Александр Тамоников – Испанская прелюдия (страница 6)

Анархисты повернули головы, на мгновение потеряли концентрацию, чем немедленно воспользовался Донцов. Он левой рукой отбил винтовку у парня, стоящего слева, врезал ему правой рукой в кадык, обратным ходом локтя угодил в челюсть второму, а третьего крепко пнул в колено. Все трое согнулись, подвывая от боли. Донцов неторопливо добил каждого ударом ребром ладони по загривку. Проделал он все быстро, отточенными движениями. Реальное избиение больше походило на театральную постановку. Анархисты как мокрые тряпки растеклись по асфальту.

– Вот, собственно, и все. Финита ля комедия, – Алексей посмотрел на ошарашенного Мигеля и спросил: – Тебе понравилось это представление?

– Еще как! – выдавил из себя тот, слегка оправившись от изумления. – Здорово это у тебя получилось. Если ты научишь этому наших парней…

– Научу, конечно. На том стоим. – Донцов подобрал винтовки, закинул их в палисадник ближайшего дома, посмотрел на тела, распластанные на асфальте. – Ничего страшного с ними не случилось. Очухаются минут через десять. Ну что, двинули дальше? – Все это было произнесено без каких-либо эмоций, как будто Донцов выполнил привычную и изрядно поднадоевшую ему работу.

Дальнейшая прогулка по городу прошла спокойно, без приключений. Вскоре они подошли к отелю. Алексей шагнул внутрь, а Мигель отправился по каким-то своим неотложным делам.

Колонна молодых рабочих отправлялась на фронт. Она промаршировала мимо отеля, с барабанщиками, по четыре в ряд. Первые шестнадцать человек с винтовками, затем двое с пистолетами. Все остальные просто размахивали руками в такт барабанам.

День неумолимо катился к вечеру. Утром предстояла поездка в Мадрид.

То ли еще будет.

Отряд

Ранним утром добровольцы уселись в тот же потрепанный «Шевроле» и отправились в Мадрид по широкой автостраде. По дороге их два раза останавливали патрули непонятной политической ориентации, проверяли документы и отпускали с миром.

Машина миновала лесопарковую зону и оказалась в предместьях Мадрида. Мелькали поселки с роскошными загородными виллами. Еще недавно здесь отдыхала от городской суеты столичная знать. Теперь же практически все усадьбы имели плачевный вид, были разрушены артиллерией, сожжены или просто заколочены. Эхо войны.

– Неужели нельзя было договориться, решить все миром?! – воскликнул Фраучи, глядя на апокалипсические пейзажи.

– Вы же не договорились в семнадцатом году, – жестко проговорил Мигель.

– Мне тоже непонятен этот испанский сумбур, – задумчиво произнес Джига. – Как в той песне: «Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем…» А нужно ли это «затем», если ты его не увидишь?

– Ты-то увидел, – возразил Донцов. – Не разглядели те, кто разрушал. И вообще, прекращай эти крамольные разговоры. Комиссара на тебя нет!

События в Барселоне напоминали средневековый карнавал, когда на короткое время становится можно все то, что обычно нельзя, праздник вседозволенности и распущенности вне зависимости от принадлежности к какому-либо сословию. В Мадриде же царила тягостная атмосфера осажденной крепости. Вдали раздавалась артиллерийская канонада.

Военное министерство располагалось в самом центре города, на холме, в саду. Перед подъездом возвышалась статуя Гонсалеса из Кордовы, знаменитого средневекового полководца, прозванного Великим капитаном. Охрана, видимо, была предупреждена о прибытии добровольцев. Поэтому она беспрепятственно пропустила их внутрь здания. Вскоре они оказались в приемной Яна Карловича Берзина, наполненной разномастно одетыми посетителями, ожидавшими встречи с ним.

– Проходите, товарищ Донцов. Вас ждут, – сказал на чистом русском языке безупречно одетый молоденький секретарь, офицер, судя по выправке, и указал на дверь кабинета. – Ваши спутники пусть пока здесь посидят.

– Меня не приглашают, – несколько обиженно сказал Мигель и пожал плечами.

Корпусной комиссар, а ныне советник Ян Карлович Берзин сидел за огромным письменным столом в богато обставленном кабинете и разговаривал по телефону. Кроме него здесь присутствовал Иосиф Шмыга. Он устроился в углу кабинета, возле кадки с неким экзотическим растением и рассеянно смотрел в потолок.

Берзин кивнул Донцову и махнул рукой в сторону одного из кресел, предназначенных для посетителей. Донцов присел в ожидании. Главный военный советник республиканской армии положил трубку на аппарат и в упор посмотрел на визитера.

Тот дернулся, чтобы встать, но Берзин его остановил.

– Здесь мы на службе, но на другой, поэтому обойдемся без уставных отношений, – заявил он. – Давайте сразу к делу. Вам поручено создать диверсионно-разведывательный отряд в составе партизанской структуры Доминго Унгрии. Будете действовать в соответствии с его планами. – Берзин сделал короткую паузу и продолжил: – Если не последует особых указаний от меня через полковника Шмыгу. Или же вам передаст их полковник Старинов, который сейчас находится в расположении партизанской базы. Вас всего трое, но вы опытные бойцы, профессионалы, справитесь. Подробные инструкции получите от Шмыги. Удачи вам.

Донцов хотел сказать, что их уже четверо, но смолчал про Фраучи, опасаясь непредвиденной реакции Берзина. Ян Карлович встал, давая понять, что визит окончен. Донцов направился к выходу. Следом за ним устремился Иосиф Шмыга.

Временная база партизанского корпуса расположилась на территории вещевых складов, расположенных в предместьях Валенсии. Создавать что-либо постоянное в сумбуре испанской герильи не имело смысла. Да и партизанские иррегулярные структуры являлись временным явлением. Маятник гражданского противостояния когда-то должен был остановиться.

Склады давно разграбил невесть кто, и теперь они представляли собой жалкое зрелище. Выбитые стекла и выдавленные решетки на окнах, сорванные створки ворот и кучи мусора вокруг. Но серьезных боев здесь не происходило, поэтому стены и крыши строений остались целы. Партизаны своими силами навели тут относительный порядок. В административном корпусе они организовали штаб. Остальные здания использовались под казармы и для хозяйственных нужд.

Донцов с товарищами были временно размещены в казарме. Они получили заверение, что позднее переселятся в отдельный дом.

– Он хороший, но требует ремонта. Это ненадолго, – пообещал им комендант базы.

После обильного завтрака в столовой они переместились в казарму и расселись на койки.

– Прежде чем идти на доклад к начальству, надо самим определиться, – сказал Донцов. – Сейчас, по информации, полученной от Шмыги, на базе расквартирован где-то батальон. Численность личного состава будет постоянно наращиваться. Нам в ближайшее время предстоит набрать бойцов в отряд, и не всех подряд, кого дадут, а уже чему-то как-то наученных. Они пройдут ускоренный курс боевой подготовки, с нашей помощью, естественно. Потом начнем работать. База имеет в наличии полигон с полосой препятствий, тир, правда, в чистом поле, но оно и лучше, ближе к реальным боевым условиям, и помещение для теоретических занятий. Передвигаться по пересеченной местности так же бесшумно, как бесплотные духи, народ тут умеет. Но людей надо проверять и натаскивать. Джига займется подрывным делом, Солейко будет учить стрелять из всего, что тут есть, Фраучи подготовит пару-тройку снайперов, а я займусь рукопашным и штыковым боем. Мигель будет в качестве переводчика, если таковой потребуется, но старайтесь обойтись без него. Сейчас он умотал куда-то по своим делам, к вечеру прибудет. Вопросы есть?

– А когда начнутся экзамены по приему абитуриентов в бойцы, и кто войдет в приемную комиссию? – спросил Фраучи, глядя на Донцова глазами невинной школьницы.

– Тебе бы все шутки шутить, студент недоученный. Завтра и начнем. В комиссии тебе предназначена роль стюарда для снабжения чаем. Ладно. Вы тут пока сидите и думайте, а я пойду по начальству.

Старинова Донцов застал в кабинете. В отличие от хором Берзина это помещение выглядело весьма скромно. Письменный стол с бумагами и телефоном, два ряда стульев вдоль стен, кожаное кресло в углу возле окна и большая карта с булавками, воткнутыми в нее.

После обмена приветствиями Алексей разместился в кресле и приготовился слушать.

– Вы прибыли очень вовремя, – сказал Старинов и скупо улыбнулся. – Доминго сейчас в Валенсии получает очередной втык от начальства, но он тут пока и не нужен. Партизанское соединение находится на стадии формирования, и нам позарез необходимы опытные кадры. Отряд вы соберете и обучите. Я в этом нисколько не сомневаюсь. Но у меня будет даже не приказ, а просьба. – Старинов на несколько секунд задумался, потом продолжил: – Я тут был один как перст. Поэтому вам придется обучать не только людей из своего отряда, но и всех остальных. По мере возможности, конечно. Мы входим в состав местной группировки республиканской армии, формально должны выполнять приказы ее командования, но имеем некоторую степень свободы действий. Войсками здесь начальствует Бенедикто, личность весьма оригинальная. При короле служил в гвардии в звании капитана и числился ярым монархистом. После переворота быстренько перекрасился в анархисты и возвысился до генерала. Но стратегическое мышление у него так и осталось капитанское, на уровне разгона уличных беспорядков. Человек излишне эмоциональный, с элементами самодурства. – Старинов замолчал, поднялся из-за стола и подошел к большой карте, висящей на стене.