Александр Теущаков – Путь Черной молнии 3 (страница 18)

– Ладно, договорились. Кстати, помнишь, Портников собрал в клубе блатных, так вон, один из них предложил бошки активистам разбить, знаешь, что Портников сказал, мол, меня сразу уволят.

– А я тебе пять минут назад, что предлагал, нужно лбами столкнуть актив и блоть, тогда будет результат, Портникова вышибут из кресла, – закончил Бубенцов.

Глава 8

Наказание насильника

По дороге в Рубцовск Александр объяснил Владимиру, чтобы он имел представление: его родные и друзья не совсем обычные люди. Волков и без пояснений понимал, в этом плане они серьезные и решительные, ведь им удалось расправиться с бандой Аркана и до сих пор держаться на плаву. Он также догадывался, что они еще чем-то занимаются, но чем, пока не мог понять. Поэтому слушал друга и запоминал, и соответственно делал выводы. Если в тюремной среде он считался мастером интриг и умело разводил любые ситуации, то сейчас он просто прислушивался и ознакамливался. Свобода для него, это другая территория, а люди, совершенно иной контингент, с ними придется ему общаться нормальным языком и решать задачи не по понятиям или радикально, как принято в уголовной среде, а по людским законам. Конечно, приспосабливаться к советскому строю, к какому всю жизнь его приобщали, он категорически не хотел, и тому были многие примеры, благодаря которым он разобрался и укрепил свои убеждения, расходящиеся с порядками и законами существующей власти. Поэтому десять лет назад он присмотрелся к крепкому во всех отношениях парню и, увидев в нем немало сходств, угадал каким-то особым чувством, что с таким человеком стоит сдружиться. И вот результат: Александр остался верен дружбе, не забыл и не бросил его, как делали многие «кореша», оказавшись на свободе.

Подъехав к населенному пункту, Александр остановил машину недалеко от поселковой больницы. Попросил Волкова подождать, а сам прошел в палисадник и, как бывало раньше, заглянул в окно ординаторской комнаты. Женщина-врач, увидев его, приветливо улыбнулась и, выйдя в коридор, позвала Алену.

Девушка, одетая в белый халат и накрахмаленную шапочку, вышла на крыльцо и тут же оказалась в объятиях мужа. Он легонько держал ее за талию и, не переставая целовать в губы, шептал нежные слова и повторял, как сильно соскучился. Отвечая ему ласковыми прикосновениями, Алена стеснительно поглядывала на коридор, чтобы не быть застигнутой врасплох. Взглянув мужу в глаза, она все же уловила какое-то волнение в его взгляде.

– Саша, ты какой-то озабоченный. Что-то случилось? – спросила девушка, нежно прикоснувшись ладошкой до его щеки.

– Да, Алена, случилось. Отца арестовали. Это гэбэшник Шаронов сделал, ты уже о нем слышала.

– Господи, Саша, мне так его жаль – произнесла сочувственно Алена, – что же теперь будет?

– Вечером должна позвонить мама, нам с тобой нужно обязательно съездить в Рубцовск на квартиру, потом все узнаем. Алена, я ведь не один, со мной Володя Волков. Ты можешь сейчас отпроситься и на завтра взять отгул?

– Конечно, только предупрежу Наталью Алексеевну, нашего главврача, чтобы меня кто-нибудь подменил. Мы ведь вернемся в поселок? Лизу тогда не будем с собой брать, пусть побудет с тетей Эльзой, – Алена имела в виду двоюродную сестру Волкова, согласившуюся присматривать за дочкой, пока она находится на работе.

– Возьмем на всякий случай, чтобы назад не возвращаться.

– Я не поняла тебя, – удивилась Алена.

– Может, придется ехать в Новосибирск. Мы ведь раньше говорили о таком варианте, ты уволишься, и вы с Лизой пока поживете у твоей мамы.

Алена сгустила брови, и это не предвещало ничего хорошего.

– Я и так вижу тебя редко, а вернемся в Новосибирск, совсем пропадешь, – девушка тяжело вздохнула и, отвернувшись от мужа, понуро опустила голову. Погладив жену по спине, Александр взял ее за плечи и, повернув к себе лицом, нежно, попеременке поцеловал в закрытые веки.

– Ладно, не будем загадывать, – сказала она тихо, – не переживай так об отце, может, все обойдется, – и она пошла в ординаторскую, чтобы отпроситься и переодеться. Через несколько минут вместе с мужем они подошли к машине. Алена села на переднее сиденье и, повернувшись, поздоровалась с Владимиром. Волков приветливо ответил:

– Здравствуй Алена! Вот уж с кем мечтал увидеться, так это с тобой, – весело произнес Владимир, – мы вроде как познакомились заочно, когда вы с Сашкой перепиской занялись.

– Долго же вы мечтали, – пошутила девушка.

– Да уж, немало лет прошло, – подтвердил Волков и перешел к другой теме, – как вам здесь живется, Эльза не слишком строгая, она у нас прямая, как стрела?

– Да что вы, Володя, она замечательная и очень душевная женщина, как только узнала из вашего письма о нашем стеснительном положении, сразу же предложила пожить у нее. Нам даже неудобно перед тетей Эльзой, она и за дочкой взялась присматривать, от денег наотрез отказалась.

– Алена, принимай все, как есть. В нашем поселке половина немцев живет, они народ гостеприимный, завсегда людям помогут, не обидят. Эх, давненько я здесь не был, аж душа не на месте, все детство прошло.

Александр, слушая Владимира, улыбался и медленно вел машину по гравийной дороге, чтобы друг успел рассмотреть знакомые улицы и дома, стоявшие за низкими палисадниками, засаженными цветниками и сиренью. Почти перед каждой усадьбой росли ели, березы, сосны.

– Володя, вы меня извините за любопытство, а ваша мама сейчас в Германии живет? – спросила Алена

– Да, она сейчас там. Как перед войной пропал ее муж, то есть мой отец, мать с его сестрой поехали на поиски в Украину и оказались в оккупационной зоне. Их отправили в Германию на работы. Вот тут-то и начались настоящие приключения с моими родителями. Оказывается, отца призвали в красную армию, но он сбежал и вернулся в деревню. Когда узнал от родни, что жена и сестра уехали на запад искать его, поехал за ними. Он бы, может здесь остался, да власти его разыскивали, в живых бы точно не оставили.

– Им удалось встретиться? – спросила Алена.

– Удалось, но не сразу. Чтобы попасть в Германию, отец вступил в войска Вермахта, ведь он же немец, а когда закончилась война, остался в западной зоне, путь в союз ему был закрыт. А мама с сестрой опять оказались в союзе, их освободили советские войска, они вернулись в деревню. Когда мать приехала, нас с сестренкой уже держали в детдоме. Вот тогда и начались с нами беды. Я часто сбегал, бывало, и сестру с собой брал, так мы оказались среди воришек. Меня совсем затянуло, в общем, поймали и посадили.

– Неужели ваша мама не могла вас забрать из детдома?

– По началу не отдавали, но потом она забрала только сестренку Ольгу, я то уже на малолетке сидел. Сестра бедолажка, пока мы с ней по хатам воровским шастали, тоже не на шутку увязла, связалась с каким-то ублюдком и сбежала от матери. Он же ее и прикончил. Я уже во взрослой зоне сидел, когда мне сообщили, что этот «приворованный» гаденыш разделался с Ольгой. В общем, когда я освободился и нашел его… Земля ему бетоном…

– В смысле, что значит бетоном? – переспросила Алена.

– Когда человека, совершившего в жизни много плохого, похоронили, о нем так люди отзываются, – объяснил Александр.

Алена так и не сообразила, что Волков отомстил подонку за смерть сестры.

– Вскоре я снова сел на срок, – продолжал Волков, – мать прислала мне письмо и сообщила, что они с моей тетей поедут в гости в Германию. До сих пор не знаю, как им тогда удалось выбить разрешение у гэбэшников на выезд из страны. Уже там, за бугром, они отказались вернуться в союз.

– А отец, вы узнали о нем что-нибудь? – спросила Алена.

– Алена, давай перейдем на «ты», – предложил Волков, – мне так удобнее. В том то и дело, что отец нашелся и помог маме и сестре обосноваться в Германии, а то зачем бы они туда поехали. Живы они оба, и мать и отец. Вот такая необыкновенная история с ними приключилась. Я недавно от них письмо получил, к себе зовут, но как отсюда судимому вырваться, если только нелегально, как Сашка, границу перейти, – пошутил Волков, – да и кому я такой нужен кроме родителей в этом Фатерлянде, полжизни провел в тюряге.

– Володя, я очень тебе сочувствую, – Алена тяжело вздохнула, – что же за судьба-то вам обоим досталась, – она взглянула на мужа. Мужчины поняли, что имела в виду девушка.

Проехав по улицам, машина свернула на самую крайнюю, где проживали Вальтеры, Эльза и ее муж Павел. Александр подрулил к знакомому палисаднику. Перед домом, обшитым зелеными дощечками под «елочку», разместилась лужайка, постриженная заботливым хозяином. Между капитальным гаражом и домом на крепких столбах были навешаны широкие ворота со встроенной калиткой.

Только Владимир вылез из машины, как в открывшейся калитке показалась белокурая женщина средних лет. На Эльзе было надето платье броского цвета и красивый передник, ручной работы. Она медленно подошла к брату и, обняв его, заплакала. Владимир, молча, погладил ее по худым плечам и слегка отстранился. В его глазах заблестели слезы.

– Володенька, здравствуй мой золотой, – проговорила сестра, обласкивая его взглядом, – Пресвятая Дева Мария, да как ты изменился! Встретила б на улице и мимо прошла.

– Что, постарел?

– Ай, не говори, годы-то не молодят, а нам уже с тобой за пятьдесят. Смотри, сколько седины-то повылезло.