Александр Токунов – Доктрина: Смута в Московии (страница 18)
— Абсолютно верно, господин Устаз, — поддержал Мансур.
— Мы на горе всем… буржуям… — начал ансар.
— Мировой пожар раздуем, мировой пожар в крови! — продолжил цитату Стоцкий.
— Г-о-с-п-о-д-и б-л-а-г-о-с-л-о-в-и!
— Вы, я посмотрю, поэт! — шутя подметил Сергей Сергеевич.
— Вы поэт, дон… Алонзо! — выдал Малик из нетленного произведения Бестужева-Марлинского.
— Среди кое чего мы все поэты, но среди поэтов мы… — Мансур поспешил перевести разговор в деловое русло. — Нам надо определиться с планом действий в таком случае…
— Давайте хотя бы дождемся Добржанского, а то без него это обсуждение не будет иметь смысла, — настаивал Стоцкий.
— Но я, всё же, хотел бы заранее… — настаивал полномочный представитель.
— Поешьте лучше фруктов, это полезно для здоровья, — посоветовал экс-президент.
— Ну, всё-таки, — продолжил Мансур, — для того, чтобы поднять рейтинг Шереметьева-младшего, нужно создать какой-то громкий информационный повод.
— Очевидно! — согласился Стоцкий. — Отставка Кайгородова была бы как раз подходящим поводом, да и поуменьшила бы амбиции Александра Николаевича.
— А мне кажется, что более приоритетная задача — нейтрализация кандидата от партии «Прорыв» Афанасия Кузьминцева, — заметил Джакометти.
— Хмм, — Малик резко дёрнул головой. — Кайгородов держит Кузьминцева на коротком… поводке! А этот дурак, верит… ему!
— Да! Гриша у нас такой — «самых честных правил»! — подтвердил экс-президент. — Если мы выводим его из игры, то сможем управлять и Платошей, и Кузьминцевым… Пока Кайгородов контролирует СБ и имеет влияние в МВД России, ничего не изменится. Причём, вне зависимости от того, кто будет президентом.
— На МВД? — переспросил Мансур.
— А вы не знали? Дочь министра внутренних дел Вырубаева — генеральный директор «Киприос Акинитон»?
— Конечно знаю, — подтвердил Джакометти, — но для меня остаётся вопросом, насколько министр независим от Кайгородова. Если это ещё один центр силы, то, может быть…
— Я вас умоляю! — Стоцкий махнул рукой, — Центр силы! Не там ищете!
— Вырубаев жаден до денег… страшно! — вставил «Добрый».
— Кстати, если бы он был таким, как вы говорите, «центром», он бы принимал самостоятельные решения, а не волочился бы за Гришей Кайгородовым! — настойчиво утверждал Сергей Сергеевич.
— Я, честно сказать, точно не уверен, кто там у них принимает решения, но твёрдо уверен, что их обоих надо выводить из игры, причём, как можно скорее, — полномочный представитель почесал затылок.
— Точно! — Малик ткнул указательным пальцем в сторону Джакометти.
На ИСВ полномочного представителя всплыло сообщение Вересаева о прибытии третьего гостя, однако он так увлекся беседой, что не стал отслеживать маршрут его движения по зданию представительства. Дверь шлюза отворилась.
— Приветствую Вас, господин Джакометти! — послышался тенорок Добржанского.
— Сердечно приветствую Вас, чувствуйте сейчас себя как дома, — представитель МИТАД подвел Анджея к его месту и усадил на подушки.
— Приехал наконец! Дождались! — пробурчал ансар.
— Пан Добржанский! — Стоцкий похлопал «администратора» по плечу с такой силой, что тот чуть не «клюнул» носом скатерть. — как Россию-то будем спасать?! Смотрите, не доведите до того, что поляков опять из Москвы погонят!
— Каких ещё… ппполяков? — промямлил Добржанский. По нему было видно, что он долгое время работал без сна и отдыха. Несмотря на лощеность, ухоженность, идеальную стрижку, маникюр и косметику, призванную скрыть синяки под глазами, было видно, что Добржанский находился на пределе. Казалось, ещё чуть-чуть и он рухнет замертво. Помощник президента был одет в изысканный костюм ручной работы. Пиджак был похож по покрою на форму Мансура, только короче и с двумя внешними карманами по бокам.
— Как проходит избирательная кампания, Анджей Мехметович? — Джакометти дотронулся до воротника. Магнитный замок ослабил натяжение ткани.
— Вот… — помощник президента сложил руки в замок, — завтра презентуем новое обновления для «Одинокого Сталкера», популярной в ЕАС сетевой игры. С политическим подтекстом, так сказать.
— Я слышал что-то, — полномочный представитель приложил указательный палец к виску, — там действие происходит в этой самой… Уральской зоне отчуждения, кажется?
— А вы разбираетесь в сетевых играх, господин представитель! — отметил Стоцкий.
— Да я… — осёкся Мансур.
— Что, что? — экс-президент наклонил голову набок.
— Да нет, ничего, — Джакометти махнул рукой, — Это не та ли, случаем, программа под кодовым названием «Кандидат»?
— Простите, — Добржанский прикоснулся средним пальцем к носу, — А откуда вы знаете?
— Я всё держу под контролем, Анджей Мехметович, имейте это в виду. А как себя чувствует Платон Александрович? — Мансур решил перевести разговор на другую тему.
— Последние три месяца Платон Александрович чувствует себя значительно лучше прежнего, — пробубнил Добржанский, — даже лично участвовал в дебатах.
— О! Это подвиг! — рассмеялся экс-президент.
— Александр Николаевич нашел, кажется, того, кто смог ему помочь, — продолжил Анджей Мехметович не обращая внимания на остроты Стоцкого.
— Кто же это? — поинтересовался Мансур.
— Ирийслав, целитель из Беловодия.
— Смотри каков… целитель! — Малик покосился в сторону Сергея Сергеевича. Тот усмехнулся.
— Всё это выглядит как дурное представление в цирке! — заметил экс-президент. — Очередной жулик, наверное… Он, кстати, у вас плату не «Единорогом» берёт?
— Хрен с Ирийславом! — вставил Малик, — Ты мне скажи, Анджей… Что Александр Николаевич… с Кайгородовым или против… него! Потому, что если… если узнаю, что Сашка знал, о том… что препарат бодяжат… я клянусь…
— Успокойтесь, господин Малик. Кстати, Александр Николаевич на связи! — глядя на экс-президента, произнёс Добржанский.
— Ну, давайте сейчас и переговорим, что тянуть! — ответил Сергей Сергеевич.
Голографический проектор вывел на середину комнаты объёмное изображение Александра Шереметьева. Он был одет в изрядно перепачканный домашний костюм, волосы на голове были всклокочены.
— Здрасьте, здрасьте, — буркнул он.
— Здравствуйте, господин Шереметьев! Позвольте представиться, я новый полномочный представитель МИТАД в Евразийском союзе, России и Западной Сибири, Мансур Джакометти.
Шереметьев утвердительно покачал головой.
— Знаете… Мансур, а ваш предшественник был… настоящий идиот! Столько денег с меня содрал. И нет же, чтобы поделиться с кем надо в Стамбуле, они там у вас жрут в одну харю.
— Простите? Они, это кто? — уточнил Джакометти, размышляя о том, какие психоактивные вещества принял Шереметьев-старший накануне разговора.
— Ну как! Сопори и… это уродец мелкий с длинным именем. Как его? Нуреддин что ли?
— И что они? — полномочный представитель почесал шею.
— А что они? Ибрагимова, дай Бог, повесят, а эти двое будут на зарплате сидеть до конца своих дней! — взгляд Шереметьева был мутным, он смотрел куда-то вдаль. — Даже не знаю, что из этого хуже? Быть повешенным или жить на зарплату?
— Господин Шереметьев, — Джакометти сложил пальцы «домиком» напротив груди, пытаясь направить разговор в конструктивное русло.
— Поймите же, у меня сын болен, а вы тут со своей политикой лезете! — закричал Александр Николаевич.
— Это бесполезно, — шепнул Стоцкий, — он пьян!
— Мы можем попытаться вам помочь, — всё же попытался полномочный представитель.
— Не сметь!!! — Шереметьев чуть не подскочил в кресле, его голос сорвался на фальцет. — Не смейте прикасаться к моему сыну! Вы изобрели эту дрянь, на которую подсел Платон, и продолжаете цинично наживаться на жизнях невинных людей! А эти двое! — он показал пальцем на Стоцкого и Малика, — вы соучастники этого преступления! Что? Вам денег мало?
— Денег много не… бывает! — рявкнул «Добрый». — Шереметьев, вы, что…. пьяны?!
Александр Николаевич замолчал.
— Не волнуйся, Сашка, помрет твой сынуля через год или через два! — сказал экс-президент с нескрываемой злобой, — Такое же говно вырос, как и ты!