Александр Тарасенко – Полёт ласточки в околоземном пространстве (страница 56)

Сверху молчали. Ангелы переминались с ноги на ногу. На лицах некоторых мелькало неодобрение, но никто не спешил предложить иной путь разрешения сложившейся ситуации.

— В легендах древней Греции царь жертвует любимой дочерью, чтобы спасти страну, которой он правил. Сможешь поступить также? Наверное ты не веришь мне? — спросил Антон: — Сергей, дай пистолет.

Тот отшатнулся: — Какой пистолет?

Бог нетерпеливо протянул руку: — Который остался единственным напоминание об отце. Который постоянно носишь с собой, разбираешь, чистишь, но ещё не разу не стрелял. Твою реликвию. Дай, она сейчас нужна мне.

Сергей нерешительно сунул руку во внутренний карман. Антон сказал: —Конечно ножом было бы куда эффективней. Но к сожалению я не садист. Или к счастью? Не важно. Я не люблю кровь. Получать удовольствие от страданий беспомощных могут только неполноценные. Оля, слышишь: я не хочу этого. Никто из нас не хочет, включая разумеется и тебя. Почему-то иногда происходит то, что не нужно вообще никому. Как думаешь Оля, почему?

Сергей достал оружие и держал, явно пребывая в колебаниях. Но он думал вовсе не о каком-то Иванушке-дурачке, а о том, что сейчас единственную оставшуюся от отца память оскорбят применением в пытках. Ради благого дела — но всё же память об отце.

Бог взял пистолет из вялой руки. Сверху молчали. Антон подмигнул застывшему Ване: — Использовала или любила?

Стариков даже не мог крикнуть что-нибудь вроде: — Оставайся наверху любимая, не думай обо мне. — Приказ запрещал открывать рот. Как просто увернуться от пули, если можешь двигаться. Воспользоваться анимусом, чтобы отключить боль — если можешь воспользоваться. Ване казалось будто по телу скользит лазерный прицел, выискивая где именно расцветёт цветок боли.

Нажимая на курок, бог подумал: — А не разорвётся эта фигня у меня в руках?

Вспышка и грохот. Закричал Ваня. Чуть ли не раньше сверху донёсся исполненный жуткой ярости крик.

— Нет? — спросил Антон. От выстрела в замкнутом помещении на доли секунды растерялся, мигом написав мини программу, чтобы не терять ориентацию в дальнейшем. Выстрел! Крик! Выстрел!

Подобно возмездию, Оля слетела сверху, целя ржавым гвоздём в глаз бога. Она бы метнула, но в ускоренном режиме между движением тела и свободно летящим предметом не слишком много разницы.

Пожалуй только корчащийся на холодном полу, не способный до последнего потерять сознание Иван, и бог Антон единственные не пребывали в ускоренном режиме. Ласточка ещё не слетела вниз, но как только девушка сделала намёк на движение, каждый из ангелов поступил в соответствии с несколько секунд назад разработанным планом. Надя и Сергей попытались перехватить — неудачно. Лена дёрнула Антона назад, уводя с линии атаки — излишне осторожно и потому слишком медленно. Остававшийся в резерве Игорь подсчитал траекторию и закрыл собой бога. Даром, что ржавый, но по прежнему острый гвоздь пробил покров одежды и добрался до тела. Страшный удар о холодный бетонный пол, частично залитый горячей Ваниной кровью, расплющил Игоря. Подумаешь гвоздь в плече, костедробительный удар вот, что по настоящему страшно. Ласточку скрутили прижимая к полу. Макая лицом в горячую кровь любимого, смешивающуюся с кровью первого ангела. Она попыталась вырваться, бесполезно. Под угрозой впадения в кому анимус вывел тело из боевого режима. Ему ещё предстояло залечивать полученные в скоротечной битве повреждения.

Первым делом Антон склонился над Игорем. Лечебные программы во всю трудились, погрузив сознание носителя-ангела в сон.

— Не вздумай отключиться- бросил он Ласточке: — Иначе я обещаю: следующая пуля ляжет в лоб недоделанному герою.

От боли Ваня сумел преодолеть приказ молчать. Он ругался как-то по детски, не в силах подыскивать слова и используя первые приходящие на ум.

— Ключ отмены порчи?

— Нет никакого ключа- выдохнула Ласточка. Анимус сообщал о паре трещин в рёбрах, о порезах и многочисленных ушибах.

Антон недоверчиво поджал губы: — Сними щиты и откройся. Сама знаешь что произойдёт в противном случае.

Оля последний раз вдохнула воздух и обмякла выключив сознание. Ангелы продолжали прижимать тело к полу. Через какое-то время бог буркнул себе под нос: — Не вижу зла. Непробиваемая позиция.

Повернулся к лежащему в луже холодной крови Ивану и грустно улыбнулся: — Любила или использовала. Одно другому не мешает, верно?

Через канал сотовой связи к Антону стекались отчёты пытающихся ограничить распространение порчи ангелов. Ласточка была права — они не успевали.

Ваня закрыл глаза.

Эпилог

Глава 1. Она же и последняя

Таял Снег. Побежали веселые ручейки. Чуть ли не каждый день выдавалась ясная погода. Бесконечно высокое, чистое небо и ласкающее землю щедрыми лучами солнце. По улицам Петербурга разлились ужасные лужи и порой становилось совершенно непонятно как перебраться на противоположенную сторону. Самой модной обувью, на какое-то время, сделались разноцветные резиновые сапожки.

Плакали сосульки. Смеялись дети. Ласточка и дядя Егор прогуливались по первомайскому скверу.

День ото дня истаивают снежные залежи. Разливались краткоживущие озёра и деревья стояли в воде. Влажный воздух непреодолимо сильно пахнет весной.

— Я правильно поступила? — спросила Ласточка: — Как ты хотел?

Фальшивый дядюшка рассмеялся: — Твоя правда! Ты разрушила всё, что я делал. Люди могли расселиться по солнечной системе ещё при жизни нынешнего поколения. А сейчас все пять лунных баз разрушены. Большинство космических обсерваторий на орбите покинуты. Ты давно просматривала газеты? Имея огромное количество проблем на земле, некогда поднимать голову к небу.

Ласточка держала Егора Николаевича под руку. Он смеялся урча как старенький холодильник на трёх ножках. Седые волосы сверкали на солнце и казались не настоящими, словно парик.

— Мы всё равно поднимемся выше неба- сказала Оля — Пусть немного позже, зато свободные от оков.

Дядя Егор вздохнул: — Ты молода и веришь в людей.

Наверное со стороны они напоминали не дядюшку и племянницу, а пожилого ловеласа сумевшего каким-то образом прельстить молодую любовницу. Голова Ласточки лежала на плече у дяди Егора. Ветер перебирал белые пряди. Оля чувствовала как они щекочут её шею.

— Всем достались здоровье и кто знает какой срок жизни. Никто не ушёл обиженным.

Дядюшка фыркнул: — Побочные следствия. Это как нести полную корзинку яиц. Разбить по дороге все яйца и предъявлять пустую корзинку, утверждая: посмотрите, что у меня осталось. Ещё и полотенце вдобавок.

— Зато каждый может изменять себя как только захочет.

— К сожалению да. — согласился дядя Егор — И не столько себя.

— Так значит я поступила неправильно?

— Нашла кого спросить- проворчал старик — Я проиграл. Меня свергли, выбросили как тряпку. А тебе удалось разыграть свою партию вничью…

Их обдувал тёплый весенний ветерок. На деревьях уже набухали почки. После зимних холодов солнце грело так ласково, что хотелось подобно кошке нежиться в его лучах и может быть тихонько мурлыкать от удовольствия. У выхода из парка газетный киоск. В каждом издании множество крупных заголовков и все блестят сенсациями. Уже который месяц мир продолжал неспешное падение в пропасть. Зато репортёры могли сколько угодно заниматься любимым делом. Сенсаций на любой вкус, в это время, просто завались. Новость что в Петербурге наступила весна и снег растекается водой как-то совершенно терялась на фоне прочих.

Сверившись с анимусом, Оля отпустила дядю Егора: — Мне пора. Мама опять отругает за опоздание.

Старик позволил беспрепятственно выскользнуть Олиной руке.

— Почему ты ничего не говоришь- притворно обиделась Ласточка.

Дядя Егор обернулся: — Что мне сказать?

— Не знаю- ответила Ласточка.

Лужа у выхода из парка. Кусты стоят в воде по самые нижние ветки. Дядя Егор вздохнул: — Я не могу сказать тебе ничего нового потому, что это всего лишь твой сон.

К чему привела выпущенная Ласточкой в сеть анимусов порча? Людям начала открываться правда. Но не всем и не сразу. Кто-то ещё находился в блаженном неведении. А кто-то другой, может быть живущий в соседней квартире, уже жаждал применить новые способности.

Меньше число людей (чем можно было подумать) изучили приготовленную Ласточкой информацию настолько, чтобы суметь породить в сети хотя бы крохотную волну своих приказов. Но их всё равно было слишком много. Стремительно теряющий уникальность бог и все ангелы не спали сутки напролёт, стараясь ограничивать самых талантливых и неуёмных. Пока большая часть населения в том или ином объёме не узнала о, превратившемся во всеобщее достояние, даре власти и анимусе. Пока не рухнула сеть внутренних компьютеров от того, что люди запрещали своим анимусам исполнять приказы снаружи. От того что множество людей уничтожило в себе внутренний компьютер. Только тогда ангелы немного перевели дух. Но это впереди. Сейчас точно грибы после дождя множились конфликты на крохотной планете земля.

Почти шесть лет, сначала Егор Николаевич, а затем Антон и оставшаяся компания, пытались сделать людей лучше чем они есть. Или, если хотите, старались чтобы люди хотя бы немного приблизились к тому личному идеалу, каким могли бы стать если бы не миллион больших и маленьких «не». Выбирайте определение по вкусу. Это время не прошло бесследно. Но шесть лет слишком мало: не успело вырасти даже одно единственное поколение. Ангелы не торопились — выше приводилось сравнение их методов воздействия с ощущением на коже дыхания любимого человека, с тихой музыкой, с тонким запахом цветов, но не с тычком в плечо подгоняющем в нужном направлении. Молодой бог полагал, что впереди у него как минимум столетия и не спешил.