Александр Террек – Реггилиум. Книга 1. Том 1 (страница 2)

Впрочем, на то она и великая сущность, а мы всего лишь те, кто никогда не узнает истины. Или узнает? Ох, если я всё-таки доберусь до демонических зеркал, клянусь, что докопаюсь и до этой тайны.

«Вся энергия Творцов отныне была брошена на создание поколения молодых Богов, которые впоследствии проходили обучение в цитаделях мудрости под чутким руководством Творцов. Теперь основной задачей Богов стало не создание, а сохранение звёзд и устоявшегося миропорядка. Молодые Боги взвалили на себя тяжёлое бремя и восстановили хрупкое равновесие сил.

Но Тьма довольно быстро адаптировалась, всегда находя новые способы ведения войны. Проникая в разум слабых духом Богов, она постепенно поглощала их и превращала в своих рабов. Вселенная стала полем боя двух великих сил, ни одна из которых не собиралась сдаваться».

Моя шея затекла, и я отважился наконец-то присесть на один из костяных стульев. Возможно, хозяева и не одобрят подобного самоуправства, но что поделать – не стоило заставлять столь важного гостя томиться на пороге так долго. Я выбрал стул напротив пролома и, закинув ногу на ногу, продолжил чтение настенных рун.

«Прошло несколько миллиардов лет противостояния материи и тьмы. Давно уже канули в лету Боги-Творцы и их первые ученики, а борьба продолжалась. Вокруг миллиардов звёзд появились миллиарды миров, многие из которых были поглощены Тьмой и превращены вслед за звёздами в Дыры Хаоса. Последователи Богов-Творцов отбивали натиск Тьмы. Одно поколение сменяло другое, но первозданные принципы оставались незыблемы. Всё шло своим чередом.

В одном из далёких уголков Вселенной вокруг одной небольшой звезды вращался мир под названием Эйнхрон. На первый взгляд, он был ничем не примечателен. Но было в нём кое-что уникальное в сравнении с соседними мирами. Эйнхрон был наделён разумной жизнью, что, безусловно, не являлось такой уж редкостью во Вселенной, но, тем не менее, встречалось не часто. Находясь под надзором пяти опытных Богов, он прошёл через многие стадии эволюции, прежде чем первое разумное существо ступило по его земле.

Жизнь стала олицетворением очередной победы материи над тьмой. Правда, победа была недолгой. Тьма не дремала, постоянно отыскивая новые лазейки. Во многих мирах появление жизни стало началом конца, совершенно необратимым процессом. Но Боги Эйнхрона знали, на что идут, и решили рискнуть. Они стремились создать мир высшего порядка. В отличие от пустынных каменных шаров, коими была усеяна большая часть Вселенной, мир, наделённый жизнью во всех её проявлениях, открывал невиданные возможности развития.

Их риск не оправдался. Как и многие другие до них, Боги Эйнхрона в итоге потеряли контроль над ситуацией, и окончательный прорыв Тьмы стал лишь вопросом времени».

Да, в этих строках хранилась главная мудрость, которую я усвоил ещё во времена своей юности. Боги, как бы они ни кичились своим величием и безграничными силами, рано или поздно оказываются поверженными. Так было с Первыми Богами. Так будет и с нынешними. Ради их свержения я и затевал свой долгий поход в эти малопривлекательные дебри Истргена.

«Боги Эйнхрона получили прямое указание из Андармиана – одной из немногочисленных цитаделей мудрости – принести себя в жертву ради спасения мира. Смерть во имя жизни стала единственным выходом для них, ибо иные методы противостояния Тьме уже не помогали. Боги были готовы пожертвовать собой и сделали бы это незамедлительно, если бы не возникла одна проблема – нужен был тот, кто займёт их место. Ведь мир, оставленный без присмотра, даже в случае успешного жертвоприношения со временем мог принести ещё больше бед. В древнейшие времена подобные проблемы решались довольно просто – на место погибших Богов из Андармиана прибывали новые. Но в тот момент в Андармиане не было равных им по силе претендентов, а времени на обучение тех, кто был, не оставалось».

Андармиан, Андармиан, Андармиан. Как часто я слышал это название. Цитадель мудрости, оплот Высших Сил, своего рода академия, в которой взрастили ни одно поколение Богов. Бесполезных, бестолковых, алчных божков – так было бы точнее и ближе к истине. Хотел бы я однажды побывать в этом таинственном месте за пределами нашего мира. Уж я бы нашёл о чём поговорить с местными лидерами.

«Было принято решение о создании артефакта, который впитал бы в себя часть знаний и сил Первых Богов Эйнхрона после их гибели. Этим артефактом стал древний камень, один из нескольких редчайших самоцветов, появившийся ещё во времена формирования первых звёзд. Он был взят Первыми Богами из потаённых недр Андармиана. Назывался он – Реггилиум.

Незадолго до самопожертвования Первые Боги появились перед мудрейшим из живших тогда людей – магом по имени Овсипертис – и посвятили его во многие аспекты мироздания, которые до того смертным известны не были. По их указанию Овсипертис должен был встретить Новых Богов и слово в слово передать им всё, что узнал. Кроме того, Овсипертису предстояло отобрать лучших из лучших среди волшебников Эйнхрона и привести их в назначенный час к Первым Богам. Вскоре после этой встречи самопожертвование Первых Богов состоялось, Реггилиум был наделён их силой и надёжно спрятан, а Тьма потерпела поражение и на долгое время оставила свои попытки уничтожить Эйнхрон».

Похоже, на стенах этой хижины переплелись и слились воедино знания многих культов. Оттого, видимо, они и начертаны столь беспорядочно и разными людьми. В классической хронике старообрядцев слуга Новых Богов Овсипертис упоминается мельком и с большим презрением. Здесь же не было ни единого плохого слова о его, безусловно, значимой для истории персоне.

Впрочем, куда более важным в этом отрывке рунических записей, был Реггилиум. Артефакт, таящий в себе колоссальные силы, настоящий подарок для бездарных божков. Моя конечная цель. Камень, который наряду с демоническими зеркалами, однажды откроет мне путь к самым древним и великим материям.

Немного забывшись, последние строки я прочитал уже вслух:

– Для мира это событие не прошло незамеченным. Огромной силы удар сотряс Эйнхрон, а с неба на землю посыпались огненные метеоры. Многие люди погибли в тот день, а те, кто выжил, окрестили его…

– Днём небесного проклятия, – закончил за меня хриплый мужской голос.

Я вздрогнул.

В проломе напротив появился человек в сером холщовом балахоне. Он смотрел на меня своим единственным глазом. На месте второго попросту зияла дыра. Мужчина был худощав и коротко острижен. Проведя рукой по редкой седой бородёнке, он медленно и очень важно отодвинул стул, но садиться не спешил.

– Мы ждали тебя, – произнёс он.

Вслед за ним из пролома появились ещё четыре крайне неприятных субъекта. Беззубый карлик, едва достававший макушкой до стола. Омерзительно толстая женщина в разноцветных лохмотьях, три подбородка которой словно террасами укладывались на грудь. Сгорбленный чернокнижник с лицом, испещренным язвами. И высокий лысый маг с непропорционально длинными руками, достающими до самых колен. Настоящий парад уродов. Казалось, будто я очутился в самом отвратительном цирке Эйнхрона. Вот только все эти ребята были намного опаснее любых циркачей, да и вообще многих, с кем мне приходилось иметь дело раньше.

– Рад встрече, – не изменяя своим манерам, я вежливо встал из-за стола и поклонился каждому из пятерых.

Ответом мне послужило молчание. Весь этот балаган расселся по местам. Моими соседями оказались карлик и толстуха. Не самая приятная компания. Хотя о чём это я? Разве здесь было из кого выбирать?

На ногах остался лишь одноглазый, продолжавший буравить меня взглядом. Не став дожидаться приглашения, я, едва сдерживая порыв хохота, снова сел на костяной стул.

– День небесного проклятия. Кажется, на нём ты остановился, – ехидно улыбнулся одноглазый.

– Совершенно верно, – кивнул я. – Кто всё это написал?

– Разные люди, – ответила толстуха низким, почти гортанным басом, даже не посмотрев в мою сторону.

– Раньше сюда многие захаживали, – добавил сгорбленный чернокнижник.

– Но никто не уходил живым. Ахахахахаха, – расхохотался карлик писклявым голосом.

– Тихо, – велел ему одноглазый и, наконец-то уселся супротив меня.

– Так я и думал. Видимо, вы находили неплохое применение своим пленникам, – улыбнулся я.

Одноглазый, положив руки на стол прямо перед собой, начал противно трещать костяшками. Только сейчас я заметил, что его крючковатые пальцы были высохшими и почерневшими – явный признак неудавшихся попыток в освоении тёмных заклинаний.

– Как нам звать тебя? – спросил чернокнижник.

– Моё прозвище, полагаю, вы знаете. А вообще я предпочитаю избегать имён. Нам и так прекрасно известно, кто есть кто, верно?

– Верно, – согласился карлик. – Избегаешь имён, значит? Боишься накликать на себя гнев Тьмы?

– С чего бы мне этого бояться?

– Я вижу тебя насквозь. Твои личные цели явно расходятся с планами Тьмы.

– Как и ваши цели, друзья мои, расходятся с идеологией Первых Богов, – парировал я. – Знаете, эту известную байку о том, что…

– Не знаем, – буркнул карлик, бесцеремонно перебив меня. – Мы здесь собрались не для того, чтобы слушать байки.

Мелкий говнюк явно лез на рожон. Но я всегда был сдержан в своих эмоциях, потому решил не усугублять ситуацию.