Александр Томчин – Парацельс. Гений или шарлатан? (страница 26)

– Нет, отец Иероним. Пока о допросе и суде нет речи. Побеседуйте с ним и доложите, что он собой представляет.

Монахи срочно вызвали Теофраста к викарию для дружеской беседы. Комната была мрачная, с темными стенами. Святые отцы в мантиях восседали за столом, как судьи, а Теофраст должен был смиренно отвечать на их вопросы.

– Первый раз вижу доктора медицины, который бродит из города в город с посохом и сумой, пьет из ручья и спит на лугу, – шепнул викарию отец Павел.

– Да, по одежде не очень-то он похож на доктора, – заметил тот.

– Скажи, Гогенгейм, имеешь ли ты при себе диплом доктора? – спросил викарий.

– Нет, ваше преосвященство. Но я могу доказать, что я его получил.

– Это пока не требуется, – сказал викарий.

– Часто ли ты бываешь в церкви и исповедуешься? – допытывался дьякон.

– Я странствую в поисках знания, лечу людей и не всегда успеваю посетить церковь.

– Людей без грехов не бывает, Гогенгейм. Каяться следует регулярно, – строго заметил викарий. – А как, по-твоему, можно заслужить свое место в раю?

– Я полагаю, любить Бога, иметь в себе милосердие, не противиться гонениям, прощать обиды и исполнять обещанное.

– И это все?! А славить имя Божие, молиться и почитать праздники – разве это не заповеди Господни?

– Конечно, так, ваше преосвященство!

– В чем ты, Гогенгейм, видишь причину всех болезней? – спросил отец Павел.

– Болезней много, а причин у них несколько. Я собираюсь о них написать в своей книге. От этого зависит, как лечить болезнь. Но об этом быстро не расскажешь.

– А ты все-таки объясни нам, только коротко! – потребовал викарий.

– Например, в организме происходят химические превращения. Поэтому ряд болезней вызван их расстройством. Это одна из причин…

– Ты уклоняешься от истинно христианского ответа, Гогенгейм, – упрекнул его дьякон. – Любая болезнь – результат наказания Божьего за грехи. Болезнь может быть дана человеку Господом и в качестве испытания. Болезни же в силу хрупкости человеческого организма иногда можно допустить, но таковые случаются гораздо реже.

– Простите, святой отец, – сказал Теофраст. – Разумеется, все, что с нами происходит, невозможно без ведома Господа.

– А правда ли, что ты, Гогенгейм, лечил раненого мятежника из Шладминга и не выдал его властям? – насупил брови викарий.

– Я, ваше преосвященство, лечил многих людей, от разных страданий и несчастных случаев. Бывали и люди с ранениями, травмами. Но о таком мятежнике я впервые слышу.

Викарий и дьякон переглянулись и начали шептаться. Чем же кончится допрос?

Вдруг, бренча сапогами со шпорами, в комнату вошел гонец:

– Прошу прощения, господа, у меня срочное дело! Есть ли здесь доктор Теофраст фон Гогенгейм по прозванию Парацельс?

– Да, это я.

– Вас вызывает к себе граф Якоб Фуггер, почетный гражданин города, друг императора. Почтительно прошу вас немедленно следовать за мной.

– У меня осталась на постоялом дворе сумка с лекарствами и инструментами. Я должен ее захватить.

– Нет проблем, доктор, мы вас отвезем. Пройдемте – вас ждет карета.

Гонец с доктором вышел на улицу.

– Когда же мы продолжим допрос? И что мы скажем его преосвященству епископу? – обратился к викарию дьякон.

– Продолжения не нужно, отец Павел. Мы скажем, что доктор Теофраст – хороший врач и настоящий христианин. Неужели ты не понимаешь, что иначе его не вызвал бы к себе сам Фуггер?

Этот день с утра показался Якобу Фуггеру самым черным в жизни. Боль мучила его давно, а теперь стала невыносимой и приковала к постели. Якоб избегал думать обо всем, что не относится к делу. Но не станет ли этот день для него последним? Жена Сибилла зашла к нему с сияющей улыбкой. Она отлично выглядела.

– Доброе утро, граф! Как вы себя чувствуете?

– Доброе утро, графиня! Можете не беспокоиться.

– Да, надо надеяться на лучшее. Я уже позавтракала. Мы с Релингером едем на конную прогулку. Желаю вам доброго здравия.

– Приятной прогулки!

Сибилла вышла, и Якоб вызвал слугу Дитриха. Встретив по дороге Сибиллу, он почтительно поклонился ей. Она давно ненавидела Дитриха, и эта ненависть была взаимной.

– Вызови священника и доктора, – приказал Якоб слуге.

– Кого первым?

– Понятно, священника.

– Будет сделано, ваше сиятельство. Вот только… – слуга замялся.

– Ты чем-то недоволен, Дитрих?

– Простите, ваше сиятельство, это не моего ума дело. Но в доме идут разговоры, – прошептал слуга. – Релингер ночью не выходил из дома. Он был у ее сиятельства.

– Как ты смеешь?! Раз дело не твоего ума, молчи!! Всех, кто болтает лишнее, я вышвырну из дома! Ступай!

«Какой позор! – думал Фуггер. – Придется опять напомнить Сибилле – пусть ведет себя приличнее! О Боже, в который раз!» Он уже подготовил завещание. Якоб в возрасте 39 лет женился на 18-летней Сибилле фон Арцт. Они прожили в браке 27 лет, но детей у них не было. Главным наследником дела Якоба должен был стать Антон, один из двух племянников. Сибилла и все родственники в завещании тоже не были забыты. По заказу Якоба для него и его жены была построена великолепная усыпальница при монастыре Святой Анны. Монастырю он много лет платил и велел каждый день молиться за спасение его души. «Завещание придется изменить, – решил Якоб. – Пусть Сибиллу после смерти похоронят не со мной, в другом месте. Я оставлю ей дом поскромнее и ренту уменьшу, ей и этого вполне хватит».

Брак позволил Якобу войти в высшее общество. Дядя Сибиллы вскоре был избран бургомистром Аугсбурга и главой Швабского союза имперских городов. С этого времени любые дела должны были решаться в пользу Якоба. Но уже после первой брачной ночи Сибилла почувствовала себя разочарованной и глубоко несчастной.

Какая молодая женщина не любит дорогие украшения? Якоб купил невесте к свадьбе бургундское колье – уникальное сокровище за 40 тысяч гульденов. Однако ожерелье могло вызвать зависть у императрицы, поэтому оно чаще всего лежало в сундуке с другими драгоценностями.

Супруги даже днем встречались нечасто – Якоб работал в конторе, а жена устраивала приемы гостей и застолья. Сибилла относилась к мужу в лучшем случае с безразличием. Самым близким человеком для нее стал ее ровесник Конрад Релингер, дворянин и видный купец, знавший Сибиллу с юности. «Конрад – наш давний деловой партнер. Жаль, что протестантской веры, но надежный, – думал Якоб. – И ее ведь тоже не назовешь непостоянной».

О разводе не могло быть и речи – это нанесло бы непоправимый удар репутации. Якоб Фуггер Богач, властелин всего мира, которого все считали счастливцем и баловнем судьбы, в семейной жизни не был счастлив. Он не имел власти над собственной женой.

– Здравствуй, сын мой! Ты желал исповедоваться, не так ли? – вошел священник.

– Добрый день, отец Симон! Святой отец, мне плохо. Душа болит, не дает покоя. За что Бог наказывает меня?

– Почему ты так думаешь, сын мой?

– Тяжко мне жить с моей женой. Вы же знаете, святой отец. Мучительно тяжко.

– Твоего греха в этом нет, сын мой. Ибо сказано в Писании: «Кто разводится с женой, тот подает ей повод прелюбодействовать». Ты, напротив, живешь праведно, не противишься злу и прощаешь твоим близким согрешения их. Значит, и тебя простит Отец Небесный. Старайся совершать добрые дела.

– Я стараюсь, святой отец. Пожертвовал 15 тысяч гульденов на благотворительность. Но люди все равно меня проклинают. Они ненавидят ростовщиков.

– Они заблуждаются, сын мой. В прошлом церковь считала ростовщичество смертным грехом. Но папа Лев десять лет назад постановил: «Ростовщичество по своей природе не подлежит осуждению, ибо порочна только прибыль, обретаемая без труда, расходов или риска». Ты же трудишься изо дня в день, не зная отдыха, и рискуешь! Помнишь ли ты слова папы Льва?

– Помню, святой отец, – ответил Якоб.

Еще бы их не помнить! Услуги хитроумных юристов и решения сильных мира сего доставались ему недешево.

– Стало быть, и этого греха нет на тебе, сын мой.

– Я забочусь о спасении не только своей души. Люди расценивают продажу индульгенций как обман. Как будто они без грехов! Но я сам купил индульгенции за две тысячи гульденов для себя и жены.

– Что идет на пользу святой церкви, то угодно Богу. Господь учил: «Блаженны вы, когда будут поносить вас и неправедно злословить за Меня». Не мучай себя сомнениями. Ты же исповедуешься два раза в неделю. Богу не за что тебя наказывать. Молись Отцу Небесному, и он поможет тебе. Ему угодно терпение наше. Прощай, сын мой!

– Благодарствую, святой отец, – Якоб поцеловал священнику руку, и тот удалился. «Господи, я прошу тебя, верни мне здоровье, дай силы и терпения нести свой крест!» – истово молился больной.

После священника к Якобу пришел его доктор Отто Ренбах. Он лечил эту болезнь уже три недели и предложил продолжить курс. Доктор дал Якобу выпить обезболивающую микстуру, и тот отпустил его. Но боль и через два часа не прошла, а усиливалась. Якоб позвал племянника и попросил его пригласить доктора Гогенгейма.

– Найди его как можно быстрее, Антон! Он в городе.

– О нем говорят разное.