Александр Тарарушкин – Дело Романова (страница 6)

– Не могу знать, господин следователь. – ответил Семён и отвёл глаза.

«Видно, что он явно что-то не договаривает», – подумал я.

– Ну что же, выясним и это! – уверенно сказал Григорий Иванович. – Дуня, вы всё-таки позволите нам осмотреть вашу комнату?

Дуня сдалась и впустила нас. В комнате был образцовый порядок. Кровать убрана, на комоде и на столике все предметы аккуратно разложены. Беглый осмотр результатов не дал.

«Почему же она не хотела нас впускать?» – подумал я.

Выйдя, Бекендорф достал карманные часы и попросил Дуню показать место, где она подобрала портсигар. Встав на ступеньку лестницы, осмотрелся кругом и, ничего ни сказав нам, отпустил Дуню. После небольшой паузы попросил дворецкого вести нас в его комнату. К слову, она находилась рядом. В комнате Семёна также было всё аккуратно прибрано. Рядом с кроватью на стене висел небольшой портрет красивой маленькой девочки лет пяти-семи. Мы вышли, ничего не спросив дворецкого. На выходе Бекендорф велел вести в комнату кухарки. Осмотр комнаты кухарки, где она проживала вместе с дочерью, и их допрос, ничем нам не помогли. Все спали и ничего подозрительного не слышали.

Следователь приказал вести нас во флигель, который находится во дворе. Небольшой домик располагался рядом с конюшней. Это было одноэтажное здание с черепичной крышей и четырьмя комнатами внутри, в каждой из которых проживал жилец. У входа под навесом нас встретил караульный Иван.

– Вы, как я полагаю, Иван? – спросил следователь.

– Так точно, ваше превосходительство! – бойко ответил высокий молодой человек.

– Давно на службе у графа?

– Полгода уже как.

– Что входит в ваши обязанности?

– Следить, чтобы никто посторонний не проник во дворец.

– И почему не уследили в прошлую ночь.

– Виноват, ваше превосходительство. Задремал. Прошу предать меня трибуналу!

– Ну, голубчик, это уже не поможет графу, – произнёс следователь. – Вы видели, как граф вернулся ночью?

– Нет, – ответил караульный.

– Следовательно, никого из посторонних тоже не видели, женщину, например?

– Так точно, нет.

– Очень плохо, Иван, можете идти!

Иван козырнул правой рукой и ушёл к себе во флигель.

Григорий Иванович обратился к Семёну:

– Скажите, у графа была своя карета?

– Да, – ответил Семён.

– Которой управляет кучер…? – Бекендорф задумался, вспоминая имя.

– Василий! – подсказал я следователю.

– Благодарю, mon ami, – похвалил меня Григорий Иванович. – Проводите нас к нему.

В отдельной комнате во флигеле на кровати сидел бородатый мужчина и ел пирожки.

– Василий, тут следователь из полиции, хочет с тобой пообщаться! – обратился к Василию Семён.

– С превеликим удовольствием, мне скрывать нечего! – ответил он.

Мы вошли в его комнату:

– С чем пирожки? – спросил Бекендорф.

– С капустой.

– Вкусные?

– Отменные! Агафье в этот раз они явно удались. Угощайтесь!

– Благодарю, мы пришли сюда не за этим. Скажите, Василий, вы вчера привезли графа во дворец?

– Именно.

– В котором часу это было?

– Не могу знать, где-то за полночь.

– А откуда вы его привезли?

– Из дома Левицкой, что на Невском проспекте.

– Он возвращался оттуда один?

– Точно, один.

– Когда вернулись к себе, никого посторонних не видели?

– Нет, не видел, вот вам крест! – кучер перекрестился, забыв при этом, что держит в руке пирожок.

– Благодарю вас, Василий, не смею больше беспокоить.

Пожевав губами, Бекендорф снова обратился к Семёну.

– Кто у нас остался на очереди?

– Конюх Савелий и дворник Игнат, – ответил дворецкий.

– К кому пойдём, Александр? Проверим вашу удачу! – неожиданно спросил меня Григорий Иванович.

– К дворнику! – не задумываясь, ответил я.

– Ваша ставка принята! – с иронией произнёс Бекендорф и кивнул Семёну.

– Он в соседней комнате, – ответил Семён.

Дверь была заперта, и на долгий стук никто не отвечал. Григорий Иванович подозрительно посмотрел на Семёна, тот лишь развёл руками и произнёс:

– Есть за ним грех, злоупотребляет спиртным. Ничего не можем поделать.

– Алкоголь – это зло, столько проблем от него, – философски заметил Бекендорф.

Стоило ему это только произнести, как дверь всё-таки открылась, и на пороге появился кучерявый мужчина средних лет с густой чёрной бородой, весь взъерошенный, с заспанным видом и запахом перегара.

– Чего вам? – буркнул недовольно он.

– Как его терпел граф? – обратился к Семёну Григорий Иванович. – Александр, дышите через раз! – обратился следователь уже ко мне. -Глубочайше извиняемся за то, что посмели вас побеспокоить! Мы из полиции. Приходите в себя, и мы с вами потолкуем.

– О-о-о! – вымолвил дворник, видимо, здесь было принято общаться одними звуками. – Момент! – скрылся за закрытой дверью Игнат и через минуту снова появился в уже более опрятном виде. – Бога ради, простите! Перебрал вчера лишнего.

– Как и в предыдущие дни, – язвительно произнёс дворецкий Семён.

Не обратив внимания на комментарий дворецкого, Игнат ждал от нас дальнейших вопросов.

– Игнат, вы, наверное, не в курсе, но у вас случилось страшное преступление. Убит ваш хозяин. Хотим спросить вас, кто-нибудь посещал этот дом накануне ночью? – спросил Бекендорф.

Видимо, обдумывая услышанное, дворник сделал удивлённое лицо и после небольшой паузы всё-таки с трудом, но заговорил:

– Этой… ночью… ну… э-э-э… женщина была!