Александр Тамоников – Афганские сны (страница 10)
– Я и так стараюсь, мама!
– Старайся! Я, как приеду, подарки вам привезу!
– Ты сама приезжай, а подарки необязательно!
– Ну хорошо!
Девочка воскликнула:
– Ой, мультик по телевизору начался!
Ольга сказала:
– Иди смотри, до свидания и передай трубку бабушке!
В динамике послышался голос матери Ольги:
– Побежала в зал, коза!
Женщина спросила:
– Мам! К вам случайно из Переславля никто не приезжал?
– Нет, а что, кто-то должен приехать?
– Нет-нет, я просто так спросила.
Но мать встревожилась:
– По-моему, ты что-то скрываешь от меня, Оля.
– Да нет, мама! Но все, я теперь часто звонить буду!
– Ты хоть свой телефон оставь, или это секрет?
Ольга взглянула на аппарат, увидела цифры на табличке. Немного подумав, ответила:
– Не секрет, но лучше я сама буду звонить.
– Будешь ли?
Ольга пообещала:
– Буду, мама! Ты за Машенькой смотри, пусть на улице меньше бегает, погуляет во дворе – и хватит.
– Нет, Оля, у тебя что-то не так!
– Да нормально все, я за здоровье дочери беспокоюсь. Осень уже, дожди пошли. Простынет, да ты еще со спиной, что делать будете обе больные?
– Вот тогда ты, может, и приедешь!
Женщина решила закончить разговор, чувствуя, что встревожила мать. Не следовало ей звонить, но так хотелось. Теперь ничего не поделаешь. По крайней мере узнала, что дома у матери все в порядке, и голос дочери услышала:
– Мам, все! Пора заканчивать. Берегите себя, а я как смогу, так сразу приеду! Целую, до свидания!
– До свидания!
Ольга положила трубку и неожиданно расплакалась. Ей вдруг очень сильно захотелось в родной Волочаевск, что раскинулся на высоком берегу чистой, широкой и неглубокой реки Чая! В небольшой дом, с двором и садом, где любила в детстве обирать вишню. Прижать к себе маму, дочь. И так стоять с ними вдали от города, проклятого Переславля, и всех тех проблем, которые заимела в нем по своей наивности и глупости. Обилию слез способствовало и выпитое Ольгой вино. В большей степени это оно и вызвало слезливое настроение.
Алексей же, выйдя из дома, прошел к своей «шестерке», бросил десантную сумку на коврик перед передним пассажирским сиденьем, завел двигатель и взглянул на окна квартиры, но не увидел в них Ольгу, а, признаться, хотел увидеть. Выехал со двора и тут же свернул в узкий проулок. Спустя пятнадцать минут он въехал на территорию неохраняемого гаражного участка, который местные власти недавним решением приговорили под снос как самострой, остановился у металлической коробки под номером 16. Вышел из салона, осмотрелся. Никого в проезде не было. Открыл ворота, выкатил из гаража четыре новых колеса с дисками, втиснул их частью в багажник, частью в салон, предварительно перед этим подложив под скаты куски пленки. Вытащил из гаража деревянный помост, на котором стояли новые покрышки, отволок его к железному ящику за пределами гаражей, внутри которого почти всегда горела какая-нибудь ветошь. Полыхал костер и на этот раз. Деревянный щит стал хорошим подспорьем для огня. Вернувшись к гаражу, Алексей убрал следы своего пребывания в нем, закрыл ворота, сел в «шестерку». Проехал до полыхающего ящика, свернул направо и выехал в переулок, ведущий к улице, кончавшейся выездом на дорогу к мосту.
Пошел мелкий дождь. Это неплохо. Пройдя пост ДПС, Поляков к 19 часам подъехал к дорожному знаку, указывающему на то, что в пятистах метрах находится пункт приема пищи. Сбавил скорость. К кафе подъезжать не стал, съехал на обочину. Быстро сменил колеса и уже обутую в новую резину машину спрятал капотом к трассе среди деревьев. Вытащил из сумки короткую дубинку, пошел к кафе.
На стоянке увидел «БМВ» Шаранского. Леонид Иосифович ждал своего охранника в фойе. Увидев Полякова, спросил:
– Решил пораньше подъехать?
– Да, но не доехал. Что-то с зажиганием. Еле дотянул до грунтовки у знака. Загнал тачку в лес, чтобы какой «мерс» случайно в мой рыдван не въехал. Не рассчитаешься потом. Но ничего, утром отремонтирую «шаху», благо запчастей полный багажник! А тут как дела?
– Черт его знает! Слышал, Люба умерла?
– Слышал!
Шаранский заговорил быстро и нервно:
– Я вот что решил, Алексей! Война с бандитами не для меня. Слаб я, сдамся. И в итоге все потеряю. Поэтому хочу просить тебя об услуге.
– Какой услуге?
Хозяин кафе предложил:
– Сядем в машину!
Они устроились в салоне «БМВ». Шаранский, нервно теребя руль, сказал:
– Будь управляющим кафе!
Алексей удивился:
– В смысле?
– Ну в каком, к черту, смысле? В прямом! Ты человек сильный, бывший спецназовец, афганец, тебя учили воевать. Я хочу, чтобы ты стал управляющим кафе, моим доверенным и полномочным лицом здесь!
– А вы?
– А я уеду! Прямо сейчас! Уеду далеко! Сумеешь отбиться от наркомафии, треть заведения – твоя. Это хороший доход плюс премиальные 50 тысяч долларов. Ну а не сумеешь… Тебя не тронут. Кафе уничтожат, но… чему быть, того не миновать. Я не могу остаться в городе, Леша, не могу. Ночь не спал, кошмары мучили, Люба растерзанная перед глазами стояла. Не могу. Жену с сыном под утро уже отправил из Переславля. Возьмись за дело, а? На тебя только и надежда!
Поляков усмехнулся:
– Сами в кусты, а меня решили подставить?
– Да нет же! Сумеешь отстоять кафе, обеспеченным человеком станешь, не сумеешь, я претензий предъявлять не буду!
Алексей проговорил:
– Надо подумать!
Шаранский взмолился:
– Думай, Леша, думай, только быстрее, мне каждая минута дорога!
Поляков закурил, выпуская дым через приоткрытое боковое окно иномарки. Шаранский продолжал нервно барабанить по рулевому колесу.
Наконец Поляков, отшвырнув окурок к урне, повернулся к шефу:
– А почему бы и нет?
Шаранский облегченно вздохнул:
– Ну слава богу. Если бы отказал…
Алексей прервал его:
– Только, Леонид Иосифович, необходимо документы нужные оформить. Без этого дела не приму. А на оформление потребуется время!
Шаранский перегнулся через спинку, взял с заднего сиденья кейс:
– Ничего нам не потребуется. Документы все готовы.