Александр Торопцев – Стратегия Второй мировой. Восточный фронт (страница 5)
Немцы, получив подкрепления, вновь усилили давление и 20–25 августа вышли к Днепру, захватив почти всю Правобережную Украину. Советские войска удерживали плацдармы в районах Киева и Одессы.
Ухудшилось положение на Центральном и Брянском фронтах, что тут же сказалось и на Юго-Западном и Южном фронтах. Немцы начали охватное наступление на Юго-Западном фронте и 15 сентября окружили четыре армии противника, а 20 сентября заняли Киев.
В начале Киевской оборонительной операции численность личного состава Юго-Западного фронта составляла 677 085 человек. Избежали окружения 150 541 человек. Остальные погибли или попали в плен. Кто-то из бойцов и командиров ушел в партизаны. В плену оказаласьоколо трети «первоначального состава армий, очутившихся в окружении». Это очень большие потери.
Немцы потеряли в тех боях 100 тысяч человек убитыми.
Пятого августа 1941 года командующий Южным фронтом получил приказ на оборону Одессы силами Отдельной Приморской армии, Одесской Военно-морской базы и городского населения. 19 августа, когда Южный фронт отошел за Днепр от Никополя до Херсона, был создан Одесский оборонительный район во главе с Г. К. Жуковым. Он подчинялся Черноморскому флоту. Противник имел пятикратное превосходство в живой силе. Он рассчитывал сходу взять город, но целых 73 дня защитники сопротивлялись.
Большую роль в героической обороне Одессы сыграла созданная инженерами глубоко эшелонированная система оборонительных сооружений. Три оборонительных рубежа на подступах к городу и 250 баррикад на улицах Одессы возвели горожане. Участвовало в работах 100 тысяч одесситов. Они построили вокруг города 250 километров оборонительных сооружений.
Защитники дрались упорно, но общее ухудшение положения на Южном фронте в конце сентября вынудило Ставку согласиться с просьбой Военного совета Черноморского флота, и она разрешила эвакуировать Одесский оборонительный район. 16 октября Одесский порт покинул последний корабль.
Германия возвысилась над Европой, Берлин возвышался над Германией. Жители столичного города чувствовали себя в полной безопасности. Для любого государства важно, чтобы столица и столичный люд чувствовал себя именно так.
В августе 1941 года немецкие армии подошли к Смоленску, Таллину, Ленинграду. Авиация Геринга бомбила Киев, Ленинград, Москву, Севастополь, другие советские города, а также аэродромы.
Геринг официально заявил, что ни один самолет СССР никогда не появится в германском небе, и немцы верили ему.
Хорошо жилось жителям Берлина в начале августа 1941 года. Оазис радости, уверенности в Европе, охваченной войной.
Однажды в 1-й минно-торпедный авиационный полк ВВС Краснознаменного Балтийского флота прилетел генерал-лейтенант С. Ф. Жаворонков, командующий авиацией военно-морских сил страны. Он поставил командиру полка полковнику Е. Н. Преображенскому и комиссару полка Г. З. Оганезову сложнейшую задачу: бомбить Берлин!
Полка базировался под Ленинградом, выполнял обычную военную работу. Ну как – «обычную»? Летчики работали на износ, совершали по три-четыре боевых вылета в сутки. Они наносили бомбовые удары по скоплению войск противника, торпедировали корабли в морских базах, в море, бомбили пушечный завод в городе Турку. Они не жалели себя. Они работали на пределе возможного.
И все они мечтали бомбить Берлин. Это желание росло с каждой служебной поездкой в Ленинград, где летчики видели, что делает вражеская авиация с любимым городом. Надо бомбить Берлин, надо мстить агрессорам за каждую сброшенную на советскую землю бомбу, за каждую пулеметную очередь…Сколько раз советские слышали от ленинградцев усталые упреки: «Что вы, наши славные летчики, не даете отпор нацистам, позволяете им творить такое на нашей земле!»
Разве объяснишь согражданам, что они – бомбардировщики, что они свой долг перед страной выполняют сполна? Не объяснишь. И себе не объяснишь, и себя не успокоишь: летаю, мол, бомблю немцев, свое дело делаю честно. Нет. Не все делаю. Надо бомбить Берлин.
Ленинградцы и все советские люди были правы. Они создали за 20 лет после Гражданской войны могучее государство, они не щадили себя на стройках. заводах, в полях, в конструкторских бюро… Это действительно был тяжкий труд всех граждан. И вдруг их безнаказанно расстреливают с малой высоты немецкие летчики, на города и села летят бомбы, крушат все, что с любовью и великой самоотдачей построили они, труженики. Они имели право честно говорить обидные для летчиков слова.
Летчики не обижались – они хотели бомбить Берлин.
С. Ф. Жаворонков удивился, узнав, что в полку ждали этого приказа, готовились к нему, составив маршруты полета и отметив аэродром на острове Сааремаа, с которого можно взлетать. Полеты на Берлин были сложны именно с технической стороны, потому что самолеты «Ил-4»могли долететь до Берлина и обратно только с этого острова, самой ближней к столице Германии территории СССР. Причем с грузом до 1000 килограммов.
Уточнив детали операции, С. Ф. Жаворонков спросил:
– Сколько экипажей готовы выполнить это задание?
– Мы готовили 35 экипажей, – ответил командир полка, предъявляя командующему список, в начале которого стояли фамилии экипажа полковника Преображенского, комиссара Оганезова и штурмана капитана Хохлова.
С. Ф. Жаворонков хотел что-то сказать, но командир полка опередил его:
– Я считаю, что командир и комиссар обязаны возглавить операцию.
– Пожалуй, вы правы, – согласился командующий авиацией ВМФ. – Подготовьте 27 самых сильных экипажей…
И началась работа! Трое суток летчики, штурманы, инженеры и техники готовились к перелету на аэродром Кагул, построенный на острове Сааремаа перед войной для истребителей. Туда уже отправились отделение авиатехнического обеспечения, тральщики с авиабомбами, машины с авиационным топливом и продуктами, а также истребители поддержки. И после этого прилетели на аэродром бомбардировщики во главе с полковником Преображенским.
Опытные летчики, посадив боевые машины, осмотрели место дислокации. Взлетно-посадочная полоса «в обрез»: 1300 метров. Для истребителей вполне сносно, даже с запасом. Для «Ил-4» с тысячекилограммовым грузом длина ВПП на пределе. И сам аэродром зажат домами на западе, густым сосновым бором на востоке, хуторами на юге и севере.
Первые сутки личный состав авиагруппы провел в напряженной работе, строя рулежные дорожки, ведущие к хозяйственным постройкам за хуторами. Здесь, в замаскированных укрытиях, ставили бомбардировщики. Закончив с этим делом, командир полка взлетел на своем самолете в воздух, сделал несколько кругов над Кагулом: хорошо замаскировали самолеты, с воздуха их не увидит даже опытный летчик.
Закончив работу, командир полка созвал летный состав на собрание. С. Ф. Жаворонков, командир оперативной авиационной группы, рассказал о политическом и военном значении операции. Летчики слушали его с волнением. Штурман капитан Петр Ильич Хохлов доложил о маршруте полета: сначала до берега Балтийского моря, оттуда до Штеттина, а уж оттуда на Берлин. Обратный маршрут был несколько иным: от Берлина до Кольберга, оттуда над морем до Сааремаа. Всего 1760 километров, из них над морем – 1400 километров, причем на предельной для «Ил-4» высоте в 7000–7400 метров. Продолжительность полета приблизительно семь часов. Маршрут рассчитан до минуты: расстояние для «Ил-4» критическое, другими аэродромами пользоваться практически невозможно. Улетел, долетел, сбросил бомбы на Берлин, повернул обратно… а вдруг за эти семь часов на Сааремаа опустится туман, вдруг немцы разбомбят взлетно-посадочную полосу, вдруг что-то еще помешает приземлиться на Кагуле! Тогда решай сам, летчик, в бензобаке горючего всего на 15–20 минут полета.
Летчики и штурманы слушали капитана Хохлова спокойно. Никто не думал о трудностях, о том, что дело это почти невыполнимое. Слишком много случайностей и неслучайностей нагромождено на «берлинском маршруте». Все летчики это понимали, знали, на что идут. Но лица их озаряла радость: надо бомбить Берлин!
Надо проскользнуть сквозь мощную противовоздушную оборону. Сбросить бомбы, листовки, повернуть машины, проскользнуть мимо ПВО, увернуться от истребителей, долететь до Сааремаа, посадить самолеты, отдохнуть, и – надо снова лететь на Берлин.
7 августа комиссар полка Г. З. Оганезов попросил генерала Жаворонкова включить его стрелком в какой-нибудь экипаж. Он тоже хотел участвовать в уникальной операции. Генерал отказал: у тебя, мол, и здесь работы хватает. Ты здесь нужнее, комиссар.
Накануне первого полета начальник штаба 3-й эскадрильи майор М. И. Котельников, не попавший в списки счастливчиков, обратился с той же просьбой, к полковнику Преображенскому и получил «добро»! Радостный, он стал готовиться к операции. Но перед вылетом все же спросил своего друга П. И. Хохлова:
– Скажи честно, Петр Ильич, мы можем долететь до Берлина?
– Мы долетим! – уверенно ответил капитан Хохлов, хотя про себя подумал: «Опытнейший штурман, много летавший на тяжелых самолетах в самых сложных условиях, сомневается!»
Да, сомнения теребили умы даже самых опытных. Но это не помешало тому же Котельникову просить командира полка внести его в список.