Александр Тамоников – След в заброшенном доме (страница 4)

– Радист среди них есть?

– К сожалению, с этим не ясно. Радиостанции при них не было. Шли налегке, имея при себе лишь стрелковое оружие. Пятеро в форме военнослужащих Красной армии, остальные в штатском. Документы им сделали отменные. Скрепки из нержавейки немцы уже не используют. Федоренко, Островой и Гусинский представлялись офицерами. У всех при себе командировочные предписания, вещевые и продуктовые книжки и даже корешки железнодорожных билетов, по которым они якобы прибыли в Свиров с востока…

– Я должен вот что напомнить тебе, капитан, – перебил его Редников. – Лица, засылаемые в наш тыл, добираясь до места, практически всегда отправляют радиограмму. Мол, мы прибыли, все чисто, приступаем к работе. В противном случае их хозяева делают резонный вывод, понимают, что группа провалилась.

– Рации при них не было, – повторил Осокин. – Версия у меня такая. Благополучно добравшись до города, закрепившись в безопасных местах, они выходят на связь с местными агентами. Это вполне может быть и тот самый Циклоп, которого мы никак не выявим. Помянутые местные радируют в абвер, что гости прописались. Таким вот образом налаживается канал связи.

– Версия, говоришь? – Редников прищурился. – Чем вы там занимаетесь, капитан? У вас в клетке три диверсанта. Вы не знаете, что с ними делать?

– Знаем, товарищ подполковник. Прошу прощения, но все идет своим чередом. Это тертые калачи, к ним следует присмотреться. Знаю, вы со скепсисом относитесь к психологическим играм, но в данном случае это необходимо. Физическое давление озлобит их, вызовет противодействие. Или же они станут врать, а проверить их слова мы не можем. Допускаю, что эти люди не в курсе предстоящей работы, хотя заместитель Федоренко Островой должен что-то знать. Лазарь прислал дополнительную информацию по отдельным фигурантам. К сожалению, она скудная, но кое-что мы можем использовать. Козыри пока не выкладываем. Мои люди проводят допросы, с каждым диверсантом работают отдельно. Содержатся они обособленно.

– Хочешь подружиться с ребятами? – Подполковник криво усмехнулся, посмотрел на часы. – Ну что ж, Иван Сергеевич, дружи, окружи их заботой и вниманием. В общем, делай что хочешь, хоть в ресторан своди, но чтобы к утру они запели. Тогда, возможно, мы обретем пару часов для сна. Помни, что промедление – это провал. Этих агентов надо использовать, пока у нас есть время. А если у них запланирован контакт с самим Циклопом, то сам понимаешь!.. Они говорят, с какой целью прибыли?

– Твердят как попки, что ни сном ни духом. В курсе только Федоренко, а он уже на том свете. Не знают ни имен, ни лиц, ни явок. При входе в город они должны были получить от Федоренко адреса конспиративных квартир и рассосаться. Мы пока не возражаем, присматриваемся. Это, понятно, увертка. В абвере не дураки сидят, понимают, что случиться может всякое, особенно с командиром. Диверсанты должны что-то знать. Выясним, товарищ подполковник.

– Вы уже имеете представление об их личностях?

– Они не утаивают свои биографии, предоставляют сведения о школе, где проходили обучение, о начальстве, преподавателях. Сравнивая их с данными, поступающими от Лазаря, делаем вывод: почти не врут. Гусинский из Ярославля, отслужил срочную в начале тридцатых, до войны работал технологом на металлообрабатывающем предприятии. В августе сорок первого был командирован в Харьков для участия в подготовке к эвакуации местного завода. До последнего момента находился в городе, после чего пришел к немцам. Уверяет, что не хотел, проявил минутную слабость, боялся за свою жизнь. В общем, минутная слабость растянулась на два года. Все они так говорят. Служил в полиции на Западной Украине, в Польше, имеет богатый послужной список. Четыре месяца назад рекомендован прежним командиром к обучению в школе абвера. Тип немногословный, скользкий, притворяется больным. Гладыш – совсем иной фрукт. Канает под блатного, но все сложнее. Отсидел по хулиганке, но перед этим отслужил в армии, где имел специальность сапера. Срок получил небольшой, вышел в апреле сорок первого, записался в ополчение, когда началась война, и в первом же бою под белорусскими Ровниками перебежал к фашистам. По его словам, работал водителем в армейской автоколонне, нес службу в частях вспомогательной полиции, охранял концлагерь под Белостоком, где содержались советские военнопленные. Божится, что пальцем никого не тронул.

– С каким же дерьмом мы работаем! – заявил Редников, поморщился и спросил: – Что по Островому? Полагаю, он самый перспективный в вашей разработке, да?

– Он самый замкнутый. Производит впечатление нормального человека, но боюсь, оно обманчиво. Об учебе в абверштелле сообщать отказывается, о себе говорит скупо. Настаивает, что не посвящен в цели и задачи группы. Все инструкции были у Федоренко. Немцы развели секретность. Он не сможет нам помочь, даже если бы и хотел.

– Врет?

– А то. Будем разрабатывать. Мы запросили у Лазаря дополнительные сведения по Островому. Агент не всесилен, его доступ к рации ограничен, и все же будем надеяться, что поможет. Он сам обучал курсантов, в том числе и Острового, может знать о них то, что не ведают другие. Но на это требуется время, которого у нас нет.

– Вот именно, – заявил начальник отдела. – Так что не надейтесь на чудо, работайте с тем, что у вас есть. Известна причина предательства Острового?

– Причина у них одна. Страх за свою единственную и неповторимую шкуру. К нему может примешиваться ненависть к Советской власти. Этим грешат, как правило, раскулаченные, всякие бывшие и их потомки, тоскующие по царским временам, лица, подвергшиеся необоснованным, по их мнению, репрессиям. Островой в тридцать шестом году окончил училище комсостава в Подольске, нес службу в Киевском военном округе. В тридцать девятом его родственники по линии жены были репрессированы по делу троцкистского заговора. Они преподавали в университете. Тестя расстреляли, тещу отправили в Восточную Сибирь, где она и скончалась в том же году. Жена покончила жизнь самоубийством, выбросилась из окна вместе с их двухлетним ребенком. Островой избежал ареста, но какое-то время находился под следствием. Ему инкриминировали причастность к антипартийному заговору в вооруженных силах. В итоге он остался на службе, но был переведен в Западный округ, где и встретил войну в должности командира роты. Отступал, был в окружении, прорвался с остатками своего подразделения. Участвовал в зимних боях под Москвой, воевал под Сталинградом, где при невыясненных обстоятельствах угодил в плен. Уверяет, что полгода находился в лагере для советских военнопленных, где много думал о стране, о себе и своей жизни.

– А дальше сказка про белого бычка, – сказал Редников. – Хорошо, капитан, не будем терять время. Иди, работай.

В Свирове действовал комендантский час. Сказывалась близость фронта, где к лету сорок третьего воцарилось затишье. Город наводнили патрули – армейские, милиция. Он жил мирной жизнью, работали предприятия, магазины, отдельные культурные объекты и увеселительные заведения. Но дыхание войны ощущалось во всем.

Под оккупацией город не находился, в сорок первом немцы выдохлись на подступах к нему. Железнодорожная станция и завод по выпуску артиллерийских боеприпасов подверглись авианалету, но система ПВО дала отпор, нанеся противнику крупный урон. С тех пор попыток ее преодолеть немцы не предпринимали.

В городе проживало двадцать тысяч населения, он был значимым автомобильным и железнодорожным узлом. Эшелоны здесь разгружались почти ежедневно. Станцию, оба моста через реку Перстянку и прочие военные объекты охраняли усиленные подразделения войск НКВД. Тут находились склады и арсеналы, штаб стрелковой дивизии, несколько военных баз. Севернее Свирова действовал аэродром, на котором базировалась истребительная и бомбардировочная авиация.

В городе работали райком ВКП(б) и исполком Совета народных депутатов. Но реальная власть здесь принадлежала военным – коменданту полковнику Вишневскому и его окружению.

Центральная часть Свирова, где находились объекты военного и гражданского управления, также находилась под неусыпной охраной.

Отдел контрразведки прописался на улице Центральной, напротив комендатуры. Здание милиции, часть которого была отдана военным, выходило на оживленную дорогу. А окна пристройки, где сидели сотрудники СМЕРШ, смотрели в тихий необитаемый сквер, окруженный забором и постами.

Под этим зданием имелись уютные подвалы с зарешеченными секциями. До войны в них содержались уголовники, находившиеся под следствием. Теперь эти подвалы тоже не пустовали.

– Кто такой Циклоп, гражданин Гладыш? – въедливо выспрашивал у задержанного лейтенант Михаил Луговой, оперуполномоченный третьего отдела. – Мы имеем сведения, что ваша группа направлялась именно к нему. Отпираться бессмысленно. Этим вы только усугубите свою вину. Кто он, где находится, как с ним связаться?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.