Александр Тамоников – Вражья дочь (страница 11)

– Обещать ничего не буду, но очень постараюсь. Есть среди польских воинских начальников человек, слишком уж болтливый, когда выпьет. А до вина он большой охотник. Это хорунжий Тадеуш Витейский, первый помощник ротмистра Голубицкого, имеющего весьма большой вес в руководстве города. Именно Витейскому и передается провизия, полученная от купцов, а также порох, оружие, ядра. Уж он-то точно знает, где находятся схроны и как к ним пройти.

– У тебя есть с ним какие-то отношения?

– Да, причем весьма неплохие. Этот любитель выпить часто нуждается в деньгах. Их ему даю я. Возможно, оттого мне и поручен сбор провизии с наших купцов.

У Дмитрия заблестели глаза:

– Так это же очень хорошо, пан Дравес!

– Не скажу, что плохо. Однако у Тадеуша есть одна особенность. Когда он пьян, говорит много, но когда трезв – слова не вытянешь. Последние дни хорунжий не пил и даже пригрозил мне казнью, если я только заикнусь о схронах. Человек, выпрашивающий у меня деньги, мне же потом угрожает казнью! Такой вот подарок этот самый пан Витейский.

– И долго он может не пить?

– Вообще-то трезвым я его видел гораздо реже, чем пьяным. Не знаю отчего, но ротмистр Голубицкий прощает его.

– Надо попытаться узнать о схронах и ходах, пан Дравес.

– Так я и не отказываюсь, говорю же, что постараюсь, но обещать ничего не могу. И еще для того, чтобы разговорить Тадеуша, мне нужны деньги. Я, как и Николай, с этими схронами понес большие убытки, которые вряд ли покроет воевода Довойна.

– Сколько?

– У тебя, князь, русская монета?

– Есть и литовская.

– Давай прикинем в русской. Так тебе будет привычнее. – Дравес принялся считать в уме, потом сказал: – Для начала пять рублей.

– Стоимость пяти коров.

– И одного породистого скакуна. Но я не думаю, что Царь Иван Васильевич стал бы скупиться, имея надежду заполучить важные данные.

– Хорошо, будь по-твоему, – сказал Дмитрий, взял мешочек, который всегда держал при себе, вытряхнул из него на стол груду серебряных монет и отсчитал пять рублей.

– Держи, пан купец. Проверь.

– Мы должны доверять друг другу, – сказал Дравес и забрал деньги.

Коваль с нескрываемой завистью взглянул на него. Ему пока ничего не обломилось.

Хозяин подворья понял, что деловой разговор закончен, и предложил:

– Может, еще вина?

– Вино у тебя отменное. Но как бы мне не стать вторым хорунжим Витейским. Он ведь наверняка начинал пить понемногу и только самые лучшие вина, – сказал Дмитрий.

Дравес вздохнул.

– Да, а сейчас пьет только крепкое хлебное. Кстати, панове, многие поляки предпочитают русское. Свое у них, честно говоря, не особо хорошее.

Пока князь разговаривал с купцами, Влас вышел во двор. Он хотел еще раз увидеть дочь Дравеса.

Так оно и вышло. Девушка выглядела печально. Власу казалось, что еще немного, и она расплачется.

– Ты чего это такая грустная, – спросил он, когда дочь хозяина дома подошла к двери.

– Ой, не спрашивай, воин.

– Тебя кто-то обидел?

– Я не могу сейчас говорить, извини. Ты еще приедешь к нам?

Влас словно вознесся на небеса.

– Я все для тебя сделаю. Только скажи!..

Лик молодой красавицы посветлел.

– Так уж и все?

– Все, клянусь!

– Но ты сегодня впервые увидел меня.

– И полюбил. Разве так не бывает?

– Бывает, – сказала девушка и вздохнула. – Прости, не надо, чтобы нас видели вместе. Приедешь, я буду рада. Тогда и… – Договорить она не успела.

Объявился Густав Кални и сказал:

– Панна Анна, к тебе подруга.

– Елена?

– Других я не знаю.

– Пусть пройдет в мою комнату, – сказала девушка и так глянула на Бессонова-младшего, что у него затрепетало сердце. – Ты приезжай, – прошептала она и упорхнула в дом.

Следом за ней туда прошла еще одна панночка, но на Власа даже не посмотрела.

Ратник встретил воеводу весь радостный и беспокойный.

Дмитрий заметил это и спросил:

– Что с тобой, Влас?

Ратник изобразил удивление:

– Со мной? Ничего, князь. Я стоял, смотрел. К дверям комнаты, где тебя принимал купец, никто не подходил. Я вышел во двор. Все спокойно, воевода.

– Да? А вид у тебя почему-то такой, словно тебя Государь чином боярина пожаловал.

Бессонов-младший усмехнулся:

– Скажешь тоже, Дмитрий Владимирович! Я бы не прочь, конечно, стать боярином, но такого даже в сказках не бывает. Мы уезжаем отсюда?

– Да.

– А приедем еще?

Савельев вновь внимательно посмотрел на сына своего верного помощника.

– Нет, что-то здесь все-таки произошло. Ты обязательно расскажешь мне об этом, когда мы вернемся на починок.

– Да, но я…

– Не перечь! – резко оборвал его князь. – Расскажешь подробно. И не пытайся увиливать. Ты ведь знаешь, чем карается обман воеводы особой дружины!

Влас поник.

– Знаю, князь. Расскажу.

– Другое дело.

К ним подошел Коваль, Эдгар подал повозку, пан Дравес вышел проводить гостей.

Они покинули подворье, выехали к площади, где работы по какой-то причине были остановлены.

– Теперь куда? На починок? – спросил Коваль.