Александр Татаринцев – Самая долгая литургия – 1 (страница 10)

Вообще-то считалось, что вице-премьер вызвался сам. Но это был как раз тот случай, когда отказ означал скорую отставку. А в отставку он явно не собирался – и возраст ещё самый-самый, и амбиции соответствующие. И самолюбие было задето той лёгкостью, с какой руководство согласилось отправить его на задание, которое могло стоить жизни.

Конечно, пару дежурных фраз о подлинном героизме и неоплатном долге они сказали, но каждый опытный аппаратчик понимал, что послали того, кем можно пожертвовать без особых сожалений. И вот молодой и перспективный чиновник равномерно приближался к ограждению, мысленно проклиная свою неразворотливость, поспешное решение и незавидную роль.

Мидовцы оказались умнее. Сначала отговорился от участия во встрече заместитель министра, хотя это было его прямой обязанностью. А в последний момент запротестовал и отказался директор департамента государственного протокола – а ведь именно он должен был первым подойти к гостю и привести его к ожидающему главе делегации. Понятно, раз нет самолёта, то и вести неоткуда. Нет ни посла, ни дипломатов, ни почётного караула, ни оркестра, ни флагов. Что это за межпланетная встреча такая?

Но вице-премьер считался опытным управленцем, не раз выступал перед агрессивной аудиторией и давно научился прятать эмоции. Поэтому сейчас лишь походка выдавала намётанному глазу злость и волнение, по прочим признакам казалось, что встреча инопланетных делегаций, выходящих из портала посреди столицы, – дело хотя и ответственное, но рутинное и всем известное.

Вице-премьер встал по другую, внешнюю сторону кордона точно напротив главного пришельца. Тем временем спецслужбы незаметно убрали часть ленты, аккуратно оттеснили народ и тихо протестующих журналистов и расширили живой коридор. Со стороны смотрелось, словно это земной чиновник нагрянул с огромной свитой, щёлкающей вспышками и сверкающей объективами. Кто-то услужливо придвинул несколько микрофонов: мир готовился услышать приветствие.

Чиновник собрался с духом, упёрся взглядом в очки стоявшего в полном молчании пришельца и начал по памяти зачитывать речь, накануне составленную в Кремле: как мы рады такой чести, выбору именно нашей столицы в качестве места контакта, надеемся на сотрудничество и тому подобное. Текст готовился про запас, если что-нибудь пойдёт не так. Как раз пригодился – спасибо струсившим дипломатам.

Гости не произносили ни звука, но слушали внимательно. Похоже, переводчик им не требовался. Наконец глава делегации, который почти успокоился, дошёл до заключительной части.

– И я имею честь приветствовать вас от имени нашей страны и главы нашего государства, президента Российской Федерации… – продолжал он уверенно, но закончить ему не дали.

– Где он? – раздался вопрос, первый вопрос инопланетного разума к разуму земному.

Пришелец произнёс первые слова так, как пугают в фильмах – «голосом как бы сразу многих людей», каким-то противоестественным хором, издающимся одним человеком (человеком?).

– Где твой правитель? – грозно уточнил пришелец тем же странным голосом, но без малейшего акцента.

– Он… Президент… – побледнел вице-премьер и сразу потерял торжественный вид. Было видно, что он никак не может придумать правильный ответ на простой вопрос.

– Страх не пустил его сюда, – глуше сказал пришелец. – Страх не дал ему прийти ко мне, как требуют ваши обычаи… И страх должен привести его ко мне!

Чиновник ошарашенно смотрел на гостя. Оставшейся частью здравого смысла он понимал, что, конечно, можно и даже нужно было предполагать определённые недоразумения и неудобства на первой межпланетной встрече. Да и на правительственном совещании перебирали различные варианты, в том числе и накладки с переводчиками. Потом, правда, положились на возможное всесилие гостей, которые смогли же написать грамотное послание на нескольких языках, включая давно забытую латынь. И хотя в послании на встречу ясно приглашался правитель, предполагалось, что пришельцы не сразу разберутся с тонкостями протокола, ведь вице-премьера можно было считать кем-то вроде сопровождающего лица к президенту. Именно так работает обычный протокол, президент очень-очень редко сам встречает гостей.

Словом, рассчитывали на то, что гости, если и заметят накладку, проявят определённую деликатность и не будут заставлять лидера крупнейшей страны мира дожидаться неизвестно кого на площади. Да и унизительно это было как-то, если честно. Ведь статус гостя оставался неизвестным – то ли правитель, то ли курьер. А если убийца? А называть обычные соображения безопасности страхом, то есть обзывать президента трусом, вообще было несправедливо, на это можно было бы и обидеться вполне официально. Но стоило ли?

Впрочем, в данный момент никому не было дела до мыслей и сомнений вице-премьера. Наступила тишина, камеры и микрофоны старались уловить каждое слово…

Позже телевизионщики по всему миру удивлялись, что пришелец свободно говорит на их родном языке. И лишь через несколько часов журналисты сообразили, что не только слышали, но и записали инопланетянина на многих языках, а точнее, каждый канал записал слова гостя на своём родном. Русские получили русский звук, англичане – английский, причём и американцы, и австралийцы, и даже новозеландцы получили речь в своём собственном, «исправленном» английском. То же касалось китайских, испанских, арабских и прочих каналов. Даже изображение гостя в записи немного отличалось – его губы шевелились в точности так, как произносились слова. То есть и картинки на разных каналах были разными.

Но это выяснилось позже, а сейчас операторы и корреспонденты, позабыв о необходимости развлекать зрителей пустой болтовнёй и красивыми кадрами, всё внимание направили на пришельца в костюме. Тот помолчал, окинул взглядом, скрытым за очками, толпу и продолжил, в упор смотря на вконец оробевшего вице-премьера:

– Я – Вестник. Это, – показал он подбородком на других пришельцев, – моя свита. Не охрана, я в ней не нуждаюсь.

– При желании я мог бы одним движением перевернуть вверх дном весь ваш мир, – будто устало произнёс Вестник своим странным голосом, и эти слова не вызывали сомнений у слушателей по всей Земле,– а вы не сумели бы ни остановить меня, ни защититься. Вы не смогли бы даже навредить мне, хотя и гордитесь своим оружием. К счастью для вас, я пришёл не за этим.

– Я пришёл дать вам знания, – подобравшись и смотря на толпу, ещё громче сказал инопланетянин. – Я дам вам цель жизни, цель существования. Каждому из вас.

Вице-премьер не знал, куда себя деть. Понятно, что перебивать сердитого пришельца было бы неуместным, а может, и опасным. Но первый контакт цивилизаций всё больше начинал походить на проповедь иностранного миссионера. Он опять пожалел, что рядом нет дипломатов – те бы подсказали, что нужно делать по протоколу.

– Знаю, вы гордитесь своей наукой, тем, что уже открыли. Но это – ничто. Я дам вам гораздо больше. Когда-то мой Господин сотворил вас и ваш мир, а я помогал ему, поэтому у нас есть и власть над вами, и ответственность за вас. И теперь настал тот момент, когда лучшие из вас будут знать всё. А остальные забудут то, что знают сегодня, потому что это – пустое. Лучшие из вас будут править планетой. Худшие примут их власть или покинут её. Время пришло.

Вестник замолчал и огляделся по сторонам, но тишина не нарушилась. Ощущение угрозы и опасности повисло в воздухе. Страх, о котором он говорил вначале, материализовался где-то над головами. Теперь казалось совершенно нормальным, если бы произошло то, что называется «демонстрация силы».

Громкие слова воспринимаются лучше, если подтверждаются громкими делами. Поэтому каждый на площади, хоть и сгорал от любопытства и желания поскорее узнать, «лучший» он или «худший», старался сделаться как можно незаметнее, спрятаться за другими. Вице-премьер же в сотый раз проклял свою чиновничью трусость, не позволившую ему отказаться от сомнительной чести и сейчас следить за происходящим по телевизору. Хотя кто знает, на что способны эти пришельцы? И что было бы, если бы здесь стоял кто-то другой, более важный и храбрый…

Вестник жестом подозвал вице-премьера к себе. Свита чуть повернулась, открывая проход. Чиновник поспешно приблизился. Его сердце готово было выскочить из горла, ноги не слушались, но лицо выражало чрезвычайную любезность и почтение. Наверное, он бы даже не удивился, если бы его сейчас разрезали на куски или распылили, но неожиданно (и довольно тихо) Вестник задал простой и логичный вопрос:

– Едем в отель? Ведите.

Жестом, исполненным максимально возможного почтения, чиновник пригласил гостя следовать за ним и направился в сторону кортежа, который, следуя годами отработанной процедуре, быстро, но без спешки выехал к ним навстречу. Три лимузина и несколько машин попроще, но объёмистее, которые стояли чуть дальше, готовились вместить делегацию. Протокол знал свою работу, поэтому ещё немного, и всё превратилось в обычный государственный визит, разве что без гостевых флага и гимна, но с положенными девятью мотоциклистами эскорта.

Журналистам не удалось задать ни одного вопроса, несмотря на обещание Вестника, но и без того репортаж получился что надо.

Вестник