Александр Ткаченко – Узуслуз. Вне времени (страница 11)
– Приветствую тебя брат.
– Приветствую тебя брат, – повторил Мавур приветствие.
– Откуда путь держишь? Что слышал? Что видел?
– С Юга. Длинная дорога от края залива. Слышал только голос, что вёл меня в пути. Видел только следы, и ступал по ним, как указывает наша вера, – Мавур держал сомкнутые руки на животе, и тщательно подбирал слова.
– Много ли ты брат, заблудших душ, просветил в наше учение?
– Достаточно, но и не так много, как хотелось бы, – произнёс он фразу, опустив голову вниз, будто устыдившись своему деянию, что смотрелось, крайне нелепо учитывая крупное телосложение воина, хоть и скрытое одеянием.
– Всему своё время брат. Уверует один, и вскоре объяснит ближнему своему, тогда станет в два раза больше. Если хоть одному донёс слово истинное, значит ты шёл по правильному пути.
– Благодарю брат.
– Проходи отдохни с дороги, – сказал служитель, возвращаясь к делам насущным, облокотившись плечом на арку, задумчиво взглянул в небо.
Искусно украшенные колонны, фонтаны, цветы, всё как снаружи, но внутри, встречало гостя. Мавур осмотревшись, даже подумал о чём-то подобном в своём доме. Отдёрнув себя от этой мысли, углубился в залу, с десятками вопросов в голове, по поводу этого места. Он неспешно прогуливался по саду, в надежде узнать хоть какие-то детали, как вдруг приметил одного из служителей, отрешённо наблюдавшим за цветком. Мавур подсел рядом с ним.
– Приветствую, брат!
– Приветствую, – ответил Мавуру, человек с грустным взглядом.
– Мой путь был так долог, встречал и провожал солнце сотни раз, испытывала меня судьба порой нещадно. И вот вернулся в дом свой, словно в новый, – Мавур набрал побольше воздуха в лёгкие и сочинял на ходу, – всё непривычно, но родное, всё экзотично, ярко и красиво, что потерялся, шаг ступить боюсь. Поведай брат, что нынче ново, как жизнь течёт у нас в семье?
– Ты видимо, старший брат, по цвету одеяния узнал, а я новый, ещё недавно гостем был. Не довелось мне встретить, столько рассветов и закатов, чтобы дельным словом помочь тебе.
Мавур обрадовался, что попал на новичка, тот бездумно может рассказать многое и вряд ли заподозрит в чём-то.
– Завидев тебя с глубокой думой, взглядом, вцепившимся в цветы, подсел помочь, чтоб не плутал ты на своём жизненном пути. Скажи мне о чём дума, что привело тебя сюда, каково твоё новое духовное рождение?
– Настоящее чудо, за ним последовал сюда, его я собственными глазами наблюдал, вдыхал и чувствовал.
– Как узнал о нём? Расскажи мне всё сначала.
– Ещё недавно, торговых дел был мастером; бесконечный путь, из города в город, из порта в порт, и не было этому конца, так жизнь и текла. Сказать по правде, мне всего хватало: еды, питья, красавиц женщин; но в душе всегда терзала странная пустота, неутолимый голод.
И вот однажды, в порту ко мне подошёл служитель культа, всегда таких взашей гнал, он начал говорить, я не слушал, и по привычке оттолкнул прочь от себя. Уже достаточно проделал путь от порта, как в спину крикнул он мне, что знает всё, что нужно мне… и поможет утолить проклятый голод. Я в тот момент оцепенел, не в силах сделать шаг, казалось, он знал меня всю жизнь, все мои думы и проблемы, зацепил словами, пронзил до глубины души. Потом, в тумане от счастья, внимал каждому слову с его уст. Он обещал, покажет чудо, но путь неблизкий, нарёк в дорогу взять с собой, всё коим ценным дорожу, что считаю таковым, потому как, узрев спасительный свет, другой жизни больше не возжелаю я. Купил верблюдов в путь обоим, собрал накопленное злато, украшения, жемчуга. Неделю мы скитались по пустыне, в конце пути сказал он: «Мы почти пришли, смотри внимательно!» А впереди: песок, уступ скалы, и всё. Но не успев сказать хоть слово, передо мной явилось чудо, словно из ниоткуда, башня невиданной красоты и высоты, что и достичь не смог бы и могучий сокол. Блага всех видов, бог ты мой. Он тихо произнёс: «Это ещё не чудо, за мной брат мой». Потом мне рассказали, о том, что раз в неделю, спускается пророк, с самых верхних этажей, и являет чудо всем. Хворь какая напала – излечит, тоска одолеет вдруг – пройдёт, смысл укажет – если в жизни ты вдруг его потерял; объяснит всё, как сынам родным, свет на всех прольёт. Когда наступил день пророка, даже представить себе не мог, что дальше произойдёт, ведь до последнего меня терзали, сомненья и неверье. Все собрались в зале здесь, спустился он в красивом одеянии, молод и красив. Руки вверх вознёс и произнёс: «Приветствую вас братья мои». С рук его полился свет, тепло окутало меня и всех. Стало так хорошо, он что-то говорил, а я просто плакал, как ребёнок. Стало так легко, помню нога, годами ныла, и вдруг как молодая нова стала. Пока я восхищался чудом, пророк пролил на нас свеченье голубое, и вот отстал проклятый голод, словно коршуна с души согнали, стало так светло и радостно вокруг.
И вот, сижу снова в этой зале, скоро явится он к нам, свет прольёт чудесный! А мне всё как-то тоскливо, и вот на него лишь одна надежда. Понимаешь старший брат, терзает меня низменное чувство, и манит к прежней жизни вновь, вкус вина и женщин смех. Скажи мне старший брат я слаб?! Простит ли он меня?
– Не расстраивайся, он видит всё, и всё же понимает. Скоро явится и станет легче. «Да озарит тебя тепло пророка!» —сказал Мавур первое, что пришло ему в голову.
Откуда-то сзади раздались десяток голосов, хором, повторивших фразу за Мавуром:
– Да озарит тебя тепло пророка!..
Мавур чуть не подпрыгнул, увлёкшись рассказом бедолаги. Осмотревшись, увидел, что в зале уже собралось, очень много народу и в этот момент «озарило» и его.
– Вот это я попал…
Хоть речь рассказчика и показалась сказочной и где-то даже увлекательной, история знакомая всем, кто оказался рядом и примкнул послушать, Мавур же с совершенно другим пониманием мира исходя из услышанного догадался, что их пророк – это целитель Узуслуз, и раз в неделю он их подлечивает, видимо, ленясь заниматься каждым в отдельности. С ним в паре явно шаман, заклинающий гипноз, и воодушевляющий прихожан судя по рассказам новичка о синем свечении. Но больше всего Мавур начал переживать, что на нём блокирующие кандалы и сбежать уже не выйдет. Если он снимет их, то его быстро обнаружат охранники башни, а впоследствии и пророк. Встать и выйти, в самом разгаре великого события для служителей и гостей храма, и не вызвать притом подозрений, не представлялось возможным. Мавур пытался придумать, что же делать. Вскоре, выдохнул и решил плыть по течению событий.
«Если брать в расчёт слова бедолаги новичка, то гипноз и прочее, на неделю ему явно не хватает силы заклинаний, и его сознание борется с дурманом в голове. Как новоиспечённый поклонник культа, всё ещё сопротивляется. Эх… я вроде закалённый воин, надеюсь, через денёк оклемаюсь».
– Вы слышали эту историю? Как Халиф решил справить нужду в саду? Слушайте все братья, и старший брат и новый, будет вам урок. Халиф сам по себе молод, но в голове видимо стар и дрябл так, что не захотел терпеть нужду, и по свой глупости, пошёл пред башней в сад.
По столовой прошёл смешок. Служители и гости башни пророка, отложили приём пищи, чтобы внимательно послушать старшего брата. Мавур остановил ложку с едой почти у самого рта, внимая словам рассказчика.
– Так вот, с ним был брат Гомер.
Откуда-то с другого конца зала, вскрикнул Гомер: – Говорил ему, видит он всё! Не послушал, ой не послушал.
Снова прошёлся смешок.
– Гомер его предупреждал, не гадь святыню, до нужника рукой подать. Но тот не слушал, раздулся красный, спустил штаны и помочился на цветы, – рассказчик надул щёки, изображая нетерпеливого Халифа. – И что вы думаете братья мои? В голову им изнутри, как стукнуло… повалились они разом, надолго без сознанья, да так, что пропустили приход пророка.
По столовой прошёлся неодобрительный гул.
– Пророк всё видел, пророк не был благосклонен и превратил одеяние Халифа, в цвета серого, в такую, что носят новые братья. Был он старший брат, а стал младший. Вот такой он наш брат, старый новый Халиф.
Слушатели залились хохотом. Мавур перевёл взгляд на ложку с неизвестным ему месивом и завис. Лёгкое головокружение, начало подташнивать; пройдясь взглядом по помещению, перевёл его на ложку, рассматривая со всех сторон, потом осматривал помещение, снова ложку, несколько раз повторил действие. В голову на мгновенье вступила резкая боль, и после стало легче. С каждой секундой рассудок светлел, и вскоре всё встало на свои места. Он обратился к соседствующему за столом служителю культа.
– Брат, прости, что отвлекаю от трапезы, просто запамятовал, когда пророк вновь спустится к нам в залу?
– Послезавтра брат, как обычно, в воскресенье вечер.
– Благодарю брат, – панические мысли начали биться у Мавура в голове: «Что?! Здесь уже нахожусь больше пяти дней? Нет, нет, нет, меня сегодня должны сменить, ой как нехорошо получилось, надо срочно отсюда уходить».
Мавур, встал из-за стола и добрался до ближайшей двери.
– Кухня… не сюда… попробую другую дверь. Подсобка! Что же это такое, как много дверей, может быть сюда? Западня!.. Да что б меня саин съел, где выход? Лестница! Наконец-то!..
Мавур быстро спустившись по лестнице, оказался в той самой злополучной зале, и направился сразу к выходу, где стоял тот же человек, что и встретил его вначале.