Александр Тебеньков – Темна вода во облацех (страница 80)
— Положим, эту возможность мы тебе сможем предоставить — кулуарно. А для комиссии предлагаем три корзины из металлической сетки: с газетной бумагой, древесным углем, сосновыми шишками. Дистанция — десять метров. Годится?
Банник снова махнул рукой.
— Абсолютно правильно, не к чему занаучивать, не та компания. Чем проще, тем доступнее.
— Вот и славно. Вечерком глянешь своим глазом, может, что-то предложишь еще... Ну а пока, мил человек, давай-ка вернемся к нашим баранам. Плановых-то сеансов не проводили ровно год, а за это время многое изменилось.
— Это верно, — вздохнул Банник. — Я так понимаю, у тебя все подготовлено?
— Так точно. — Баринов достал из стола папку. — Я тут спланировал серию из пяти сеансов, возьми, может, что дополнишь. Кстати, новшество — кроме твоих биотоков будем писать мои. Если снова выйдем на телепатический контакт, возможна корреляция. Ну, а на словах... Буду прорываться к тебе во второй сюжет с Робинзоном. Сдается мне, не простой то мужичок, не зря он тебе снится. Вполне вероятно, что выйдем еще на какое-нибудь паранормальное качество. А если нет, просто подтвердим его нейтральность. Тоже результат, информация к размышлению. И уже потом в полный рост возьмемся за твои пирогенез, левитацию и полтергейст, а также за мою телепатию.
— Логично, — согласился Банник, просматривая машинописные листы. — Кого хочешь задействовать?
— По твоим свойствам буду работать я, по моим — Акимушкин. Тут все сказано и расписано, — Баринов кивком головы указал на папку. — Контролировать аппаратно и пытаться разобраться с физикой-химией этих явлений будет Никулин, с биологией — Игумнов. «Варягов» пока привлекать не намерен.
— По поводу «варягов» — кто ж тебе позволит, — коротко хмыкнул Банник. — С остальным согласен. Когда начинаем?
— Так ты санкционируешь?
— Естественно! Иначе, зачем мы тогда работаем, огород городим?
— Ой, смотри, парень! Мозги-то твои, чай, не дядины и не тетины. Свои собственные.
Банник демонстративно сделал отмашку обеими руками — ладно, мол, не первый раз. В ответ Баринов тоже демонстративно пожал плечами — я, мол, предупредил.
— C Робинзоном хоть сию минуту, но полагаю завтра, — деловито продолжил Баринов. — Раз уж входим в рабочий ритм, обставим все, как требуется. Ассистировать ставлю Марата с его бригадой. А новую серию — не раньше середины мая. Во-первых, нужна серьезная подготовка. И Никулину, и Игумнову необходимо собрать установки, отладить оборудование. Во-вторых, нам с тобой понадобится очень четко проработать и расписать ход каждого сеанса. Ну и есть еще одно обстоятельство, — Баринов на секунду замялся. — Первую декаду хочу употребить для личных дел. Понимаешь, девочки мои замуж собрались, регистрация третьего мая, в воскресенье.
2
Договорились на пятнадцать часов, однако Банник опаздывал. Машина его выехала из НПО еще полтора часа назад, но на территории института не появлялась.
— Оставь, Марат, — сказал Баринов, когда Акимушкин снова взялся за телефон, чтобы позвонить на КПП. — Не суетись и не нервничай, береги здоровье смолоду. Лучше проверь еще раз аппаратуру.
— Да что ее проверять, работает как часы! — Акимушкин окинул взглядом телекамеры, самописцы с заправленными лентами, серый ящик биорегистратора, бесцельно передвинул на лабораторном столике два шлема с церебральными контактами. — Схожу, успокою Надежду Сергеевну. Она очень просила закончить до конца рабочего дня, ей сегодня срочно нужно домой.
Но тут раздался звонок. Вахтер доложил, что машина Банника прошла КПП и направилась прямо к лаборатории. Акимушкин оживился, по-мальчишески свистнул в два пальца, призывая свою команду из дежурки.
Банник на ходу сбросил куртку, поздоровался со всеми за руку.
— Заждались, мужики? Ей богу, не виноват. Зима кончилась, «подснежники» повылазили, и какой-то олух на повороте с МКАДа въехал нам прямиком в бочину!
— Жертвы есть? — Баринов налил полстакана минералки, протянул ему. — На, отдышись!
— Повезло, только «железо». А ведь у этого придурка в салоне жена и двое детишек! — Он сел в кресло, залпом выпил воду. — Но задержаться пришлось... Ладно, это все дела житейские. Ну что, приступим?
3
Не успел отзвучать зуммер начала рабочего дня, как зазвенел телефон.
— Марат Алексеевич? — Ранний звонок Анны Сергеевны не предвещал ничего хорошего и Акимушкин напрягся. — Давай-ка, Марат, ноги в руки и бегом в кабинет Павла Филипповича! Тебя ждут.
Докладная записка
В день 23 апреля на 15 часов был запланирован очередной эксперимент — сеанс ретроспективного гипноза с целью дальнейшего исследования некоторых паранормальных явлений. Перципиентом являлся генеральный директор НПО Банник Н. О., индуктором — заместитель директора НИИ-403 Баринов П. Ф. (см. утвержденный план эксперимента, подготовительные материалы к нему, протокол, лабораторный журнал). Ход эксперимента обеспечивали завлаб Акимушкин, с.н. с. Морчиладзе М. А., ст. лаборант Богомолов В. Л., медицинское сопровождение осуществляли врач Куприна Н. С. и медсестра Зощенко М. К.
Эксперимент начался в 15 часов 50 минут и проходил штатно, все медицинские показатели перципиента и индуктора находились в норме. Но на 24-й минуте после слов Банника «Это динозавры...» пульс его скачком увеличился, участилось дыхание, другие приборы также показали резко возросшее возбуждение. Банник сказал: «Динозавры... страшно...», а Баринов спросил: «Ты видишь динозавров во сне?». Банник ответил, почти выкрикнул: «Но почему у них четыре руки?». В следующий момент так же резко изменилось состояние Баринова — пульс, дыхание, потоотделение, давление. Он крикнул: «Назад, назад! Коля, назад!», закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Они оба замолчали, создалось впечатление, что находятся в бессознательном состоянии (см. материалы видео- и аудиозаписи, записи показаний приборов, включая самописцы биорегистратора и цереброскопа).
Я экстренно вызвал врача.
В этот момент мой помощник обратил мое внимание на снимаемые с экспериментаторов ЭЭГ — в начале 25-й минуты все регистрируемые электрические потенциалы мозга перципиента и индуктора внезапно стали равны нулю, самописцы начали чертить ровные линии (ошибка или сбой аппаратуры, по моему убеждению, исключены). Менее чем через минуту мозговая активность обоих восстановилась (сначала Баринова, через 6 секунд — Банника).
Далее в лабораторном зале появилась и приступила к работе врач Н. Куприна.
По ее поручению я срочно связался с дежурным спецклиники в Филях, тогда же проинформировал о случившемся замдиректора по режиму Р. Г. Арзыбова. До появления врачебной бригады я и мои люди выполняли указания Н. Куприной, вплоть до подготовки пациентов к эвакуации.
После убытия санитарного вертолета все материалы эксперимента, включая протокол, лабораторный журнал, записи показаний приборов и видеозаписи, были в присутствии Р. Арзыбова собраны, мной лично упакованы и опечатаны.
Захаров вложил докладную записку в папку, отодвинул в сторону.
— Изложено понятно и лаконично. Марат Алексеевич, прежде чем вы начнете работать с комиссией, нам с Валерием Ивановичем хотелось бы задать вам несколько вопросов. В неофициальной обстановке, без протокола, так сказать.
— Извините, Юрий Егорович, я скажу то же самое, что и комиссии. Мне скрывать нечего.
Захаров слегка поморщился, мельком глянул на Долгополова.
— Речь не о сокрытии. Полагаю, что там в своих показаниях вы будете строго следовать научным положениям, как и полагается ученому. А если отвлечься от устоявшихся канонов, от общепризнанных теорий... Ведь вы в своих исследованиях давно вышли за их рамки. Вы понимаете меня?
— Да, разумеется, — кивнул Акимушкин. — И все же я не берусь интерпретировать факты, я могу их только излагать.
— Факты-то вы уже изложили, — сказал Долгополов. — И в этой записке, и в более подробном резюме. Но у вас лично есть какая-то версия случившегося?
— Есть. На мой взгляд, в процессе сеанса Баринов попытался вскрыть в мозгу Банника некий барьер, преодолеть некий блок, за которым скрывается нечто запретное. Моментально последовала реакция. В результате в коре головного мозга оказалась стерта вся накопленная информация — как у индуктора, так и у перципиента, на что указывают данные электроэнцефалографии. Пациенты находятся в состоянии запредельной комы, то есть комы четвертой степени, когда с ними невозможны никакие контакты. И я серьезно опасаюсь, что их личностей больше попросту не существует.
— Вы уверены?
— Когда исчезает электрическая активность мозга, это, к сожалению, означает смерть. Если не физическую, то личностную.
— Та-ак, — протянул Захаров. — Откровенно и страшно.
— Я видел энцефалограммы, и я знаю, что это такое.
— Но потом, по вашим же словам, активность восстановилась. Это не может означать клиническую смерть?
Акимушкин покачал головой, мельком глянул на Долгополова.
— О клинической речь не идет, ЭКГ «до» и ЭКГ «после» различаются весьма кардинально. Валерий Иванович может подтвердить.
— А что за блок-барьер, и что за ним скрыто?
— Это смогли бы объяснить только они. Третий — лишний. Третьего сеанс гипноза не предусматривает, — вымученно усмехнулся Акимушкин.