Александр Титов – Конец. Начало (страница 28)

Тогда это поселило в сердце маленькой девочки холод и неприязнь к брату. Она не видела в нëм ничего такого, о чëм говорил отец. Самый обыкновенный мальчишка. В чëм-то даже хуже остальных. Мерзкий, непослушный, избалованный засранец, которому всë сходило с рук. И лишь после гибели родителей Кира поняла, как ошибалась. В ту ночь она наговорила много лишнего, но потом, наблюдая за страданиями Влада, Кира раскаялась в своей чëрствости. Она прониклась к брату, заботилась о нëм, пыталась восполнить ему хотя бы часть родительской любви. Она искупала вину, о которой Влад и не помышлял.

Тот страшный вечер в корне изменил жизнь Киры. Как бы со второй попытки судьба не сломала еë окончательно.

Кира выбросила стаканчик и отправилась обратно в номер. Но не успела открыть дверь, как услышала из холла грохот и возмущëнный голос портье.

— Новикова Кира Евгеньевна в каком номере? — грозно потребовал кто-то.

Повторять не требовалось. Кира юркнула в свою комнату и заперлась. Сердце колотилось быстрее, чем стучала кровать за стеной. А соображать надо было ещё скорее.

Кира бросилась к вещам, в которых проходила вчера весь день, наспех переодела штаны, а вот рубашку только снять успела. В коридоре послышались быстрые тяжëлые шаги.

Время кончалось. Кира достала балончик с перцовым газом. Приготовилась. Но тут же в голову пришла очевидная мысль: если будет бороться, то подпишет себе смертный приговор. Надо бежать!

Кира кинулась к окну в тот самый момент, когда в дверь забарабанили. Кира распахнула окно, дëрнулась к сумке с вещами. И тут дверь в номер с грохотом вылетела, в проëм протиснулись два бугая и ринулись на Киру.

Та машинально выставила руку с баллончиком и, не раздумывая, зажала кнопку. Комната быстро наполнилась едким газом, от которого незваные гости мигом закашлялись и потеряли пыл. Сама же Кира, как по наитию, закрыла лицо футболкой. Но даже так почувствовала, как запершило в горле и защипало глаза. Опустошив баллончик, схватила сумку, Кира вернулась к окну, забралась на подоконник. И вылезла в тот самый момент, когда в номер забежали ещё двое.

Ноги уносили Киру прочь. Она не знала, преследуют ли еë, но останавливаться не собиралась. Так толком и не одевшись, не выбросив пустой баллончик. Но куда она бежала, не имела ни малейшего понятия. Лишь бы только подальше от гостиницы.

Она выбилась из сил и окончательно заблудилась уже перед рассветом. В сумерках каждая тень казалась опасной, за каждым углом мерещились враги. Город как будто ожил и решил уничтожить Киру. Чужой город. Злой город.

Кире было что терять: дом, друзья, работа. Всё это до недавней поры она считала самым важным. Но было и то, ради чего она могла оставить всë это позади. Жизнь.

Шаг за шагом Кира всë ближе подходила к мысли, что непременно надо уехать. Немедленно и как можно дальше. Куда? Да хоть в Моссити, к Владу. В прошлый раз они говорили три недели назад. Тогда он настаивал, чтобы Кира переехала к нему, обещал познакомить со своими друзьями и с девушкой. Почему бы сейчас не принять его приглашение?

Так, с первыми лучами горячего Сибирского солнца Кира нашла выход и самую малость успокоилась. Конечно, ещё в голове и груди еë бурлили переживания, но впереди появилась цель. Это мотивировало действовать.

Кира вызвала такси до ближайшего аэропорта, но уже через минуту заказ отменила. Если еë так просто выследили в гостинице, то и это узнают. Надо путать следы.

Для начала Кира просмотрела все ближайшие рейсы в трëх аэропортах. Забронировала четыре билета. На Дальний Восток, Урал, Чëрное море и в Моссити. Потом заказала шесть такси, но отправные точки выбрала в ближайших районах. И ещё две машины отправила к себе.

В итоге Кира потратила почти все накопления, которые оставались на счëте, но уже через два часа, когда самолëт оторвался от взлëтной полосы, а в животе все органы как будто сползли к копчику, Кира вздохнула с облегчением.

Весь путь до Моссити она проспала. Не помешали ей ни дети на соседнем ряду, ни тучный мужчина с одышкой по правую руку. Давно уже Кира не спала так глубоко. А проснулась лишь когда командир самолëта сообщил о приземлении.

Потом ещё немного толкотни, длинных переходов по путанным коридорам и, наконец, Кира вышла на улицу. Вечерняя жара пахнула ей в лицо вместе со смогом. А пространства пугали своим простором. Огромная парковка, дальний край которой терялся за пëстрыми автомобилями. Терминал, оказавшийся куда больше, чем Кира думала, дугой тянулся от горизонта до горизонта. И гул пассажиров, которых здесь на каждом шагу было столько, что постоянно приходилось сосредоточено вилять, лишь бы в кого-нибудь не врезаться.

Кира с минуту стояла и осматривалась, не понимая, что делать дальше. Но вскоре пришла в себя и позвонила Владу. Гадала, как начать разговор и сообщить, что тëтю убили? Как объяснить, почему Кира приехала почти без вещей? Вот только все эти вопросы наткнулись на автоответчик. Второй и третий звонок так же не принесли результаты. Влад не отвечал.

Это усложняло всё. Денег на дорогу от аэропорта до города не хватало. А значит, идти придëтся пешком и очень-очень долго.

Глава 18

14.06.2110. Окрестности Моссити. Федерация Независимых Конгломераций.

Я лежал и слушал, как ветер гуляет по полю. Нежными порывами шелестит травой, шепчет, путаясь в обломках моста. Я вдыхал прожаренный солнцем пыльный воздух. Почему-то он пах горелой резиной и ещё чём-то, напоминающим подрумяненное на углях мясо. От этого хотелось есть только сильнее.

Больно мне не было. Но я чувствовал то мерзкое потягивание, которое при малейшем движении превратится в нестерпимую агонию. Так уже бывало не раз, когда в перестрелках я ловил пули грудью. Но раньше очаг этого потягивание находился лишь там, куда пули попали. А теперь, казалось, всё тело стало таким очагом, и я прекрасно понимал, во что это превратится.

Несколько раз я терял сознание и снова приходил в себя. Поначалу слабость была столь сильная, что даже дышать получалось с трудом. Но постепенно организм восстанавливался, органы приходили в порядок, раны зарастали. Я сбился со счëта, сколько времени прошло. День? Два? Может, три?

Хотелось пить. С каждым пробуждением всë сильнее, и в итоге жажда стала невыносимой. Пересохли горло и язык, растрескались и воспалились губы. Тогда я понял, что дольше ждать не смогу, и открыл глаза.

Адская боль в один миг пронзила всё тело, будто в один момент в меня воткнули сотни игл. Я сжался, повернулся на бок и закусил губу, чтобы переждать первый приступ. Дальше будет проще, главное привыкнуть и перетерпеть. Но боль… Даже в глазах от неë потемнело.

Я старался дышать ровно, глубоко. Мысленно унимал самые болезненные места. И боль постепенно стихала.

Когда появилась возможность двигаться, я осмотрел себя. Ранений оказалось всего два. Совсем не то, что я ожидал увидеть. Одна пуля попала в грудь, но, судя по всему, сердце не задела. А вторая угодила в шею, ровно в позвоночник. Видать, и спинной мозг задела, раз тело так на это отреагировало.

Теперь уже самое неприятное было позади. Оставалось вернуться домой, хорошенько наесться и отлежаться. А потом уже буду думать, как выбираться из того дерьма, куда я угодил на полном ходу, и что делать с золотом, которое ещё несколько лет вряд ли кто-нибудь купит. Отмывать такой товар сложно, дорого и долго. Даже когда на слитках нет оттисков, которые разыскивают по всему городу.

Я кое-как встал и, поймав равновесие, увидел свою машину, обгоревшую до угольной черноты. На месте водителя сидел огарок человека. Даже издалека я понял, что это Ваня. Никого другого там быть не могло. А значит, жертвами этого долбанного ограбления стали уже трое.

Подходить ближе мне было тошно, но я хотел убедиться, что в салоне не осталось двух сумок с золотом. Глупо, конечно, но в глубине души у меня всё же тлела надежда, что такое богатство оставили рядом с двумя трупами.

Не угадал. Кузов расстрелянный в решето, перекошенный чëрный труп Вани и на этом всё. Сумки пропали.

Хотелось заорать от отчаяния, но понимание, сколько боли при этом придётся вытерпеть, останавливало. Заставляло давить всё то негодование, что бурлило внутри.

Следом возник новый вопрос? Как отсюда добраться до дома? Пешком идти не вариант. Я помру по дороге уже через пару километров, если не раньше. Разве что позвонить кому-нибудь и попросить меня забрать.

На хэндфоне я выбрал номер Олега и дождался, когда тот ответит:

— Кто? — голос звучал грубо, словно в ответ на спам-звонок.

— Ты что, уже удалил мой номер?

Я еле выдавливал слова. Со скрипом и хрипом обезвоженная глотка вспоминала, как разговаривать, а сухой язык противно корябал по нëбу. Вряд ли я сам бы себя сейчас узнал. Вот и Олег замешкался:

— Влад? Это точно ты? Или это хренова нейросеть?

— Чëрт, Олег, хватит чушь пороть. И без этого тошно. Сейчас видео включу.

Я перевëл звонок на видеосвязь и выставил перед собой руку. На спроэцированном экране над запястьем отобразилось лицо Олега. Он так поражено всматривался в камеру, что я оскорбился:

— Ты меня уже похоронил, что ли?

— Ну, выглядишь ты как покойник, это точно. Скажи мне, что и Ванька там рядом где-то ошивается.

— Нет. Он погиб.

— Ясно, — подавлено буркнул Олег и опустил взгляд. — Мы думали, что вас обоих… Того, — он помолчал немного и спросил: — И золото у вас тоже нет?