Александр Тагес – Омикрон. Практическая эзотерика: как стать программистом собственной жизни (страница 4)

Как-то я спросил одну свою знакомую, верит ли она в Бога? «Что за вздор? – Девушка сделала удивленное лицо. – Конечно нет!» На вопрос: «Почему?», она пояснила: «Как можно верить в сказку, которую сочинили дикие невежественные люди?!».

Понимаете, в ее представлении Бог – это бородатый старец, сидящий на облаке, или грозный Юпитер, поражающий молнией с вершины горы Олимп своих врагов, или, наконец, бродячий проповедник из Назарета, распятый по приказу римского прокуратора за то, что смущал речами народ на площади в Иерусалиме. Ее так учили в школе, учили в институте. А выйти за рамки этих, действительно примитивных, представлений, она не в состоянии, так как ее видение мира базируется на «незыблемых научных («2 × 2 = 4», «Бытие определяет сознание»…) истинах».

Очень давно, в VII веке до н. э., в Древней Греции появляется философия – особое видение и описание мира, пришедшее на смену мифологическому образу восприятия действительности. Античная греческая и греко-римская философия имеет более чем тысячелетнюю историю. Но на протяжении всего этого срока отличительной ее чертой остается то, что изучение мира осуществлялось по двум основным направлениям: постижение объективной реальности (физис, космос) и постижение реальности метафизической (интеллигибельной, субъективной). Такой расклад сил, с незначительными колебаниями то в ту, то в другую сторону, просуществовал до начала Средневековья, когда христианская церковь объявила себя единственным монополистом на истину и произошел резкий перевес в сторону метафизики. О том, во что это вылилось, лучше не вспоминать. Равновесие было нарушено, гармония утрачена. Согласно принципу адекватного отражения, маятник не мог не качнуться в противоположную сторону, что в скором времени и случилось.

В первой половине XVII века, когда к власти рвалась набиравшая политическую и экономическую силу буржуазия, внимание философов и ученых резко переключается на изучение внешнего мира. Естественные науки переживают такой расцвет, которого история предыдущих веков еще не знала. Капиталистический способ производства стимулировал развитие науки, направленной на проникновение в тайны материального мира. Спрос, как известно, рождает предложение. С каждым новым успехом ученых-естествоиспытателей ряды философов-идеалистов редели все сильнее и сильнее. А материалистическая наука не может существовать без соответствующей идеологии, которая основного своего врага видела именно в метафизике, именно в религии, так долго и так безжалостно угнетавшей своих оппонентов.

В лагере ученых произошел «раскол». Идеология – это определенная точка зрения, идея, возведенная в ранг догмы, уверовавшая в свою непогрешимость и абсолютность, в свою незыблемость. То, что мы наблюдаем в наши дни, есть не победа Истины, не победа науки, а именно победа материалистической идеологии.

Все мы прекрасно знакомы с ньютоновской физикой, но мало кому известно, что в космологии Ньютона предполагалось существование Бога-творца, что в познавательных целях он использовал Священное Писание, пытаясь расшифровать, к примеру, пророчества Даниила. С именем Лейбница мы связываем универсальные алгоритмы вычисления истины, однако его учение о монадах, неделимых духовных единицах, каждая из которых управляет определенным фрагментом видимого мира, отвергается нами как глупое заблуждение.

Что мы от этого выиграли? О конечно же, очень многое! Наше господство над природой с каждым днем растет и крепнет. Говоря о могуществе Человека в начале главы, я имел в виду именно это могущество – власть над окружающим нас материальным миром. А что мы потеряли? Думаю, гораздо больше, чем то, что уже сумели и сумеем получить от природы когда-либо в будущем. Человек растворился, человек утратил свою духовную сущность и смысл бытия. Кроме того, вне сферы нашего изучения осталась такая область явлений и фактов, которую не смогла бы вместить в себя не то что одна – тысячи, миллиарды материальных вселенных. Погнавшись за копейкой, мы потеряли несравненно больше, чем просто рубль.

По-моему, любому образованному человеку понятно, что идеализм и материализм должны быть, наконец, уравновешены. Почему в античной философии мы наблюдаем такой бурный расцвет, такой взлет мысли? Почему практически весь круг философских проблем был выведен именно тогда? Да потому, что в античной философии существовало равновесие между двумя крайними взглядами на «бытие и сознание»! «Идеализм» и «материализм» существовали на равных. Именно это давало такой мощный импульс для развития мысли, для духовного роста человека.

В дальнейшем верх взяло идеалистическое направление (Средневековье) и развитие философии как бы замерло, остановилось. Потом (история Нового времени) идеализм вытесняется материализмом, и в настоящее время господство идеологии материализма достигло своего апогея. В итоге – тот же застой в развитии, та же духовная деградация. В сущности, в области философии со времен Античности не было открыто ничего принципиально нового! Так, может быть, пришло время снова уравновесить противоположности? Может быть, тогда нам откроется нечто, о чем мы пока и не подозреваем?..

К чему я все это рассказываю? Мне хотелось бы донести до вас очень простую и вместе с тем невероятно важную мысль. Но предоставлю слово автору «Евангелия от Морфея», который справится с этим намного лучше меня.

«…Любое знание, доступное человеку, всегда относительно! Существенная часть наших знаний есть истолковывание чувственных восприятий при помощи разума (использование приборов в данном случае есть лишь расширение диапазона действия наших органов чувств). Однако одни и те же чувственные восприятия (результаты опыта) могут быть истолкованы сотней различных способов. Указать же, которое из всех возможных толкований наиболее точно отражает действительность, мы не в состоянии, ибо снова сталкиваемся с проблемой толкования (перетолковывания). Насколько разум служит для нас орудием познания, настолько же он может явиться средством, вводящим нас в заблуждение. Общественная практика в данном случае критерием истинности знания служить не может: истолкованное по-разному, на практике может действовать (или не действовать) одинаково, и напротив – действующее (или недействующее) одинаково, может быть истолковано разными способами. Практика – критерий относительной истинности наших знаний.

Абсолютное знание о внешнем мире подразумевает полное теоретическое и эмпирическое знание о нем в прошлом, настоящем и будущем. Но в силу ограниченности, в силу специфики своих качеств, человек может лишь приближаться к абсолютному теоретическому пониманию мира и в еще меньшей степени – к знанию эмпирическому, полному и всеобъемлющему, охватывающему всю Вселенную. Более того, непрестанное развитие Вселенной всегда будет опережать человеческое знание о ней (и никакая способность предвидения, никакие расчеты не могут выступать здесь критерием абсолютности), а это – еще один аргумент в пользу того, что любое наше знание относительно.

Построение любой концепции начинается с принятия некоторых первичных фактов в качестве аксиом, то есть бездоказательно, произвольно. Но может ли у нас быть абсолютная уверенность в том, что истинны (абсолютно истинны) именно данные аксиомы? Все, что мы знаем, в значительной степени принимается нами „на веру“, а потому говорить „я знаю!“ следовало бы как можно реже. Честнее и правильнее будет: „Я верю!“ или же: „Я верю, что знаю!..“

Какие из данной теории можно сделать выводы?

Во-первых, это относительная приемлемость любых (!) точек зрения, любых концепций, с той оговоркой, что каждая из них несет в себе лишь частицу абсолютной истины, но несет ее непременно! Терпимость и уважение к другим точкам зрения, другим концепциям, отличным от данной, ибо в силу относительности нашего знания мы не можем абсолютно точно знать, кто из нас более прав, а кто более заблуждается. Нет никакого противоречия между самыми различными и антагонистичными концепциями. Такое противоречие всегда является лишь кажущимся, ибо исходит не из Сущности предмета, а из его Формы. В своей же сути всё в этом мире совместимо и все только взаимодополняет одно другое.

Во-вторых, это отказ от абсолютизации (возведения в догму) любого, даже самого „достоверного“ и „абсолютно истинного“ на первый взгляд знания. Ибо любая абсолютизация подразумевает неизменность и завершенность, но одно из основных свойств мироздания – непрестанное динамическое развитие и совершенствование.

В-третьих, ценность преимущественно индивидуального знания для каждого отдельного индивида перед знанием общечеловеческим, имеющим первостепенную значимость для всего человеческого сообщества (но ни в коем случае не отрицание последнего!). Поиск каждым индивидом „своего знания“ без отрыва от „знания общего“.

И наконец, в-четвертых, осознание того факта, что любое наше знание, в такой же точно мере является незнанием (заблуждением). Отказ от стремления, на данном этапе развития, к абсолютной истине как таковой, как к объективной величине. Понимание того, что относительность нашего знания проистекает именно из сопоставления его с абсолютной истиной, и что для нас наше относительное знание является знанием „абсолютным“…»