Александр Тамоников – Ночной убийца (страница 2)

– Вы же понимаете, – добавил Платов, – что Запад хорошо знает, что, кроме нашей страны, никто победить гитлеровскую Германию не может. А зверь сорвался с цепи, и его надо вернуть в логово. А нашу страну нужно мотивировать на продолжение войны до конца. А значит, можно имитировать всестороннюю помощь. Западу нужна наша победа над Гитлером, но не нужно наше влияние на Европу. Западу нужна наша победа над Японией, но не нужно наше влияние на Восток континента.

Буторин поднял руку к шляпе, но так и не снял ее. Лиза стояла и смотрела на него своим взглядом испуганного котенка. Они провели сегодня замечательный вечер в театре, а потом, несмотря на протесты девушки, он затащил ее в ресторан, и они вкусно поели и выпили грузинского вина. Лиза хохотала и веселилась как девочка. Да, ей было двадцать восемь, но за всей своей внешней строгостью она была, по сути, все еще девочкой. И теперь он проводил ее до дома, а по дороге Лиза неудачно подвернула ногу. И Виктор на руках занес ее на второй этаж к ее квартире. И теперь он стоял в прихожей и смотрел на Лизу, понимая, что, сделай он шаг к продолжению их отношений, захотев остаться, она безропотно согласится и отдастся ему, стыдливо прикрывая лицо руками и пытаясь натянуть на свою грудь простыню. Наивная девочка, которая пытается устроить свою одинокую жизнь, оставшись один на один с огромным жестким миром, в котором все еще грохочет война.

– Лизонька, – тихо начал Буторин, но девушка сразу зашептала горячо, как в бреду:

– Виктор Алексеевич, вы не думайте ничего такого, если вы только захотите, я для вас…

– Лизонька, – с улыбкой перебил девушку Буторин, – ты обязательно перебинтуй ногу на ночь. Только туго перебинтуй. А вечер был замечательный! Спасибо тебе. И я захочу, обязательно захочу еще повторить его и сводить тебя на концерт и на выставку. Ты же целыми днями в буфете и ничего не видишь. Ты уже два года в Москве, а Москвы толком не видела и не знаешь ее.

– Да, – опустила пушистые ресницы Лиза, – вы правы.

Она не знала, радоваться или нет тому, что этот, пусть и не очень красивый, но сильный, мужественный, надежный человек не захотел остаться у нее на ночь. Она не знала, отказала бы она ему или нет. Наверное, не отказала бы, надеясь, что он предложит жениться на ней, родить ему детей. Она бы все сделала: и вышла замуж, и родила. И была бы послушной, доброй и ласковой женой, лишь бы всегда рядом был человек надежный, положительный. Только очень бы не хотелось Лизе, чтобы все начиналось у них с постели. Хотя она знала, что это важно для мужчин.

Буторин не знал, он только догадывался, как опытный разведчик, что у Лизы еще никогда не было мужчины, догадывался по ее поведению, по многим другим признакам. Она боялась этого, но готова была решиться ради мужчины, чтобы угодить ему, удержать его хотя бы этим. Наверняка более опытные и замужние подруги шептались при ней, обсуждая эту таинственную сторону жизни, наверняка она в ужасе от того, что слышала от них, но готова была принять и эту сторону взаимоотношений между мужчинами и женщинами.

– Ты отдыхай, а я завтра с утра навещу тебя на работе, и ты мне нальешь горячего кофе. Договорились?

– Договорились, – счастливо заморгала глазами Лиза.

Буторин спускался по лестнице, зажав папиросу в уголке рта и хлопая себя по карманам в поисках спичек. «Черт, вот ведь неприятная часть моей работы, – думал он. – А тут еще и спички куда-то подевались. Ей ведь замуж пора, ей хочется замуж, а тут я голову морочу. Но с другой стороны, мало ли мужчин, у которых с женщинами чисто дружеские отношения. Я же ее не лапал сегодня, целоваться не лез, намеков всяких не делал. Просто встретил “случайно” буфетчицу из наркоматовского особняка для приемов на Спиридоновке. Ну, погуляли, поболтали, посидели в ресторане. Хорошая она, эта Лиза, и можно надеяться на ее помощь, если придется. Вон как на нее смотрят, как с ней заигрывают иностранные журналисты и репортеры. Да из британской делегации кое-кто ей глазки строит. Так что одним ухажером больше, одним меньше, и в глаза это никому особенно не бросится. А доверительные отношения с ней нужны, тут Шелестов прав».

Вот интересно, а чего он сам не взялся ее обрабатывать? Эта мысль привела Буторина в веселое расположение духа. Спичек он в карманах пальто так и не нашел, а на улице сейчас встретить прохожего, может, и не удастся. Дойти до постового милиционера на углу Нижнего Кисловского и Воздвиженки.

Выйдя из подъезда, Буторин нос к носу столкнулся с мужчиной в черном пальто и надвинутой на глаза кепке.

– Товарищ, огоньку не найдется? – приветливо поинтересовался Виктор.

– Не курю, – не обернувшись, бросил через плечо мужчина. – Извините.

«Ну, бука шепелявый, – нахмурился Буторин. – Не курит он! Жена, что ли, домой не пустила. Ладно, кого-нибудь еще встречу», – решил Виктор и зашагал в сторону Никитского бульвара. До особняка Наркомата внутренних дел еще топать с полчаса. Кто-нибудь да встретится. Сунув руки глубоко в карманы пальто, Буторин зашагал, посматривая по сторонам, надеясь увидеть огонек папиросы и прикурить у прохожего. Поэтому он и заметил в подворотне человека. Света в окнах не было, в Москве соблюдалась светомаскировка, но Буторин все же рассмотрел ноги человека, сидевшего за коваными, открытыми наполовину решетчатыми створками ворот. Шляпа валялась рядом, руки безвольно опущены, а с виска на щеку стекала кровь. Свежая.

– Эй, ты что?

Буторин забежал в подворотню и присел рядом с человеком на корточки. Он приложил палец к его шее, пытаясь найти пульс. Почувствовать удары сердца удалось с трудом. Буторин вскочил, пытаясь сообразить, где поблизости может быть телефон, но тут открылась дверь в полуподвальное помещение, и оттуда появился бородатый мужчина в накинутом на плечи ватнике. Судя по всему, местный дворник. Старик только было раскрыл рот, чтобы осведомиться, что тут за непорядок на вверенной ему территории, как Буторин крикнул ему:

– Быстрее сюда! Здесь человека ранили, он весь в крови!

– Ах ты, боже мой! – заволновался дворник, хлопая себя ладонями по бедрам. – Это кто ж такое злодейство удумал. Неужто опять в нашем районе бандиты объявились!

– Где ближайший милицейский пост, старик? – прервал стенания дворника Буторин.

– Так тут рядом, – глядя на раненого и качая головой, ответил тот. – Сейчас я свисток достану, сейчас я…

Дворник затопал валенками в калошах по подворотне, роясь в кармане и доставая милицейский свисток. Буторин подумал, что как же это хорошо было придумано еще много лет назад, в первые годы советской власти, когда дворники были ответственными не только за чистоту территории вокруг своего дома, но и за соблюдение санитарии и даже считались нештатными помощниками милиции. В случае какого-нибудь беспорядка, а уж тем более преступления именно дворники вызывали милицию, часто используя положенный каждому из них свисток. С дворниками постоянный контакт поддерживали участковые милиционеры, им рассказывали о приметах находящихся в розыске преступников, к ним постоянно при патрулировании территории заглядывали милицейские наряды, уточняя, все ли в порядке на данной территории. Вот и сейчас дворник вовремя оказался на месте и знал, что делать в этой ситуации.

Слушая, как на всю улицу разливается прерывистый звук милицейского свистка, Буторин пытался в полумраке подворотни рассмотреть рану на голове человека. Кровь понемногу переставала идти, значит, ранение поверхностное. Но это лишь ранение мягких тканей головы, а вот сам удар был сильным, с сотрясением мозга, а может, результатом его было и внутреннее кровоизлияние в мозг. А вот и орудие преступления, понял оперативник. Рядом валялся кирпич со следами крови.

Подбежавшим милиционером оказалась миловидная девушка с ямочками на щеках. Буторин заранее достал из кармана свое служебное удостоверение, чтобы сэкономить время и не пускаться в долгие объяснения. Девушка вскинула руку к форменной шапке-финке с кокардой.

– Младший сержант милиции Зиновьева! Что случилось?

– Майор госбезопасности Буторин! Здесь ранен человек, произошло преступление. У раненого еще имеются признаки жизни. Срочно вызывайте скорую и оперативную группу.

– Следы преступления, – заученно заторопилась девушка, но Буторин только махнул рукой.

– Быстрее, младший сержант! Следы имеются, и мы их сохраним!

Пока девушка бегала к телефону, чтобы сообщить в дежурную часть, Буторин попросил дворника принести фонарь или хотя бы керосиновую лампу. К счастью, у дворника фонарик оказался. Виктор еще раз осмотрел раненого и не нашел других ранений на его теле. На кирпиче и правда виднелась кровь, причем в приличном количестве. Сразу же возникала мысль, что преступник, который этим кирпичом ударил человека, забрызгался его кровью. По крайней мере, на его рукаве следы крови должны были остаться. А учитывая, что одежда на раненом расстегнута, его обыскивали. Одежда добротная и недешевая. По внешнему виду – инженер оборонного предприятия или советский служащий не низкого ранга…

Шелестов находился в составе встречающей группы, когда на Ходынском поле приземлился самолет Черчилля.

– Что за происшествие, о котором у нас тут многие шепчутся? – спросил Максим Платова, когда с помощью двух помощников на траву летного поля спустился британский премьер с неизменной сигарой во рту.