Александр Тенгриханов – Режиссер Советского Союза – 6 (страница 5)

По дороге в Москву размышляю о непроходимой тупости советской номенклатуры. Ведь есть старый постулат: «Не можешь победить – возглавь». Против страны много лет ведётся откровенная идеологическая диверсия. Наверняка разведка сразу донесла до кремлёвских небожителей о планах Запада, вернее господина Даллеса[2].

Что мы имеем в итоге? Вместо грамотной контрпропаганды и работы с населением – сплошная, насквозь лицемерная, агитка. Ответственные товарищи, обычно не разбирающиеся в теме, проводят митинги, собрания и уроки политинформации. Читают по бумажке всякую дурь, хорошенько сдобренную цитатами классиков марксизма-ленинизма, а народ усиленно делает вид, что слушает и внемлет. Далее пламенный оратор – обычно это бездарь из отдела культуры – едет на следующий объект. Народ же в своём кругу ржёт над очередным бредом, и продолжает далее разлагаться западной культурой.

Я один сделал для контрпропаганды больше, чем профильный отдел ЦК с его многочисленными отделами и тысячами сотрудников, вместе взятых. И дело не только в западной культуре, но и в продвижении идеи ЗОЖ. У меня даже грамоты есть от «Минобра» и «Минздрава». Мои плакаты и методички расходятся миллионами, имея бешеную популярность среди простых граждан. Ведь всё ещё не так плохо и даже со взрослыми людьми можно работать. Про молодёжь я вообще молчу. Из нынешнего поколения сами боги велели лепить созидателей и творцов. И они есть, только требуется более тонкий подход. Необходимо увлекать и поддерживать людей разнообразными инициативами.

Тема со «славянством» – просто находка. Даже в самых смелых мечтах я не мог предположить такого отклика от простого народа. Вернее, предпосылки уже были, после фильма о Рюриковичах. Но в «Руси» всё получилось динамично, наглядно и ещё под отличную музыку. Так кто мешает открывать исторические кружки при ДК, организовывать ансамбли и проводить фольклорные фестивали? Надо только дать людям как можно больше самостоятельности и не лезть с идеологией. Ведь можно добиться того, что часть населения отдаст предпочтение отечественной культуре, в том числе музыкальной. И это совершенно добровольно, без всякой агитации.

Надо будет ехать к Фурцевой. Ведь опять партократы извратят идею, и уничтожат хороший народный порыв. Помнится, на заре карьеры Екатерина Алексеевна не чуралась вникать в молодёжные движения и лично встречалась с его лидерами. Человек искренне хотел понять, чего не хватает советской молодёжи и какие действия должна предпринять власть, дабы не навредить.

А жена ещё издевается – мол, Мещерский балабол. Тут разрываешься на части и не знаешь за что хвататься. Вроде всё успокаивается и идёт по плану, как сразу вылезает новая напасть. Вот подгружу её через пару лет частью своих дел, и настанет мой черёд глумиться.

– В смысле – передвинуть дату, и ещё отдать бумагу? – я не сразу понял, о чём говорит Каплан.

По приезде на Горького я решил не подниматься к себе, а нормально отобедать в столовой при киностудии. Борщ, куриная котлета с пюре, витаминный салат и компот, обошлись мне в шестьдесят две копейки. И надо сказать, что такой едой не зазорно накормить какую-нибудь иностранную делегацию, а то тащим их сразу в «Прагу» или «Арарат». Заодно подобное потребление пищи сближает коллектив. В процессе стояния за раздаточным столом перекинешься парой слов со знакомыми и коллегами, услышишь новости и свежие сплетни. Народ увидит, что режиссёр с мировым именем не чурается обычной столовки и не требует себе особое меню, как давно практикуется в Райкоме и тем более Горкоме. Налицо самый настоящий социализм или демократия, кому как удобнее.

И вот я, весь такой сытый и почти довольный, располагаюсь в любимом кресле, как тут же прибегает наш завхоз. Сначала я подумал, что возникли какие-то накладки, связанные с переездом группы и её размещением в Белоруссии. Но из-за подобных мелочей Каплан давно меня не теребит. Общее совещание у нас через два дня, и вроде никаких проблем не предвидится. Значит, какой-то форс-мажор или опять разные райкомы с прочими партактивами кровь пьют. В принципе я оказался прав, но кровопийцы оказались рангом повыше.

Оказалось, что на нашу типографию замахнулись ни много ни мало, а руководители «Политиздата», это которое «Издательство политической литературы ЦК КПСС». Если кратко, то у товарищей произошла накладка – сломалась лучшая машина, а ещё одна находится на профилактике. А к осени необходимо сдать тираж какой-то жутко важной монографии, приуроченной к пятидесятипятилетию Революции. Люди сначала схватились за голову, поняв, что сроки горят, и такой тираж нужного качества в Союзе нигде не напечатать. Оптимальный вариант – разместить заказ у финнов, но это время и валюта, которую вряд ли выделят. И тут одни умник вспомнил, что некая полубуржуйская организация недавно получила новенький «Heidelberger». Ещё у неё нет недостатка в качественной о бумаге. Ну не откажут же эти проклятые нэпманы главной типографии ЦК? Они же не сумасшедшие.

– Нет! Я даже обсуждать не буду подобное предложение. У нас все тиражи готовы к печати, книги переведены, давно нарисованы иллюстрации и написаны примечания. Всё должно идти по плану, – с трудом сдерживая злость, отвечаю своему заму, – Израилич, ты же прекрасно знаешь мой ответ.

– Каюсь, предполагал подобное! – печально ответил Каплан и умоляюще посмотрел на меня, – Я даже был уверен, что ты принципиально откажешься ехать на переговоры на Миусскую площадь. Поэтому с трудом убедил товарища Полякова приехать к нам. Он прибудет примерно часа через полтора. Алексей, прошу, согласись, или хотя бы не иди на открытый конфликт. Это тот случай, когда нельзя показывать характер. Нас и так основательно прижали с некоторых пор. Мне всё тяжелее договариваться по элементарным вопросам.

– Угу. А ты не думал, что «Прогресс» банально доят, видя, какой у нас уровень обеспечения? Ещё и очередной кооперативный дом строим, на который рты раззявили разные паразиты, – отвечаю заму с усмешкой.

Некоторые высокопоставленные товарищи решили, что наше ТО слишком зажралось, и пора делиться. Несколько квартир пришлось отдать под очень тяжёлым давлением, но мы тогда поимели немало плюшек. Но это приняли за слабость, и начались разного рода крохоборские заходы на предмет поделиться импортными холодильниками, телевизорами и кондиционерами, что изрядно бесит. Вот и сегодняшний товарищ точно ничего не получит. Хотя, я слышал от коллег о нём немало хорошего.

Зам главы «Политиздата» не стал рассусоливать, а сразу приступил к делу. Естественно, мы сначала поручкались, товарищ попросил кофе и некоторое время, явно с завистью, рассматривал мой кабинет, обставленный в стиле хайтек. А посмотреть был на что! Я тут не стал мелочиться, заказав себе и руководству ТО новую обстановку в Швеции. Пришлось делать небольшую коррекцию и докупать ещё один комплект, так как мадам Капитонова жутко обиделась и чуть не объявила мне войну. С трудом удалось убедить её закопать томагавк. Всё потому, что подобного оформления кабинетов нет даже у товарища Брежнева, вот и гость малость впал в прострацию.

Далее, как ни в чём небывало, Александр Прокофьевич приступил к ознакомлению меня с техническим заданием, будто я его подчинённый. То есть, мы должны предоставить свои мощности с такого-то числа, обеспечить бесперебойное снабжение бумагой и успеть отпечатать тираж к нужному сроку. При этом вопрос расходных материалов и оплаты труда товарищ упомянул вскользь. Мол, затраты на бумагу будут компенсированы, а рабочие получат деньги по расценкам «Политиздата». Естественно, что все переработки будут возмещены в соответствии с действующим законодательством СССР.

От подобной наглости я маленько обомлел. Сначала подумал, что товарищ попробует договориться и обсудит реальные условия. Но он пришёл приказывать, а не обращать внимания на наши сложности. Поэтому я ответил ему, одним словом.

– Это невозможно!

– Что, простите? – некрасивое лицо функционера сморщилось, будто он съел лимон.

Поляков вообще не классический такой партиец с прогнившими мозгами и тремя классами образования. Товарищ закончил филфак МГУ, имеет много научных работ, в том числе «Атеистический словарь» и «Философскую энциклопедию». Но это не отменяет откровенного хамства и неуважения к нашей организации. Так как я демонстративно молчал, то товарищ начал медленно наливаться краской. Его резкие черты лица обострились ещё сильнее, а голос стал максимально сух.

– Вы понимаете, что подобный отказ сродни идеологической диверсии? Можно даже назвать это враждебным действием в отношении Советского Союза! – видя, что его пафосная тирада не возымела действия, собеседник начал нагнетать, – Это дело государственной важности! Речь идёт о произведении, посвящённом годовщине Революции. Партия не простит вам подобного фрондёрства, товарищ Мещерский! Вы и так позволяете себе слишком много, но всему есть свой предел.

– Давайте я кратко изложу свою позицию, дабы вы поняли мою. Для начала разделим деятельность ТО «Прогресс» и личность товарища Мещерского. Это совершенно разные вещи, – а товарищ-то покраснел, не привык к подобным поворотам и понял, что перегнул палку, начав переходить на личности, – Если мы перейдём на канцелярский язык, то ваш пассаж про партию просто неуместен. Согласно первой статье Конституции – СССР является государством рабочих и крестьян. Я точно так же могу угрожать вам, что советский народ не простит вам попыток запугивания добропорядочного гражданина, выполняющего свою работу. Мы тоже работаем над делом государственной важности. Поверьте, просвещение советских граждан – одна из важнейших задач, которые КПСС ставит перед всеми организациями страны.