Александр Телёсов – В долине бабочек (страница 3)

Игорю исполнилось двадцать восемь, и он еще был ничего себе, но, как я уже сказала, ленивый. И вот хоть убейте меня, но я считаю, что конкретно ему можно быть ленивым. Он единственный ребенок и внук в большой московской семье, и когда все его бабушки и дедушки померли, ему в наследство достались четыре квартиры, две из которых – в центре столицы и две – в районе Третьего кольца. И еще две дачи, одна из них в Горках-2. Понимаете? Уже, считай, миллионер. Игорь с детства знал, что унаследует все это, и уже тогда ни к чему не стремился. В Москве всегда так: зачем чесаться, если есть недвижимость, которая тебя прокормит. Игорек одну дачу продал и купил машину, а всё остальное сдал, и его месячный доход, на минуточку, составляет триста двадцать тысяч рублей. Вот вопрос, уважаемые знатоки: стоит ли при таком пассивном доходе работать? Я считаю, что нет, но я не жена Игоря, его жена – Надя, и ее этот расклад не устраивал. Выходила она за выпускника журфака МГУ, но именно в тот год ему свезло, и все его престарелые родственники померли, тем самым на взлете погубив карьеру внука-наследника. Он полгода, пока оформлялось наследство, еще как-то старался что-то делать, но ровно в тот день, когда в его унаследованные квартиры въехали первые жильцы, лег на диван и больше с него не вставал. Человек он, кстати, интересный, читает много, Надя ему сумками книги носит из нашего магазина. Потом, правда, некоторые покупатели приходят с претензиями, что страницы заляпаны или уголки загнуты. Как вы поняли, Надя книги просто выносит из магазина на время, Игорь их читает и возвращает. Кстати, именно благодаря возмущенному покупателю я узнала, что у Игоря внушительных размеров его мужское достоинство: в «Шантараме», который он незадолго до того читал, обнаружилась закладка в виде пакетика от презерватива с указанием размера XL. Вот тебе и Игорек. Короче, лень и безынициативность, как выяснилось, Надежду бесили.

Ну и последним пунктом, как мы помним, у нее значилась скучная работа. Когда я пришла, Надя уже проработала в нашей сети три года. Брали ее на заманчивую должность директора по международным проектам. Она должна была договариваться с иностранными авторами, сопровождать их в наши магазины на встречи с читателями, ездить по международным выставкам, вести соцсети, организовывать лекции. Но именно в этот момент дела в стране и в магазине пошли как-то не очень. Авторы резко расхотели летать в Россию, читатели – читать, упала выручка, и Надя так и не попала ни на одно международное мероприятие. Хотя надо сказать, что однажды к ней подкатывал автор из Казахстана, он написал книгу про то, что такое майнинг, презентовал ее у нас в магазине, а после подошел к Надежде и предложил обсудить майнинг у него в номере. Она, естественно, отказала, а через год мы прочитали про него в журнале «Форбс»: он попал в список миллиардеров до тридцати лет. Надя виду не подала, но я заметила, что она расстроилась, что не разглядела в том щуплом казахе будущего Марка Цукерберга. Короче, работой Надя была тоже недовольна.

И вот этот самый Павел Дмитриевич следующим постом на своей странице предложил своим подписчикам взять и кардинально поменять все, что не устраивает. Надя решила следовать инструкции неукоснительно и в тот же день попросила у руководителя нашей сети или дать ей возможность выполнять тот функционал, о котором шла речь при приеме на работу, или подписать заявление об увольнении. Ей предложили уйти. Затем настала очередь Игорька – его Надя решила бросить. «Муж без цели в жизни – это не муж», – сказала она. Лишний вес от нее ушел сам собой, потому что денег у нее не стало, и жить она переехала на материну дачу, которая находилась в тридцати минутах ходьбы от железнодорожной станции. На последнюю зарплату Надя купила у Павла Дмитриевича курс из пятнадцати индивидуальных встреч, но, сидя на даче, она вдруг поняла, что Игорь не такой уж и плохой и работа ее тоже в целом устраивала. Она отписалась от любимого психолога, а купленные с ним встречи сначала пыталась продать мне, потом еще кому-то, но желающих заплатить столько денег не нашлось, и Надя подарила их мне на свадьбу, которая, как ты помнишь, дорогой дневник, не состоялась. Вот так в моей жизни появился Павел Дмитриевич. Но это все я, конечно, ему отправлять не буду, отправлю только со следующей строки.

Дорогой дневник, Павел Дмитриевич настоятельно просил меня вспомнить людей, которые наиболее повлияли на мою жизнь. Про бабку Татьяну Ивановну я уже писала, и, кстати, Павел Дмитриевич, тут нам и пригодились те самые записи, за которые я сегодня огребла, правда? Итак, главный человек, оказавший на меня самое сильное влияние, – это моя мать. Тут даже думать не надо.

По заданию мне положено написать, какое влияние человек на меня оказал. И вот непонятно, с чего начать. Наверное, с того, что мать моя в целом не имеет таланта быть родителем, даже каких-то предпосылок у нее для этого нет, что, конечно же, странно. Она, хоть и была в своей семье единственной дочерью, имела огромное количество родственников, у которых было множество братьев, сестер и племянников, что, казалось бы, должно было дать ей некое представление о воспитании детей, а главное – какие чувства к ним надо испытывать и как их выражать. Но мама так и не смогла осилить эти навыки общения с детьми. Чисто технически она со всем справлялась, я всегда ходила чистая, сытая, причесанная, хорошо одетая. Мать знала, как менять пеленки, готовить мне еду, но то, что касалось душевной привязанности, или каких-то эмоциональных порывов, или даже теплых слов, у нее шло туго. Она в вопросе материнства – женщина уникальная: я была желанным ребенком, родилась в срок, они хотели девочку – получили девочку, хотели спокойную – получилась спокойная (говорят, я в первый раз заплакала только после того, как мне исполнился год, когда взялась за горячую плойку), другими словами, я была очень удобная. И если другие родители радовались бы тому, что их ребенок получился таким непроблемным, то мои отнеслись к этому как к обычному факту, в их представлении мира все дети были такими. Отец и его по тем временам обеспеченные родственники позволили матери не работать, она и не работала. Считалось, что она сидит с ребенком, то есть со мной, хотя сидеть со мной не надо было: где меня оставляли утром, там вечером и находили. Говорят, баба Таня втихаря водила меня к специалистам проверить, не страдаю ли я задержкой в развитии или чем-то таким, но оказалось, что я вполне здорова и просто обладаю таким темпераментом. Думаю, что матери было скучно, потому что, когда мне исполнилось семь, она решила, что пора в этой жизни что-то менять, и начала с дочери. Именно тогда во мне стали искать какие-то таланты, но ни музыка, ни спорт, ни лошади меня не заинтересовали. Имелись вялые задатки в изобразительном искусстве, я неплохо рисовала цветы, но они увяли после того, как я полюбила чтение. Для этого занятия моя тухлая натура, как говорила мать, прекрасно подходила. Она оставила меня в покое с кучей книг и переключилась на себя. Она вдруг поняла, что ей интересно все, что связано с эзотерикой.

Именно в этот момент в нашей жизни появились астрологи, шаманы, экстрасенсы, тарологи, энерготерапевты, другие сомнительного рода занятий люди. Тогда-то мы и потеряли нашу Маргариту, я – как мать, отец – как жену. Потому что далее все, что я ни делала, было «типичным Водолеем», в отце как «в Стрельце» она вообще разочаровалась. Сильнее всего ее увлекала нумерология. Мать была не сильна в математике, но эту «науку» усвоила быстро. Всех своих знакомых и родственников она пересчитала на предмет совместимости с ней и, основываясь на полученных знаниях, начала зачистку круга общения. Формула для подсчетов была очень простая: следовало все цифры в дате рождения складывать до тех пор, пока не получалось простое число. Например, папа родился 1 декабря 1965 года, складываем 1+1+2+1+9+6+5=25, получившийся результат тоже суммируем, и получается, отец был «семеркой». «От таких, как он, всегда надо ждать подвоха, – говорила мать, – предадут не моргнув глазом». Но главная несовместимость было у матери с дочерью, то есть со мной. Мы, с ее слов, не совпадали ни по знаку зодиака, ни по году рождения. Мне кажется, она бы с радостью отдала меня бабке, но шаманка Роза сказала, что я – это урок для матери и если она его не пройдет, то в следующей жизни мы опять встретимся и опять будем мучить друг друга. Мать решила меня оставить, я, честно сказать, этому рада. Если вторые, третьи и прочие жизни существуют, то встречаться с ней еще раз я бы не хотела.

Кстати, именно мать сказала мне, что Павлик меня бросит. Я до последнего скрывала, что у меня кто-то появился, но однажды утром мать спросила: «Роза увидела рядом с тобой мужскую энергию – кого-то встретила?»

Бой с Розой я проиграла еще в четырнадцать, когда облила ее газировкой. Это был день рождения матери, шаманка, сидя напротив меня, долго смотрела, а потом заявила, что я мелкая душа, не прошедшая уроки прошлого, и в этой жизни ничего не добьюсь. Мать стала кивать и соглашаться, а я вдруг, сама того от себя не ожидая, взяла и вылила на голову Розе стакан газировки. Шаманка повернулась к матери и сказала: «Терпи, Маргарита, эта незрелая душа в своем процессе совершенствования выпьет из тебя все соки». Мать кивала и цокала языком. Так вот, дорогой дневник, если Роза что-то «видела», значит, то было правдой и не обсуждалось. В случае с «мужской энергией» около меня, я думаю, шаманка просто угадала, но я честно призналась, что уже полгода встречаюсь с Павликом. Мать тут же потребовала дату его рождения, а на следующее утро сообщила, что все это ненадолго: «Бросай, пока тебя не бросили». И тут мне хочется заплакать, потому что Павлик меня и правда бросил. И сделал это очень жестоко и некрасиво. Когда я выла у загса, мать и Роза молча переглядывались, ничего неожиданного для них не произошло. Мол, что предсказали, то и получили.