Александр Тамоников – Последний шторм войны (страница 4)

– Вытащим, если она пройдет по нашей теме, – пообещал Шелестов. – Если нет, тогда через Платова поручим ее дело взять на контроль. Нужно ее дело, и нужен следователь, который его ведет.

Звонок раздался в семь часов утра. Из Управления сообщали, что в женском блоке лагеря ЧП – покончила с собой одна из женщин. Старший лейтенант Панова сообщила, что у нее прозвище Молчунья. Она сказала, что майор Сосновский поймет и он должен срочно приехать. Шелестов и Сосновский, наскоро умывшись, бросились к машине. Максим сам сел за руль, а Михаилу велел не отвлекаться и вспоминать. Михаил смотрел вперед, придерживаясь руками то за сиденье, то за приборную доску во время бешеной езды, и пытался минута за минутой восстановить в памяти ту последнюю встречу на границе с Польшей. О задании Валевской он ничего не знал. Понимал только, что она готова к нелегальному переходу. Он даже не знал, под какой фамилией она пойдет и какая у нее «легенда». Как Лидию Валевскую он ее знал еще по ОГПУ, но то, что она могла уже тогда иметь отношение к разведке или контрразведке, даже не предполагал. Среди фотографий немцев он никого из старых знакомых не опознал. По берлинским его связям никто не проходил, и в лицо он никого не узнал.

– Что случилось, где она? – с ходу, даже не представившись, потребовал Шелестов.

Панова отдала привычно честь незнакомому подполковнику, который приехал с Сосновским, и повела в самый конец коридора. Здесь на полу в умывальной комнате лежала мертвая Валевская. С ее шеи даже не сняли связанные вместе чулки, на которых она, видимо, и повесилась.

– Вот здесь она висела, – указала Панова на водопроводную трубу под потолком. – Ее обнаружила дежурная по блоку.

– Как обнаружила? – нетерпеливо спросил Сосновский, глядя на поваленный табурет под трубой.

– Женщины после подъема и поверки пошли умываться и закричали, когда увидели повесившуюся. Прибежала дежурная. Ее сняли и вызвали меня. Я позвонила к вам в Управление.

– Ну вот и оборвалась ниточка, – проворчал Сосновский, присев возле тела и откидывая пальцем в сторону часть самодельной петли из чулка.

– Сама или помогли? – тихо спросил Шелестов.

– След на коже шеи уже проступает, – пожал Михаил плечами. – Табурет вон лежит. На руках ссадин и ушибов не видно. Но это теоретически человек должен был бы сопротивляться. А если она приняла смерть безропотно?

– Обычный двойной узел, – кивнул на трубу Шелестов, где еще виднелся чулок, перерезанный ножом. На трубе он был завязан обычным бытовым узлом. – Бабий узел.

После того как тело отправили в морг на вскрытие, оперативники через дежурного по Управлению вызвали в лагерь следователя, который вел дело «Валевской», а сами занялись опросом свидетелей и самой дежурной по блоку – худой высокой надзирательницы с ефрейторскими погонами на гимнастерке. И очень быстро выяснилось, что дежурная дважды отлучалась за ночь. Один раз по нужде во втором часу ночи, второй раз около пяти утра – в казарму за папиросами. Следовательно, кто угодно мог в эти промежутки времени совершить убийство, точнее, имитировать самоубийство. Начались допросы возможных свидетелей, но никто не видел Валевскую, заходящей в умывальную комнату. Правда не видели или боялись признаться, что видели? И видели еще кого-то, входящим следом?

– Мы теряем время, Миша, – к вечеру заявил Шелестов. – Ты же сам говорил, и следователь подтвердил, что женщина находилась долгое время в состоянии прострации, не отвечала на вопросы, ни с кем не общалась.

– Да, ты, наверное, прав, – кивнул Сосновский. – Жаль, что она сломалась. А ведь была сильной женщиной.

Оперативники собирались уезжать, оставив расследование этой смерти следователю НКВД, который и вел дело Валевской. Еще не старый, но абсолютно седой следователь приехал с портфелем, из которого извлек объемистую папку. Он быстрым шагом вошел в комнату для допросов и, облегченно вздохнув, буквально упал на свободный стул, бросив портфель и папку на стол.

– Думал, что не застану вас, – вытирая платком потный лоб и шею, заявил он. – Я только начал заниматься Урсулой Майнхард и еще не прошел по всей цепочке ее связей. Думаю, вам будет любопытно узнать, как и откуда она попала в этот лагерь.

Оперативники переглянулись. То, что Валевская проходила по документам фильтрационного лагеря как Урсула Майнхард, они знали, полагая, что это часть легенды разведчицы, под которой она работала в Польше. Но факт, что она попала сюда не из освобожденного концлагеря, не как военнопленная, был сам по себе интересен.

– Полтора месяца назад, – заговорил следователь, открывая папку, – группа советских бойцов из войсковой разведки засекла нескольких немецких солдат и офицеров, которые явно пытались пробиться на запад через линию фронта. Среди немцев была одна женщина, кстати, единственная, одетая в гражданскую одежду. Во время нашего стремительного наступления устойчивой и четкой линии фронта уже не было, и у немцев был шанс прорваться, но планы спутали армейские разведчики.

– Их взяли всех? – сразу же спросил Шелестов.

– Когда я знакомился с делом, то подумал, что все солдаты и офицеры были при задержании убиты, а вот в связи с новыми вскрывшимися обстоятельствами дела перечитал материалы и убедился, что это не так. Трое солдат были убиты в перестрелке. Они, по свидетельству разведчиков, прикрывали отход двух офицеров и женщины. Офицеров и женщину взяли живыми, но один из них попытался бежать и был убит при попытке к бегству. Он оказался мужем Урсулы Майнхард – гауптманом Юргеном Майнхардом.

– А пятый? Пятый? – Сосновский даже всем телом подался вперед, взволнованный таким поворотом дела.

– Пятый был жив. И он отправлен в другой лагерь, где содержатся немецкие пленные офицеры. По документам он значится как офицер немецкого военно-морского флота Бертольд Хофер.

– Твою мать! – возбужденно воскликнул Сосновский, вскакивая со стула. – Прошу прощения за мой немецкий… Значит, он жив и в лагере? Ничего себе сюрприз!

Глава 2

Невысокий полный майор все время снимал и протирал мягкой салфеткой очки в круглой оправе. Он явно нервничал и совершенно точно не понимал, в чем тут дело.

– Товарищи… Товарищ подполковник, – снова заговорил следователь Ямщиков. – Но я же действовал в рамках дела и в соответствии с той информацией, которую получил. Тут вот черным по белому написано, что группа немецких военнослужащих и одна гражданская женщина, по документам являющаяся законной женой немецкого офицера, пытались перейти линию фронта. И что при оказании сопротивления четверо немцев были уничтожены, а другие как военнопленные отправлены в лагерь для проверки. Женщина оказалась не военнослужащей и попала в лагерь гражданских лиц для проверки и вынесения решения относительно ее личности.

– И на этом вы закончили дело? – осведомился Шелестов.

– Ну разумеется. А что я должен был сделать еще? Женщина фольксдойче, проживала в Варшаве на момент оккупации Германией Польши. Впоследствии вышла замуж за немецкого офицера…

– Это понятно, – усмехнулся Сосновский. – А Хофер? Фрегаттен-капитан Бертольд Хофер?

– А что Хофер? – не понял следователь.

– Ну как бы это вам объяснить, – пожал плечами Шелестов, листая дело Хофера. – Морской офицер и не на море, почему-то в центре Польши, хотя по документам он служит в воинской части, которая на этот момент должна находиться в акватории Черного моря где-нибудь на берегу Румынии. Вы проверяли, запрос делали, где может находиться эта часть? И кто такой гауптман Юрген Майнхард?

– Просто пехотный капитан, по-нашему, – медленно проговорил следователь, понимая, что попал в какую-то неприятность, в чем-то сплоховал, но никак не мог понять, где и как.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.