, что у меня кое-что имеется. Я хотел подождать… дождаться, когда…
– Когда дом взорвется? – подсказал Косов. – И уж тогда бы ты смог припереть их по-настоящему, да?
– Думаю, что смог бы, – кивнул Челобитский, налив все же в стакан пива.
– Ты не похож на дурака, – согласился Геннадий Семенович. – Потому что на тебя из зеркала глядит круглый идиот. Тебя бы пристрелили гораздо раньше. Удивляюсь, как ты ещё держишь в руке стакан и пьешь пиво. Это, должно быть, твои последние глотки. Я не знаю, что здесь произошло, но приходили явно по твою душу. Просто маленькая отсрочка, в связи с какими-то техническими накладками. Даже на космической станции случаются сбои, но самое забавное в том, что…
Он не успел договорить: за спиной раздался тихий хлопок, стакан выпал из руки Челобитского, разлетевшись на осколки, а сам он удивленно и как-то нехотя сложился вдвое, прислонив голову к батарее центрального отопления. На переносице образовалась черная точка, будто Долматин действительно вступил в клуб рериховцев. Косов обернулся – в дверях стояла девушка в серой куртке, держа в вытянутых руках пистолет с глушителем. Она удивительно походила на Галину Бескудникову – такие же золотистые волосы и миловидные черты лица. Только выглядела она чуть старше.
– Так что же самое забавное? – спросила она, продолжая держать дуло на уровне глаз Косова, очевидно, намереваясь сделать из него ещё одного "индуса".
– То, что количество трупов, насколько я понимаю, должно увеличиться, – ответил Косов.
– И тут вы совершенно правы, – сказала девушка, но выстрелить не успела.
Адрианов, попросив Галину немного подождать, сходил в свою квартиру и вернулся со старым рюкзаком. Бросил его на пол.
– Собираемся в турпоход? – спросила девушка. – Или за кизяками? Тара подходящая.
– Вот! – сказал Алексей Викторович, вываливая к её ногам содержимое рюкзака – десять сотен стодолларовых купюр. – Собственно говоря, они ваши. Это гонорар киллерам, который вы прихватили из дома. Вместе с портфелем.
– Значит, вы все-таки нашли его? Я почему-то так и думала, что оставила "дипломат" где-то на лестнице.
Свалившиеся на пол деньги не произвели на девушку особого впечатления. Наверное, она видела суммы куда более значительные.
– Вы нашли, значит, они ваши, – сказала она. – Я к ним никакого отношения не имею.
– Но позвольте! – строго возразил Адрианов. – Это вы их свистнули, вам и тратить.
– Что значит "свистнула"? Я схватила то, что первым подвернулось под руки и огрела этим Вадима. Не хочу к ним даже прикасаться. Уберите! Что вы тут намусорили?
– А вам Косов приказал, чтобы в его отсутствие вы навели здесь порядок. Вот и подметайте!
Надувшись, девушка отвернулась. Адрианов скрестил на груди руки. Помолчав некоторое время, он не выдержал:
– Может быть, отнести эти деньги наверх, киллерам? Не зря же они стараются, ищут вас.
– Делайте что хотите! – огрызнулась Галина.
– А характер у вас не сахар, – промолвил Адрианов. – Как у моей покойной супруги, царствие ей небесное.
– Уж не вы ли сами и довели её до могилы?
– Ну, вы и язва! Ваш новый муж тоже захочет вас убить. Берегитесь. Я вам как отец говорю. Как пророк Моисей своим чадам.
– Спасибо, папа, но пошел ты к черту!
– А ну живо собери эти вонючие деньги! – заорал вдруг Алексей Викторович, чего с ним никогда не случалось. Как ни странно, это подействовало. Галина испуганно вскрикнула, села на корточки и стала поспешно сгребать доллары обратно в рюкзак. Потом по-собачьи снизу посмотрела на Адрианова, словно ожидая новых приказаний.
– Вот так-то лучше, – миролюбиво сказал он. – И чтоб больше меня не злить.
– Слушаюсь, мон дженераль, – козырнула она. – Ладно, а что с ними делать дальше? Может, дождемся Геннадия Семеновича и закатимся в ресторан, гульнем напоследок? Или отправимся в кругосветный круиз, втроем? Канары, Рио-де-Жанейро, Флорида… Вадим так ни разу и не удосужился меня никуда свозить. Или купим маленький домик на берегу Ладожского озера и будем жить тихо и скромно, ловя рыбу.
– Тоже втроем?
– Ну… если вы желаете, то Косову прикупим домик на другом берегу. А встречаться станем посередине озера, на яхтах.
– И исключительно в шторм. Нет, не годится. Это нам, пожилым людям, почти старикам, все равно. А вам захочется развлечений. Надеть наряды и покрасоваться в них.
– Я согласна ходить и голой, – скромно заметила Галина.
– Тем более! – замахал руками Алексей Викторович. – Что тогда с нами будет?
– Что будет конкретно с Геннадием Семеновичем, меня волнует мало, пусть хоть на сосны лезет, а вот что станет с вами, если честно, тревожит гораздо больше. – Она подошла совсем близко, подставив для поцелуя губы, но Адрианов замотал головой.
– Нет, нет и нет! – сказал он, отстраняя её. – Вы с ума сошли, милая! Таким, как вы, я преподавал физику твердых сплавов в университете. Знаю я вас, студенток! На все горазды, лишь бы зачет получить.
– И много вы этих твердых зачетов сплавили? А сопротивление материалов вели отдельно, на коллоквиуме? – усмехнулась она.
– Еще и каламбурит! – возмутился Алексей Викторович. – Я бы вас за такое поведение с лекции выгнал.
– А я бы не ушла. Вы вот все время намекаете на свой какой-то преклонный возраст, будто участвовали в коронации Николая Второго, или словно это тяжеленная туша мамонта у вас на плече, а я вам не верю. Хватит кокетничать, как Филя Киркоров. На вид вам все равно больше сорока не дашь. Современные мужчины либо женоподобны, либо гориллообразны, но и у тех и у других в голове только много ящичков, куда они впихивают доллары. Все словно помешались на их шелесте. Это болезнь, которую уже нельзя вылечить. Я их презираю и не хочу больше с ними жить. Что же мне остается? Ждать, когда вырастет новое поколение? Может быть, они станут умнее и научатся любить, отключив калькулятор? Вот только я к этому времени буду уже старухой. И вот я, несчастное создание, унесенная из следующего столетия ветром обратно, встречаю здесь человека, не похожего на других, можно сказать, именно того, который мне снился в розовом детстве, когда я засыпала со вкусом малины во рту, а он с ходу нагло заявляет, что ему сто четыре с половиной года, вырезаны печень, желудок и две трети сердца, и воротит от девушки нос! А ну быстренько поцелуйте меня, а не то окончательно поссоримся.