Александр Токунов – Коллекция «Этнофана» 2011 - 2013 (страница 116)
— Я знал, что члены совета, вот-вот совершат покушение. Им было неприятно сознавать мое огромное превосходство во владении магией. Они клялись мне в верности, но продолжали действовать у меня за спиной, заставляя идти на предательство всех, кого я знал и кто был мне дорог, — на последнем слове Алекс сделал неловкую паузу, припоминая неудачные эпизоды своей жизни. — И вот наступил тот долгожданный для заговорщиков день, когда я случайно позволил претворить все их коварные замыслы в жизнь. И ты, Ливия, сыграла в этом главную роль, отравив меня.
Все это время сохранявшая плотное молчание отшельница вдруг резко вздрогнула, пытаясь отбросить все ужасные мысли, приходящие в ее голову сплошным потоком.
— Торн!?
— Каким-то образом я угодил в тело этого подростка, неведо как оказавшимся в моей могиле. Я посмотрел на мир его глазами и понял, что не хочу снова расставаться с жизнью, тем более что она начинает новый оборот, спустя три тысячелетия, — раскрылся полностью… Торн.
Ведьма, набрав в себе сил, чтобы оторваться от камня и подняться на ноги, с еще большим волнением окинула взглядом подростка в надежде связаться с советом Одриона раньше, чем преданный ею волшебник прикончит ее.
— Тебе нигде не будет покоя, — предрекла стражница, передав мысленный сигнал в Затерянный Город.
— Передай членам совета, что все они скоро будут мертвы! — угрожающе ответил Торн, приблизившись вплотную к своей бывшей ученице.
Стражница сфокусировалась на втором мысленном сигнале и, успешно справившись с передачей, встретила переполненный ненависти и злости взгляд сильнейшего волшебника древности, возрожденного в теле подростка.
Снова прежнее ощущение одиночества и беспредельной пустоты наполняли Джастина, вернувшегося после недолгого разговора с представителем Геймера в свое прежнее место пребывания, потеряв шанс выбраться из пещеры навсегда.
Столь напряженное молчание, так что даже сердце замедлило свой такт, а дыхание стало едва ощутимым, не считая загадочных указаний и предостережений похитителя драгоценного времени, которые переросли в огромный клубок отчаяния и оставили тяжелую травму на душе, побудило Джастина к опрометчивому шагу.
Луна уже давно покинула границы окружности отверстия в потолке, позволяя держать таинственный проход открытым в другом времени. Теперь же тяжелые глыбы видимо не очень давно случившегося камнепада вновь застилали вход в столь священное в древности подземелье.
Оставаясь наедине с непроглядной тьмой, Джастин расправившись с очередным желанием пойти против правил, вошел в легкий транс, направив поток мыслей во все стороны, слившись вплотную с окружающим миром.
Внезапно раздался какой-то шорох, словно приглушенный свист ветра касался едва ощутимо пыльные стены пещеры, вороша и сбивая обвисшие с потолка плотным слоем тенета. Джастин с трепетом и невыразимым удивлением слушал, как в его сторону приближается что-то сверхъестественное, неприродного характера, будто древний дух подземелья, если он есть, пробудился от долгого сна и теперь набирает силы для новых свершений, это в лучшем случае, а если причиной его пробуждения стало беспокойство попавшего в тяжелое положение подростка, тогда все заметно ухудшалось.
Джастин прислонился к стене, пытаясь на секунду представить, что он ее составная часть, в то же время, пытаясь как можно меньше протирать накопившийся слой пыли, который при неосторожном движении мог мигом заполнить все воздушное пространство и превратить дыхание в тяжелое испытание. Шорох повторился, только уже где-то совсем близко, словно тщательно проверяя метр за метром, не желая в итоге оказаться одураченным.
Джастин, имея возможность свободно идти и бежать, не мог отделаться от мысли, что все попытки бесполезны, способность к передвижению лишь малость, нужно еще видеть свой маршрут, а в такой сплошной тьме, когда все тело намагничено необъяснимой энергией, зрение просто типичное бесполезное явление.
У подростка резко оборвалось дыхание, когда перед ним, ощущая инородное присутствие каждой клеточкой своего тела, возникло что-то призрачное и пугающее, а затем оно неведомым способом обхватило Джастина, резко оторвало от земли и унесло прочь от непроглядного мрака.
Лишь спустя какое-то время, придя в себя после неудачного приземления головой на каменные ступеньки, Джастин увидел многочисленные факельные огни, озаряющие светом огромное внутреннее помещение подземелья, и на этот раз оно не походило на склеп, скорее на тронный зал или храм, судя по располагающимся со всех сторон многоярусных полок с рядами свеч, зажигающихся очевидно одновременно и при помощи волшебства.
Внезапно с противоположной стороны, где, как и ожидалось, находился главный вход в помещение, послышались громкие шаги, сопровождавшиеся воплем и злобными усмешками.
Джастин скрывшись в тени пещерного коридора с непониманием происходящего выжидал увидеть все своими глазами. В тот же миг его предположение насчет свечей подтвердилось. Кто-то явно нашептал словечко либо сделал странное движение руки, как святилище мигом наполнилось еще большим светом, заставив скрывающегося очевидца невиданного зрелища попятиться еще назад, чтобы также оставаться незамеченным.
— Мой отец найдет и убьет вас! — кричала в панике девушка, пытаясь вырваться из рук ведущих ее к алтарю мужчин.
— Он ничего не узнает, — спокойно ответил один из них, видимо предводитель. — Мы служители древнего культа и нам не впервой похищать юных дев и приносить их в жертву. Теперь этот жребий выпал тебе…
— Нет!.. — девушка на секунду вырвалась из цепких рук и, намахнувшись, что было сил, проехала кулаком по лицу собеседника, лишив его равновесия.
Жрец в ответ отмерил тяжелую пощечину, слегка выбив ее из сознания, что позволило практически без труда положить на жертвенный алтарь.
Джастин, возмущенный таким дерзким обращением с беззащитной девушкой получше рассмотрел злодеев. На вид все похожи друг на друга, одинаковые коричневые плащи, видимо, чтобы подчеркнуть служение своему культу, а на поясе совсем небезобидные клинки.
В это время жрец с разбитой губой вошел в транс, плавным движением достал из-за пазухи жертвенный кинжал и, произнеся пару фраз о преподношении, замахнулся, сохраняя прежнее спокойствие, им над девушкой, потерявшей всякую надежду уже когда-либо вернуться домой и обнять отца.
Джастин понимал, что действовать нужно либо сейчас, либо никогда, во всяком случае, проблем ему не миновать.
— Прими нашу жертву! — воскликнул, собираясь вонзить кинжал, главный жрец.
Внезапно над головой послышались странные звуки, будто по потолку пробежало что-то очень быстрое.
Жрец на секунду замер, приковав свой обезумевший во время церемонии взгляд к потолку. Тут же, то, что так сильно отвлекло от жертвоприношения, вновь возникло из ниоткуда и теперь головой вниз свисало сверху.
Джастин, успешно преодолевая законы гравитации, мог легко перемещаться как в горизонтальном, так и в вертикальном положении, притом очень быстро. Его игривый взгляд встретился со злобным метающим молнии взором главного жреца, чей кинжал, так и не успевший насытиться кровью, в мгновение ока прочертил полосу в том месте, где только что была шея подростка.
Джастин легким движением подался назад, затем вновь приблизился, спрыгнул с потолка и встал в полный рост с противником, не ожидавшим такой прыткости.
Пленница едва смогла удержать дыхание, чтобы получше разглядеть смельчака, решившегося в одиночку пойти на такое.
— Думаю, эта девушка не хочет быть принесенной в жертву, — попытался пойти на компромисс Джастин.
— Это не тебе решать! — вскрикнул главный жрец. — Ты осмелился нарушить церемонию… Ты за это ответишь…
Последние слова прозвучали как смертный приговор, с чем подросток был крайне не согласен, надеясь решить проблему своим способом.
На этот раз противник остался в стороне, пустив в ход своих приспешников, насчитывающих больше дюжины.
Эйнон, за секунду до того, как пребывающее в сонном забвении сознание, наконец, дало всплеск энергии для пробуждения, ощутив прилив прежде невиданной ярости, только от одного воспоминания о позорном поражении какому-то подростку-недоучке, что владел огромной силой, сумевший победить, казалось, более опытного мага, прервал процесс постепенного восстановления после сна и грозно вскочил неожиданно для себя самого… с койки, а точнее грязного, пропитанного потом и всеми скверными выделениями человека лоскута серой ткани.
Эйнон на миг пожалел, что так резко вырвался из мира далеких от понимания видений. Он ошарашено огляделся по сторонам, все пытаясь уловить подсказки разума о его нынешнем положении в столь необъяснимой ситуации, но оказалось, что смотреть вовсе некуда. Волшебника, как зверя или провинившегося простолюдина заключили в клетку, судя по внутреннему крепостному виду стен в подземелье какого-то замка, или башни. Это уже не имело значения, если кто-то очевидно очень смелый и чрезмерно решительный сотворил с ним подобное.