Александр Теущаков – Путь Черной молнии 3 (страница 13)

– Так вот, в нашем крае люди стали объединяться в небольшие группы, и придерживаться своих убеждений, отличимых от взглядов советской власти. Им не нравилась такая политика, которая шла в разрез с основами государственного строя. В тридцать седьмом году многих таких недовольных и лояльных, кстати, тоже, органы НКВД арестовывали и отправляли в лагеря, но это были счастливчики, некоторых из арестованных расстреливали, объявив «врагами народа». Одна такая организация «Черная молния» просуществовала дольше всех, она состояла из военных людей, боровшихся за справедливость в нашем крае. Поначалу такое название пугало многих людей и леденило душу, но со временем таежные жители узнали истинное предназначение этой организации: они наказывали только тех, кто несправедливо относился к людям. Если это был представитель власти – милиционер, нагло обиравший крестьян, на его преступления собирались доказательства. Иногда это помогало и нечистого на руку проходимца, сажали в тюрьму. Но были другие начальники, которым советские законы были безразличны, они сами вершили жестокий суд, приговаривая людей к смерти. Вот таких «Черная молния» приговаривала к высшей мере. А потому как организация состояла из бывших офицеров, они прославились храбростью и справедливостью. Это были умные и отчаянные люди. Власти долго не могли раскрыть «Черную молнию». А базировались они как раз недалеко от дедовской заимки, и кто-то в их честь назвал утес на реке «Черной молнией».

– Что с ними случилось, их нашли?

– Говорили разное: будто организацию раскрыли и офицеров арестовали, а другие судачили, мол, они избежали ареста и разъехались кто куда. Даже ходил слух, что высокие начальники направили их в Москву, а впоследствии создали особую группу, которая занималась раскрытием преступлений среди государственных чиновников.

– Вот это да! – с восхищением произнесла Настя, – какие смелые и бесстрашные люди. Вот бы в наше время появилась такая же организация. Было бы здорово, правда, мам.

– Думаю, дочка, они все же существуют. Понимаешь, если люди, которые пробравшись в государственные органы, преступают закон, все равно справедливое возмездие настигнет их неминуемо. Это мы – нормальные люди так себе понимаем. Но власть сама себя за воровство по руке не ударит, потому кто-то должен с ней бороться, а иначе коррупционеры задушат народ поборами и, воруя казенные средства, пустят страну «по миру». Вот это мы сейчас и наблюдаем: что-то страшное, злое происходит в нашем обществе. Кто-то злонамеренно толкает нас в пропасть. Ты же видишь, как опустели прилавки в магазинах. Люди совсем отчаялись, особенно старики, вроде и деньги есть, а купить на них нечего. Если что-то выбросят, сразу же очереди километровые выстраиваются. На заводах и фабриках зарплаты задерживают. Кооперативные магазины многократно завысили цены на продукты. Но главное не только в этом, Настенька, беспокойно то, что наша власть от народа многое скрывает.

– Что именно?

– Правду, которая начала бродить среди простого народа. Государство грабило людей, убивало, доводило их до нищеты и, прикрываясь лозунгами, творило бесчинство. Люди многое пережили, не забыли предвоенные годы, а мне ведь тоже пришлось в те годы пройти через несчастье.

Екатерина посмотрела в изумленные глаза дочери и решилась рассказать ей свою историю, которой, когда то поделилась с сыном, как в хрущевские времена ей пришлось по сфальсифицированному делу отбыть наказание в лагере. Также рассказала, как в тюремной больнице появился на свет Саша. Закончив рассказ, Екатерина увидела, как сильно разволновалась Настя.

– Мама, ну, почему ты раньше не рассказала мне?

– Нелегко в этом признаться, дочка, будь я действительно виновна, я бы ни за что не поведала об этой истории, ни Саше, ни тебе.

– А судимость, так и осталась?

– Нет, слава Богу, судимость сняли после пересмотра дела по решению суда, а не за давностью лет.

– Ты озлобилась?

– Нет, Настенька, обидно, конечно, было, но я не ожесточилась. Над нами всегда существует божья справедливость, если люди не признают своих ошибок, Бог все видит и ему решать, кто из нас виноват, а кто нет.

Дочь, тронутая признанием матери, прижалась к ней и крепко обняла. Екатерина вспомнила, как много лет назад, вот также, сидя с сыном на ступеньке крыльца, рассказывала ему эту историю. И он, выслушав тогда, признался, что сильно ее любит.

– Настенька, я очень тебя люблю.

– И я тебя, мама.

В прихожей резко прозвучал звонок. Мать с дочерью подскочили с дивана и поспешили к двери, надеясь увидеть дорого и любимого Сергея, но встретили на пороге Анатолия.

– Не было Сережи? – спросил он первым делом.

– Нет еще.

– Где Саша, его предупредили?

– Они с Волковым уехали в Рубцовск, вечером созвонимся.

– Сергею Ирощенко сообщили?

– Да, Настя отправила ему срочную телеграмму.

Екатерина прошла в маленькую комнату и, взяв ключ из секретера, протянула Анатолию.

– Вот, возьми ключ от гаража, Сергей просил передать кому-нибудь из вас, если у него вдруг возникнут неприятности. В тайнике найдешь пакет, его необходимо передать Портникову, но это будет завтра, если Сергея не отпустят.

Анатолий согласно кивнул и присел на диван.

– Толя, как ты думаешь, его выпустят?

– Катюша, только не переживай, ты разве Сергея не знаешь, он хоть узенькую лазейку да оставит. Выкрутится, ему не впервой. Я думаю, скоро Шаронов его отпустит.

– Ты в этом уверен?

– Учитывая растущие потребности Шаронова и его шкурнические интересы в вопросе экспроприации денежных средств у преступных элементов, можно сделать вывод, полковник занялся чем-то очень серьезным, а Сережа нужен ему сейчас для другого…

– Чтобы заполучить адрес Ирощенко, – перебила его Екатерина.

– Вот именно, и здесь Шаронова ждет невероятный облом, у Сергея на этот счет имеется грандиозное прикрытие.

– Я знаю, Сережа к этому тщательно готовился. Толя, я, конечно, понимаю, Шаронов, это еще не вся госбезопасность, но ведь нашел он причину задержать Сергея.

– Катя, не начинай все сначала, успокойся. Сергей – юрист и ему ли не знать все препоны, поставленные Шароновым. Ну, продержит он его день, от силы полтора суток и все равно выпустит. Копать себе могилу руками Сергея он не будет, этот кадр не глупец, тем более ждет повышение по службе.

– Что же нам остается?

– Терпеливо ждать. Я сейчас поеду в гараж, чтобы документы были у меня под рукой. Да, Катюша, и ты Настена, так, на всякий случай проверяйтесь, чтобы за вами не было слежки. После того, как свяжешься с Сашей, позвони мне, скажешь, что они с Аленой решили. Завтра ближе к вечеру снова встречаемся на этой квартире.

– Толя, я подумала, может Настю отправить на время из города.

– Мама, мы уже говорили об этом, никуда я без вас не поеду, да и скоро занятия в институте начнутся, к тому же у меня недельный выезд на соревнование по стрельбе.

– Ой, хорошая ты моя, а вдруг что случится, в такой обстановке лучше подальше быть от беды. Я ведь переживаю за тебя.

Вопреки тревожной обстановке, девушка заулыбалась и задорно процитировала слова, однажды произнесенные дядей Сережей.

– На войне, и в разведке, не празднуйте труса.

– Толя, ты только взгляни на нее, она еще и смеется. Настя, не к месту ты это сказала. Ох, ребята, опять нелегкие времена начинаются.

Анатолий ушел, отставив мать и дочь вдвоем, сегодня они останутся ночевать в этой квартире.

Глава 6

Чья возьмет?

Сергей Брагин полночи проворочался на плоском матраце и никак не мог заснуть. В голову лезли разные мысли. Несколько раз слышал, как надзиратель отодвигал крышку смотрового глазка и наблюдал за ним. Только под утро сон сморил, но ненадолго. Усилием воли заставил себя не думать, но все равно не спалось. Поднялся с нар и, чтобы взбодриться, сделал зарядку. Ополоснув лицо под краном, стал прохаживаться от столбика до двери и обратно, как это делают завсегдатаи подобных мест. За зарешеченным окошком забрезжил рассвет. В коридоре послышались шаги проверяющих надзирателей. Забренчали ключи, захлопали двери камер. Два дежурных офицера, зашли к Брагину и, сверив данные арестованного, захлопнули дверь. Утренняя поверка закончилась. Через некоторое время послышались звуки перекатывания тележки и шум

о

ткрываемых «кормушек». Узников камер изолятора КГБ кормили завтраком.

Работая инспектором в угрозыске, а затем старшим инспектором оперчасти в тюрьме, Сергей много раз бывал в разных изоляторах, но это заведение он никогда не посещал, как-то не довелось ему «тесно соприкоснуться с госслужбой в качестве арестанта. От утренней каши и пайки хлеба он отказался, принял только кружку с горячим чаем или вернее с закрашенным и подслащенным кипятком.

После всех процедур заключенных стали попеременно выводить на утреннюю прогулку, но камеру Брагина почему-то обошли. Но он не сильно жаждал прогулки, ему и так хватило времени и места, чтобы подготовиться к встрече с Шароновым. Примерно за два часа до обеда дверь камеры открылась, и дежурный офицер приказал следовать за ним. В конце коридора, завел в небольшую комнату, видимо это была допросная камера. За столом уже сидел Шаронов. В отличие от вчерашнего дня, сегодня он был одет в штатский костюм.

Лейтенант отдал честь и вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.