Александр Тамоников – Заморский тайник (страница 33)

Все это была очень значимая информация, но она не была для спецназовцев слишком уж важной. Важной она была бы для следователей и оперативников – как милицейских, так и из КГБ. Спецназовцам же было важно знать другое…

– Как ты познакомился с покупателем? – спросил у Кузьмичева Богданов.

– Нас познакомил Художник, – ответил Кузьмичев. – Через Янтаря. Сказал, что в Гамбурге есть такой-то и такой-то… Назвал место встречи и пароль. Все так и оказалось. Говорю же, в этом деле обман не выгоден никому.

– Значит, в этот раз покупатель должен отдать тебе деньги? – спросил Богданов.

– Да, – не сразу ответил Кузьмичев.

– А если бы, допустим, я не отпустил тебя на берег? – спросил капитан. – Тогда как?

– А тогда вы бы меня отпустили в следующий раз, – усмехнулся Кузьмичев. – За научными книгами отчего бы и не отпустить? Вы ведь уважаете науку, капитан?

Капитан на это ничего не сказал, лишь смущенно и досадливо крякнул.

– Как вы общаетесь с покупателем? – спросил Соловей.

– По-немецки, как же еще, – ответил Кузьмичев.

– То есть ты знаешь немецкий язык? – уточнил Соловей.

– Знаю…

– Скажи что-нибудь по-немецки, – потребовал Соловей.

– Похоже, я здорово вляпался, – сказал Кузьмичев по-немецки.

– Там будет видно, – также по-немецки ответил Соловей. – Хотя многое будет зависеть от тебя самого.

– Да, он неплохо говорит по-немецки, – сказал Соловей, обращаясь к Богданову. – С берлинским акцентом!

– С берлинским – это хорошо… – рассеянно проговорил Богданов: он явно размышлял о чем-то другом. – Значит, в Гамбурге ты встречаешься с покупателем…

– Да.

– У вас имеется условленное место?

– Да.

– И где же?

– Недалеко от причала. В кафе «Фрёлихер фиш». Веселая рыба, по-русски.

– Как происходит передача денег?

– По-простому. – Кузьмичев скривился в безрадостной усмешке. – Мы садимся за столик, и покупатель передает мне две или три книжки с оборудованными тайниками. А в тайниках – деньги. Для видимости мы сидим за столиком еще пять минут, потом расходимся. Вначале ухожу я, затем – он.

– Допустим, тебе надо сообщить покупателю, что ты привез товар. Как это происходит?

– Каждый раз, как «Ария» прибывает в порт, покупатель меня ждет. Мы встречаемся, и я ему говорю: сегодня я без товара. Или наоборот – сегодня я при товаре. Ну, а обо всем прочем я вам уже рассказывал.

– Что ты знаешь о покупателе? – спросил Дубко.

– Ничего, – ответил Кузьмичев.

– Так-таки и ничего?

– За исключением того, что его зовут Ганс. Хотя, конечно, какой он Ганс… Кто же станет называть свое настоящее имя в таком-то деле?

– Как по-твоему, для кого этот Ганс покупает иконы и все прочее? – спросил Дубко. – Для себя?

– Говорю же, не знаю. – Кузьмичев передернул плечами, будто бы ему вдруг стало холодно.

– Ну, а если порассуждать логически?

– Не похож он на коллекционера, – после длительного молчания сказал Кузьмичев. – Скорее всего, он посредник.

– То есть покупает раритеты для кого-то другого?

– Наверное…

– А ты вот что мне скажи! – отозвался молчавший до сей поры Терко. – Вот ты говоришь, что покупаешь всякое такое прочее за свои собственные деньги. Так?

– Ну, так… – неохотно отозвался Кузьмичев.

– Так это же – миллионы! – Терко после таких своих слов даже хлопнул в ладоши. – Откуда же ты их добыл, такие-то деньжищи? Ведь не трудом же праведным! Ну, так из каких таких волшебных закромов?

– Это – долгий разговор, – глядя в пол, произнес Кузьмичев. – Единственное, что могу сказать, – я никого не убивал. Даже не калечил.

– Ладно, – сказал Богданов. – Вопрос, конечно, любопытный и познавательный, но нам сейчас не до подробностей. Вот что, товарищ капитан. У вас найдется, где спрятать этого торгового человека? – Он кивнул в сторону Кузьмичева. – Так, чтобы он находился под замком и при этом под присмотром?

– Поищем, – мрачным тоном ответил капитан.

– Поищите, – сказал Богданов. – И пускай он посидит там до самого прибытия в Гамбург. А мы пока подумаем, как нам быть дальше…

– А что тут думать? – сказал Александр Дубко. – Этот никому не ведомый покупатель – единственная наша возможность напасть за след икон! Отсюда и надо плясать. Прихватим этого Ганса, или как его там, красиво и доходчиво с ним побеседуем, а там, может быть, откроется прямая дорожка и к иконам.

Этими словами, по сути, Дубко выразил всеобщее мнение. Действительно, Ганс был единственной возможностью напасть на след икон.

– А если этот Ганс ничего нам не скажет? – выразил опасение Рябов.

– Надо сделать так, чтобы сказал, – жестко сказал Дубко. – Чтобы развязать кому-то язык, для этого у нас имеется целых тридцать три верных способа.

– А если он ничего не знает? – продолжал настаивать Рябов.

– Ну, кое-что он все-таки должен знать, – не согласился Дубко. – Ведь не для себя же он купил те иконы! Кому-то же он должен их передать! Вот он нам и назовет того человека… И пошла разматываться ниточка!

– Ну, если так… – с сомнением произнес Рябов.

– Мы забыли еще об одной возможности напасть на след, – напомнил Богданов. – Наша разведка в Гамбурге…

– Ах да! – хлопнул себя по лбу Дубко. – Действительно!

Еще до отбытия генерал Скоробогатов вручил спецназовцам координаты советской резидентуры в Гамбурге и, кроме того, довел до сведения резидента, что вот-де скоро в Гамбург прибудет группа спецназа КГБ по такому-то и такому-то делу, а потому ей надо оказать всяческое содействие. И в первую очередь постараться разузнать хоть что-нибудь о частных коллекционерах в Германии, которые интересуются всевозможной стариной, в том числе и древними русскими иконами.

– Предлагаю такой порядок действий, – сказал Богданов. – Прибываем в Гамбург. Вместе с Кузьмичевым сходим на берег. Дальше делимся на две группы. Я встречаюсь с нашей разведкой. Вы все берете в оборот Ганса. Затем мы встречаемся и делимся результатами. И, с учетом результатов, пляшем дальше.

– У меня – вопрос, – сказал Соловей. – Ладно, обработали мы этого Ганса. А дальше-то что с ним делать? Отпускать? Так ведь он, чего доброго, поднимет шум. Например, расскажет обо всем своему хозяину – тому, для кого он добывает иконы. Или поднимет на ноги полицию… А нам нужно, чтобы все было тихо. Так что же? Утопить его в море, что ли.

– В самом деле. – Богданов с досадой поморщился. – Да уж, задачка… Положим, в полицию он ничего сообщать не станет. Иконы-то – краденые. И, кроме того, доставлены в Германию контрабандным путем. Кто же о таком сообщает в полицию? А вот хозяину он и впрямь может сообщить. Просто-таки обязан будет сообщить – хотя бы для того, чтобы снять с себя подозрения. Ведь если мы добудем иконы, то, значит, для хозяина они пропадут навсегда. И ладно бы только иконы, но ведь еще пропадут и деньги. Большие деньги! Ведь этот Ганс, если верить Кузьмичеву, придет на встречу с ним с деньгами. И кого в первую очередь заподозрит хозяин? Правильно, беднягу Ганса. Понять это несложно, потому-то этот Ганс и сообщит обо всем хозяину.

– А уж что предпримет хозяин – того мы знать не знаем и ведать не ведаем, – продолжил мысль Богданова Дубко. – Потому что мы ничегошеньки о том хозяине не знаем.

– Да что он может предпринять? – возразил Терко. – Ведь иконы краденые и доставлены в Гамбург незаконным путем! Прав наш командир – в такой-то ситуации поднимать шум никому не выгодно. Стало быть, утрется этот самый хозяин и промолчит.

– Не факт, – не согласился Богданов. – Очень может статься, что этот самый хозяин – персона весьма влиятельная.

– С чего ты это взял? – спросил Терко.

– Хотя бы с того, что у него много денег, – сказал Богданов. – Да, много – если он покупает такие дорогие раритеты, как наши четыре иконы. А в капиталистическом мире – оно так: чем больше у тебя денег, тем ты влиятельнее и могущественнее. А у могущественного человека всегда есть возможность задействовать какие-нибудь рычаги. Тут и полиции никакой не надо.

– Допустим, приведет он в действие свои рычаги, – сказал Терко. – И что же с того?

– А если при этом выяснится что-нибудь про нас? Допустим, что мы прибыли в Гамбург на советском пароходе «Ария»? И что тогда? А тогда неминуем международный политический скандал. Вот, дескать, на советском торговом судне прибыли некие сомнительные личности – не иначе как террористическая группа! Представляете, что тогда начнется?

– И из всего этого следует единственно возможный вывод – беднягу Ганса нам придется утопить. – Соловей печально покивал. – Во избежание нежелательных международных последствий…

– Почему же сразу утопить? – усмехнулся Богданов. – Можно просто отключить его на какое-то время. Лишить памяти. Или ты не знаешь, как это делается?