Александр Теущаков – Путь Черной молнии 3 (страница 34)

Редко выпадает нормально отдохнуть. Все работа, работа… Оперативные мероприятия, служебные отчеты, составление разных заявок. В такие моменты чувствовал скуку, а душа требовала активности. Но когда подворачивалось реальное уголовное дело, в нем пробуждался настоящий вулкан, и выбрасывалось столько энергии, что работал сутками, пока не раскручивал дело до конца. Но бывают моменты, когда драгоценное время уходит на формальности и перебирание бумаг, на составление отчетов, которые обязательно должны устроить начальство. «Эх, пока тепло, взять бы отпуск и мотануть куда-нибудь на юг к Черному морю или на крайний случай к другу Сашке, который год он зовет меня в тайгу на заимку к своему деду. Санька рассказывал, там сказочная природа: рыбалка, охота в дальней тайге, одним словом – мечта. Куда же он пропал, два месяца, как нет от него известий. Может, что-то случилось? И тетя Катя с Сергеем и Настей вдруг исчезли, из квартиры выписались, может, совсем из города уехали».

Валерий тяжело вздохнул, он многое знал о скрытой жизни своего друга Александра Воробьева. Многое, да видимо не все. После того, как друзья помогли ему раскрыть дело об изнасиловании и убийстве трех несовершеннолетних девочек, Морозов редко с ними виделся. В последнюю встречу Александр предупредил, что над ними нависла угроза, куда опаснее, чем банда Аркана. На сей раз к Сергею Брагину прицепился полковник госбезопасности Шаронов. А еще Александр сообщил по секрету, что комитетчик замешан в серьезных преступлениях и сотрудников его отдела проверяют на причастность к убийству каких-то махинаторов. Валерий кое-что знал о начальнике оперативного отдела КГБ, Сергей Брагин поделился с ним, что собой представляет этот полковник. «А ведь я помню, как мы Крутова вместе брали, тогда Шаронов был попроще. Да, уж, власть и деньги портят людей», – размышлял Валерий, сидя на кухне и, попивая из чашки ароматный кофе.

Прошел в комнату, убрал со стола книги, кое-какие предметы и, постелив верблюжье одеяло, принялся гладить брюки. Он всегда старался выглядеть опрятным в гражданском костюме, не говоря уже об офицерской форме, которую содержал в аккуратном состоянии. Сегодня ему хотелось выглядеть, как нельзя лучше, потому что встречался с девушкой. Он виделся с ней редко и то эти встречи имели чисто деловой характер, но зато, входя в кабинет лаборатории, где они встречались, постоянно чувствовал трепет в груди. Да уж, чего греха таить, разве можно устоять перед такой красотой, ему казалось, что природа, наделяя прекрасную половину человечества неописуемыми дарами, не обошла эту прелестную девушку. Эти светло-серые, лучистые глаза, прикрытые пушистыми ресницами, разве можно скрыться от их поражающего действия. Его друг капитан Семенов часто шутил, когда видел красивую девушку: «Женские глаза признаны самым страшным стрелковым оружием, они способны поразить цель с любого расстояния».

Кем же доводится Валерию эта девушка, почему, вопреки статусу человека, борющегося с преступностью, он иногда помогает ей, ведь она состоит в криминальном сообществе? Объяснить кому-то, это весьма сложно, но для себя он нашел доступное определение: «Ничего странного в этом нет, – философски рассуждал Морозов, – если только вдуматься, то любви доступны все возрастные категории, она не знает ни границ, ни ограничений по статусу, она сражает даже самых стойких. Таковы ее законы, природа берет свое. Где-то я вычитал, если хочешь воспротивиться любви, избежать ее проявления, попробуй причинить себе физическую боль, как сотворил с собой отец Сергий, избегая соблазна, он отрубил себе палец. Чтобы заглушить в себе это сильное чувство, необходимо включить разум, хотя любовь научилась отключать его, подчиняя сердце своей страсти».

Тайна Валерия состояла в том, что он действительно любил эту девушку, и никогда и ни с кем не делился своими сокровенными мыслями. Нельзя, чтобы друзья или сослуживцы знали, что он связан с девушкой из криминальной среды, и на случай, если когда-нибудь эта тайна станет доступна другим, он имел веское обоснование, она является его агентом. Уже больше десяти лет Морозов знает ее, но встречается с ней только последние три года. Всегда был рад ее видеть и от общения с ней получал истинное удовольствие. Когда-нибудь, а это было заветной мечтой Валерия, он признается ей в любви.

За три года, в течение которых встречались Салтыкова и Морозов, между ними сложились вполне доверительные отношения и основывались они на правильном поведении обоих. Информация, переданная старшим инспектором угрозыска, не шла во вред кому-либо из преступной группировки, в которой состояла Элла. Исключение составляли люди, которые, проигнорировав ее предупреждения, попали в руки правосудия или совершили против коллектива непростительные действия в виде утаивания средств, добытых в общем деле. В отношении других конкурирующих групп, Салтыкова совершала только упреждающие действия и не более.

Она постоянно задумывалась над таким фактом: Гебанидзе, Садовников и Крутов состояли в сговоре с людьми, работающими в милиции или исправительных учреждениях. Но никому из рядовых членов группы не приходило в голову, что они «сотрудничают с ментами», так или иначе, давая им сведения или получая их взамен. И как бы это не называлось, а факт, что воры-законники подкупали работников и ставили их на финансовое «довольствие», оставался неоспоримым. Но стоило кому-то из бригады завести подобное знакомство с органами, как на него навешивали ярлык «стукача». Конечно, Салтыкова делала принципиальное различие между «изменником» и человеком, добывающим полезные сведения у работников той или иной системы.

В колониях и тюрьмах случаются подобные вещи, но за редкими случаями. Чтобы сотрудник администрации работал на заключенного, необходим сильнейший компромат и наличие умных мозгов, чтобы манипулировать завербованным работником системы. Обычно совершались меркантильные действия, что с одной, что с другой стороны. Но на свободе, считала Салтыкова, совершенно иная форма сотрудничества. Можно владеть источником информации и умело пользоваться им, и ни в коем случае не комплексовать по поводу своего участия в таком знакомстве. Криминальным лидерам доступны подобные методы, на то они и авторитеты, чтобы контролировать разные ситуации. Правда, существовали другие воры, имеющие устаревшие взгляды на воровское движение. Такие, как Павел Громов, категорически относились к изменениям в воровском кодексе чести. Но были и свои нюансы: если авторитетам оказывалась помощь в плане информационной поддержки, и будь эта помощь чистой по понятиям, никто из воров не откажется уйти от срока наказания. Именно такое случилось с Громовым, когда его подозревали в убийстве человека, а друг детства, служивший в органах милиции, доказал невиновность Павла. Опять же, сплошь взаимные выгоды – считала Салтыкова. Или, к примеру, Мераб поделился с ней информацией, что, заплатив высокому начальнику энную сумму, организовал сходку прямо в зоне и встретился с Громом. Ведь здесь не говорилось о сотрудничестве с ментами, да и сам Гром не считал это зазорным. Потому Салтыкова была уверена, что ее знакомый из угрозыска никоим образом не вбивал клин между ею и преступной группировкой, а просто помогал от чистого сердца… Или может быть, делал это по другой причине.

За годы пребывания Салтыковой в различных группах, она заработала себе авторитет. С самого начала она имела главный козырь – поручительство за нее других уголовных авторитетов. Она могла ловко манипулировать некоторыми членами группировки, имела почти на всех досье, по крайней мере, ей удавалось в нужный момент кого-нибудь выдвинуть вперед, а кого-то попридержать, применив компрометирующую информацию. Лавируя между лидерами, она умело вела политику, а в самой группе применяла тактику «кнута и пряника». Не зря на нее обращали внимание лидеры других группировок и ставили в пример за ее действия.

Понимая, что в последнее время нажила себе немало врагов, Салтыкова стала осмотрительной и, чтобы встречаться с Морозовым, пользовалась мерами предосторожности. На закрытой территории НПО53 «Зонт», находилась режимная проходная и Элла по предъявленному пропуску, спокойно прошла в административное здание. На втором этаже, в кабинете с табличкой «Лаборатория» она дождалась Морозова. В выглаженном темно-сером костюме, в белой рубашке с галстуком он выглядел элегантно. Элла сама надела черные брюки «колокола» и поверх белой рубашки накинула жилетку. На спинке стула висел демисезонный плащ.

– Здравствуй Элла! – улыбнулся Морозов и, пройдя к столу, сел напротив девушки, – как же давно мы не виделись.

– Здравствуй Валерий, – ответила она сухо. Видимо, отвлеченная воспоминаниями о прошлой ночи, проведенной в Кемеровском отеле и под влиянием неприятных мыслей о гибели Адвокатов, она еще не до конца пришла в себя. Уловив что-то неспокойное в ее взгляде, Морозов спросил?

– Элла, как твои дела? Ты наверно устала, выглядишь неважно.

– Все как прежде, правда есть кое-какие изменения. Буквально вчера приехала из Кемерово, еще не отдохнула, как следует. А тут смотрю, от тебя сообщение, пришлось на встречу ехать, хоть и выходной. У тебя что-то срочное?