Александр Тамоников – Заморский тайник (страница 36)

– То есть перекупщиков много? – уточнил Богданов.

– Не сказал бы, – ответил разведчик. – Наоборот, их мало. Потому что здесь вертятся большие деньги. Очень большие! А богатых людей не так и много. Даже в капиталистическом мире. В Гамбурге, в частности, такой лишь один. Есть, конечно, рыбешка и помельче, но такой, который мог бы купить сразу четыре уникальные иконы, лишь один. Тут нет никаких сомнений.

– И кто же это такой?

– Некто Абрам Штеле.

– Что ваша контора о нем знает?

– Наша контора, – сказал разведчик, – собрала о нем немалые сведения.

– Рассказывай по порядку и во всех подробностях…

Разведчик, разумеется, рассказал. По сути, он рассказал то же самое, что Ганс рассказал Соловью, Дубко и Рябову. С той лишь разницей, что рассказ разведчика был подробнее и обстоятельнее, чем рассказ насмерть перепуганного Ганса.

– Что ж, понятно, – сказал Богданов. – Ну, бывай здоров, разведка.

– И ты постарайся не простудиться, спецназ, – сказал разведчик. – А если мы что-то узнаем еще на эту тему, то…

– Не надо, – сказал Богданов и поднялся со скамьи.

– Почему? – не понял разведчик.

– Потому что у нас нет времени, – ответил Богданов. – Пароход «Ария» уходит в обратный рейс через два дня. За этот срок нам надо найти иконы. Так что будем обходиться тем, что имеем.

– Тогда – удачи, – сказал разведчик и тоже встал.

Глава 17

– Ну, просто-таки хвала небесам! – сказал Степан Терко, когда Богданов подошел к своим подчиненным, а также к профессору Мамаю и Кузьмичеву. – А то мы прямо-таки истомились в ожидании! Куда это, думаем, наш командир запропастился? Уж полночь близится, а…

– Вот он я, живой, – улыбнулся Богданов.

– И что же дальше? – спросил Дубко.

– А дальше… – Богданов указал глазами на Кузьмичева.

– Понятно, – сказал Дубко. – Сейчас мы с Геннадием спровадим его обратно на корабль и вернемся. А вы можете пока попить пива в этом кафе. Говорят, что немецкое пиво – высший класс. Пошли, болезный! – Последние слова предназначались Кузьмичеву.

– Ну что? – спросил Богданов у Соловья, когда Кузьмичева увели.

– В общем и целом ситуация такая… – сказал Соловей.

Он рассказал Богданову, а заодно Терко и профессору Мамаю все, что ему удалось выведать у Ганса.

– Понятно, – сказал Богданов, выслушав Соловья. – А сам-то Ганс что сейчас делает?

– Отдыхает в своей машине, – сообщил Соловей. – И будет отдыхать еще часа четыре. Затем – сутки приходить в себя… А у тебя что?

– В принципе то же самое, – ответил Богданов.

И тоже поведал о своем разговоре с представителем разведки.

– В общем, как я понял, все дороги ведут к этому… как его, черта?.. к этому Штеле, – сказал Терко. – Оно, конечно, этот Штеле, может быть, и ни при чем. Мало ли кто еще мог купить те иконы? Но шансы, что он, все же немалые. В общем, будем блефовать, как обычно.

– Хорошо, – кивнул Богданов. – Вот вернутся Александр с Геннадием, и начнем…

– А мне-то что делать? – спросил профессор Мамай.

– А вы пойдете с нами. Мы добудем иконы, а вы их опознаете. Как и договаривались раньше.

– Оно, конечно… – неопределенно и со скепсисом выразился Терко.

И эта недоговоренность, и этот скептицизм Богданову были понятны. Да, конечно, брать с собой профессора было делом рискованным, да что там – смертельно опасным. Мало ли как могли сложиться обстоятельства? На той вилле, куда пойдут спецназовцы, – охрана. Причем неизвестно, в каком количестве. И тем более неизвестно, вооружена ли эта охрана. Скорее всего, хоть чем-то, да вооружена. А вот спецназовцы без оружия. Так сказать, милостью генерала Скоробогатова… Да оно бы и ничего, как-нибудь управились бы и с вооруженной охраной, не привыкать. Но профессор! Он буквально путался под ногами, за ним нужен будет глаз да глаз. Однако же и без него нельзя. Потому что кому-то надо будет опознавать иконы. Да, спецназовцы приложат все силы и все свое умение, чтобы их добыть, но вдруг так случится, что это – не те иконы? Или что это копии, а не подлинники? Можно ли за несколько дней снять с иконы копию? Наверно, умеючи, можно… А другого шанса у Богданова и его товарищей добыть иконы уже не будет. Так что тут нужно действовать наверняка. А если наверняка, то без профессора Мамая не обойтись. Понимали это и Богданов, и Терко. Все понимали. А скептицизм Степана – это было следствие его обеспокоенности. Как-никак, и он сам, и все остальные бойцы несли за профессора ответственность. И перед своей совестью, и если разобраться, то и перед целым государством – Советским Союзом.

Вернулись Дубко и Рябов.

– Ох, и крику было на корабле! – озадаченно произнес Дубко. – Думали, матросики кинутся на нас с кулаками. Или со швабрами наперевес… Это по какому такому праву эти салаги разгуливают по Гамбургу, как по родному дому! Только-только вернулись на корабль, и уже обратно! Это что же творится на «Арии»! Не позволим! Капитан попытался их успокоить, так они и на капитана… Я так считаю, хана капитану. Повесят они его на мачте до нашего возвращения. Или утопят. По пиратскому обычаю. Все идет к тому.

– Будем надеяться, что отобьется, – сказал Богданов. – Ладно, давайте к делу…

Дело вырисовывалось такое. Во-первых, нужно было отыскать загородную виллу, принадлежащую Абраму Штеле. Во-вторых, незаметно проникнуть на виллу. В-третьих, оказавшись на вилле, каким-то образом узнать, где на вилле тайник. В-четвертых, узнав о тайнике, проникнуть и в него. В-пятых, найти там все четыре иконы. В-шестых, благополучно выбраться вначале из тайника, затем так же благополучно покинуть виллу вместе с иконами. И все это без оружия, да еще и с искусствоведом Мамаем в качестве подопечного.

А ведь, кроме того, на вилле наверняка была вооруженная охрана, а сам тайник оборудован сигнализацией. Но и это было еще не все. Еще неизвестно было, там ли, на вилле, находятся все четыре иконы. Логика подсказывала, что так оно и есть, иконы – где-то на вилле. Но логика – штука неверная. Логика – это еще не доказательство. Доказательством является лишь одно – неопровержимые факты. А их у спецназовцев как раз и не было.

И в довершение ко всему у Богданова и его подчиненных была лишь одна попытка отыскать иконы. О другой, а тем более о третьей попытке говорить не приходилось. Во-первых, если икон нет на вилле, то и вовсе непонятно, где их искать. Во-вторых, как бы советские спецназовцы ни старались, все равно после их пребывания на вилле поднимется шум. А вслед за шумихой непременно последует и все остальное: поиски тех, кто совершил налет на виллу, газетная трескотня, суды и пересуды, – и все это рано или поздно приведет к неминуемому разоблачению спецназовцев. Ну, и в-третьих – через два дня «Ария» должна отправляться в обратный рейс. И на ней обязательно должны присутствовать и Богданов с товарищами, и профессор Мамай. Сколько людей прибыло на «Арии» в Гамбург, столько должно из Гамбурга и убыть. Иначе исчезнувших членов экипажа станут искать. И, конечно, строить при этом всяческие предположения. Например, на тему о том, что исчезнувшие люди решили остаться в Западной Германии, оттого и не вернулись на корабль. А это уже политический скандал.

В общем, можно было сказать, что пятеро советских бойцов спецназа вместе с искусствоведом в придачу блефовали. То есть, образно выражаясь, играли, почти не имея на руках козырей, и при этом все же рассчитывали на выигрыш. Блеф – дело предельно рискованное и вообще неверное, но иного способа раздобыть иконы у спецназовцев просто не было.

Добраться до виллы для бойцов не составило большого труда. Адрес им был известен, и хотя в Гамбурге они были впервые, но всякий спецназовец прекрасно умеет ориентироваться на местности независимо от того, какая это местность – хоть горы, хоть лес, хоть пустыня, хоть чужой город. Разумеется, торчать на виду они не стали, чтобы не привлекать ненужного внимания, а замаскировались как могли. К вилле от города вела дорога, и на ее обочинах было много дорожных знаков. Спецназовцы с самым деловым видом принялись осматривать эти знаки, подходить к ним, трогать их руками, с озабоченным видом между собой переговариваться… Все должно было выглядеть так, будто это бригада рабочих проверяет целостность и уместность тех самых знаков. Такой способ маскировки был оговорен заранее. Ради этого спецназовцы в подвернувшемся магазине приобрели шесть рабочих спецовок – для себя и профессора Мамая. И надели их по пути на себя, войдя для этого в общественную уборную.

– Илья Евстигнеевич, напоминаю – не отходите от меня дальше чем на два шага, – сказал Терко. – Считайте, что это приказ. Даже не мой лично, а приказ Родины.

– Приказам Родины я привык подчиняться, – улыбнулся профессор.

– Вот и отлично, – сказал Терко. – И, кроме того, помните, что вы сейчас – трудолюбивый немецкий рабочий. А потому для видимости потрогайте вот этот столбик – не шатается ли. Вот так. Профессор, у вас это отлично получается! По ухваткам и замашкам вы – прирожденный пролетарий! Уж не ошиблись ли вы с выбором профессии?

Профессор ответил Терко в таком же духе, кто-то из бойцов ввязался в разговор, другие – рассмеялись.

Между тем вечерело, и это было очень кстати. Именно под покровом темноты спецназовцы рассчитывали проникнуть на виллу. Осматривая дорожные знаки, они даже слегка между собой поспорили – как лучше всего это можно сделать. Вариантов намечалось лишь два. Первый – обойти виллу с тыла и перелезть через забор. Однако здесь имелись два существенных минуса. Первым минусом было то, что забор, скорее всего, был оборудован сигнализацией. Конечно, ее можно было бы предварительно отключить – в этом деле бойцы знали толк. Но это заняло бы немало времени, да и на охрану запросто можно было бы нарваться. Ну, а вторым минусом был Илья Евстигнеевич Мамай.