Александр Тамоников – Смерть в тылу (страница 2)

Повернувшись к шахматной доске, Шубин вновь сосредоточился на игре, но его размышления внезапно прервались – входная дверь отворилась и в комнату шагнул человек в плащ-палатке. Из-за накинутого на голову капюшона, который скрывал лицо, Шубин не сразу узнал в вошедшем командира разведбатальона майора Бабенко.

– Сидите, сидите, – махнул рукой майор, когда все трое встали со своих мест. – Чисто у вас, – заметил он, кивнув на пол, и начал вытирать подошвы сапог о тряпку, лежавшую на пороге. Затем снял мокрую плащ-палатку и повесил ее на гвоздь, торчащий у входа. – Чем заняты? – Он шагнул к столу, за которым сидели Шубин и Зубов.

Бабенко еще ни разу за все время не приходил в дом, где квартировал Шубин. Майор вообще не был склонен много двигаться. Был он тучный и страдал одышкой, говорили, что у него больное сердце, а в сырую погоду он легко простужался. И хотя он был хорошим командиром и организатором (что было основной причиной, почему его назначили командовать разведбатальоном), в практической разведке мало что понимал и полагался в основном на ум и опыт своих командиров рот. Бабенко не старался спорить с ротными, не навязывал им своего видения ситуации, а наоборот, прислушивался к их мнению и советам. Что и вызывало к нему уважение его подчиненных.

Когда Шубин прибыл наконец-то в танковую бригаду, то Бабенко, изучив приказ и выписку из личного дела, которые ему передал Глеб, предложил ему стать своим заместителем.

– Признаюсь честно, капитан, – сказал тогда ему майор, – я никогда в разведку сам не ходил. Посуди сам, куда я пойду со своей-то комплекцией? Да и здоровье не то, чтобы под проволокой ползать и многие километры пешком отмахивать, – вздохнул он. – Но вот назначили меня сюда и деваться мне некуда – приходится выполнять приказ, хотя я два раза и писал рапорт о смене службы. Не хотят менять меня, и все тут.

– Вы, товарищ майор, и на своем месте хорошо управляетесь, – заметил командующий бригадой гвардии полковник Захар Карпович Слюсаренко, который присутствовал при разговоре. – Я, например, вас ни на кого бы другого не променял. Да и мои разведчики, насколько я знаком с их мнением, тоже.

– Так что? Согласитесь вы, капитан Шубин, помочь мне в моем нелегком деле? – с надеждой посмотрел на Глеба Бабенко.

Глеб ответил не сразу, хотя и понимал, что ответ его будет однозначно «нет». Он не хотел расстраивать этого пожилого майора, но и оставаться при нем и выполнять, можно сказать, все обязанности командира батальона разведчиков ему не хотелось. Не за тем он возвращался в бригаду, чтобы отсиживаться при штабах.

– Разрешите отказаться, – наконец ответил он и посмотрел на Бабенко решительным взглядом. – В приказе сказано оставить меня командиром роты, и мне бы не хотелось…

– Вот, а что я тебе говорил! – рассмеявшись, прервал Шубина Слюсаренко, обращаясь к майору. – Так что ты, Тимур Олегович, на этого капитана и не надейся. Я его раскусил с того самого момента, когда он у меня в бригаде в первый раз появился. Такой сидеть в штабе и протирать штаны на табурете не будет. Не в обиду тебе будь сказано. Ты ведь понимаешь, что я имел в виду.

– Понимаю, – ничуть не обидевшись на реплику о протирании штанов, ответил майор. – Ну, нет так нет, – развел он полными руками. – И я с тобой, Захар Карпович, согласен – такой командир роты, как капитан Шубин, стоит двух таких, как я, – штабистов.

На том и порешили – назначили Шубина командиром второй роты разведчиков-мотострелков. И если бы не дожди…

– В шахматы играем, товарищ майор, – ответил на вопрос Бабенко Зубов.

– Шахматы? – удивился майор, подходя и рассматривая шахматную доску на столе. – Откуда в этом захолустном городишке взялись шахматы?

– Да кто его знает, – пожал плечами Зубов. – Я их у лейтенанта Дробышева из первой роты на пачку немецких сигарет выменял три недели назад. Наверное, немецкие офицеры развлекались, а когда время пришло ноги уносить, то бросили в спешке. Да вы садитесь, товарищ майор, – подвинул он Бабенко свой табурет.

– Да, скорее всего, так и есть, – сказал Бабенко, садясь. – Похоже, немецкая это забава. А вы как думаете, капитан? – посмотрел он на Глеба.

– Может, и так, – согласился Шубин. – Хотя почему бы и полякам не играть в шахматы? В городе до войны наверняка не только рабочие и крестьяне жили, но и интеллигенция.

– А что, только интеллигенция в шахматы умеет играть? – с недоумением и обидой в голосе спросил Зубов. – Я вот никакие институты не оканчивал, а играть умею и очень даже эту игру уважаю.

– Толя, ты в свободной стране родился и жил, – заметил ему Бабенко. – У нас в Советском Союзе всем игра в шахматы доступна. А вот Польша – страна капиталистов. Ты сам-то можешь себе представить, чтобы в царской России простой рабочий или крестьянин мог в шахматы в свободное от работы время играть?

– Это да, – почесал в затылке Зубов. – Это я просто не подумав сказал.

– Чей теперь ход? – заинтересованно спросил Бабенко.

– Мой, – ответил Глеб.

– Ага. Давай-ка посмотрим, как ты пойдешь, – с азартом, жадно впившись взглядом в шахматное поле, проговорил майор.

Глеб пару минут раздумывал, а затем, сняв ладью соперника, объявил Зубову шах.

– Хорошо пошел, – одобрительно заметил Бабенко. – Но я бы по-другому сходил и потом следующим ходом мат поставил.

– Какой мат, товарищ майор?! Не может быть тут никакого мата при любом раскладе! – возмущенно воскликнул Зубов, который, надо сказать, был очень хорошим игроком в шахматы и к тому же не любил проигрывать.

Глеб же, напротив, в этой игре был не слишком силен и играл в нее с Зубовым только от скуки и чтобы доставить другу удовольствие.

– Разрешишь? – хитро посмотрел на Глеба Бабенко и, получив позволение, поставил на место и ладью Зубова, и фигуру Шубина, которая эту ладью срезала. – А теперь учись, Толик, – рассмеялся он и пошел совсем другой фигурой, чем вызвал удивление Зубова.

– Так я же ее сейчас съем, – усмехнулся он и действительно съел коня, которого Бабенко подставил под удар.

– Ну и на здоровье! – ответил майор и поставил свою ладью, которой ранее ходил Шубин, рядом с королем Зубова и заявил торжественным тоном: – Вам мат, батенька.

Младший лейтенант на мгновение замер, соображая, по-видимому, как же так получилось, что он проиграл, а потом, чертыхнувшись, признался:

– Ловко вы меня надули, товарищ майор. Чистая победа.

– Ничего я тебя не надувал, – обиженно проговорил Бабенко. – Просто ты сам оплошал и не увидел явного своего преимущества в этой партии. Смотри, – майор расставил обратно снятые с доски фигуры. – Если бы ты не позарился на отданного тебе мной на съедение коня, то мог бы пойти вот так, а потом вот так и так… – Бабенко ловко и уверенно стал переставлять фигуры на поле. – И вот ты загоняешь своего соперника в угол и объявляешь ему мат! – торжественно объявил майор.

– Вы, товарищ майор, прямо Михаил Ботвинник, – восхищенно проговорил лейтенант Ренат Астафьев, который, забросив ремонтировать часы, тоже наблюдал за разъяснениями Бабенко. – Где вы так научились играть в шахматы?

– В школе Михаила Ботвинника, – рассмеялся Бабенко.

– Теперь я понимаю, почему вас не хотят никуда переводить с командиров разведбатальона, – заметил Астафьев. – Такого великого стратега, как вы, товарищ майор, им нигде больше не найти.

– Такое дело надо отметить, – вдруг засуетился Зубов. – Сбегаю к соседям за кипятком. У меня и сахар есть. Чаю попьем, что ли? – вопросительно посмотрел он на Бабенко. – Не торопитесь, товарищ майор?

– Не тороплюсь. Но ты погоди с чаем. Я к вам, собственно, по делу пришел, а не в шахматы играть, – улыбнулся майор. – Хотя, надо сказать, удовольствие получил такое, какого давно не получал.

Шубин, услышав о деле, встал и, поправив гимнастерку, выпрямился в ожидании приказа. Но Бабенко снова махнул рукой и сказал:

– Не суетись, капитан. Дело делом, а я все-таки не в штаб вас вызвал, а в гости зашел. Так что вставать и вытягиваться по уставу совсем не обязательно.

Глеб потоптался немного на месте, но потом все-таки сел.

– Я так думаю, что у вас хотя и есть чем время скоротать, – кивнул майор на шахматы, – а все одно засиделись вы тут без дела-то. Прав я?

– Так точно, товарищ майор, – ответил Глеб. – Тоскливо как-то без дела. Даже шахматы уже надоели и не радуют.

– Это хорошо, что тоскливо, – улыбнулся Бабенко. – Потому как мне не хочется вас насильно в такую-то собачью погоду отправлять на задание. Но раз уж вам скучно и шахматы уже порядком надоели, то совесть моя будет спокойна. У нас ведь в танковых частях как с разведкой? Вот скажи мне, младший лейтенант, – посмотрел он на Зубова.

– Понятное дело, не так, как, скажем, у пехоты или у авиации, – с готовностью ответил тот. – В нашем танковом разведбатальоне используется тактическая разведка, в которой задействуют по необходимости отдельные разведдозоры и разведывательные группы, состоящие из бронеавтомобильных, танковых и мобильных мотоциклетных рот. Мотоциклетные дозоры и моторизированые пехотные роты, например, выделяются для продвижения на глубину в 5–7 километров в тыл врага. Если необходимо усиление…

– Достаточно, – рассмеявшись, остановил Зубова Бабенко. – Я уже понял, что ты отлично знаешь тактику ведения разведки в танковых войсках. Но сейчас у нас погода не та, чтобы вести дозоры и разведки на какой-либо вообще технике, – серьезно добавил майор. – Авиация, как и вся остальная техника на нашем фронте, стоит без дела и дожидается улучшения погодных условий. И никто, кстати, не знает, когда оно, это улучшение, наступит. Поэтому принято решение выслать разведгруппу в тыл к немцам и выяснить, какие у них имеются планы по обороне на участке продвижения нашей танковой бригады.